Литмир - Электронная Библиотека

Наша курилка – это подоконник женского туалета. Здесь мы с Маринкой находим свою временную гавань.

– Ну что, Василиса Васильевна?

– Что? – Я закуриваю.

– Идем?

– Куда?

– Ну-у, – она все еще тешит себя надеждой, что я смогу вспомнить сама и, судя по задранным на лоб бровям, меня это несказанно обрадует. Похоже, я что-то счастливое упустила в своей жизни.

– Мы идем… – подыгрываю я бесполезной затее.

– Куда-а, – тянет Маринка.

– Куда-то идем, – я сокрушенно жму плечами, но, боже мой, это же Марина. Она еще и грамма надежды на мою сообразительность не потеряла. Меня же беспокоит, не пообещала ли я ей чего-то такого, отчего зависит ее жизнь. Впрочем, вряд ли у меня найдутся меч, конь и женские доспехи.

– Мы идем туда, где собираются… – Марина подкинула еще немного информации.

– Собираются, – никаких озарений в памяти.

– Кто собирается? – продолжает растягивать слова Маринка. По ее виду я заключаю, что вспомнить не удается что-то очень простое. Мне даже становится обидно. И я решительно выдвигаю версию:

– Собрание.

– Собрание? – Маринка непонимающе хлопает глазищами. – Какое собрание?

– Собрание, – отмахиваюсь я. Честно говоря, тема мне порядком надоела.

Мне не надоедает Маринка. Никогда. Что-то такое в ней есть, очень близкое мне по духу, ну или умильное, что ли. С любым другим человеком я бы еще в начале наших упражнений впала в глубокую депрессию с элементами истерики, но с Маринкой… у меня уже лоб болит от напряжения, устало трясутся сведенные брови. Чтобы не расстраивать это глазастое чудо генетики, пытаюсь сменить тему:

– А, кстати, зря в ваше время нет собраний. И на картошку сейчас в институтах, наверное, не ездят. А вот в наше время, я еще застала…

– Василиса Васильевна! – Маринка топнула ногой. Не собьешь ее с мысли. Несчастная, тяжело ей будет замужем.

– Ну, не вспомню я что-то, Марин, – трагически сдаюсь я… как же, сразу она мне все рассказала и напомнила, держи карман шире. Китайская пытка продолжается:

– Василиса Васильевна, ты вообще кем хотела стать?

– Кем стать хотела, – я делаю глубокую затяжку, пожимаю плечами. Кем я хотела стать? Самой собой вроде бы не плохо. – А кем я хотела стать?

– Ну, кем?

– Человеком с большой буквы? – осторожно предполагаю я. Иронию в свой адрес Марина терпит редко.

– Василиса!

– Из того, что получилось, или из того, что не получилось?

– Ну, в какой институт ты еще поступала после школы, но не поступила.

– А, – я вздохнула с облегчением, хоть один ответ я знаю точно, – в театральный.

– Театральный? – Маринка опять хлопает глазами от удивления. – Ты в театральный поступала?

– Ну, да.

– И что, поступила?

– Как видишь, – отвечаю я, но начинают мучить сомнения, что и на этот раз я ответила что-то не то.

– А мне даже не рассказывала ни разу, – Маринка надула губы, но не надолго. Еще не закончена пытка. И что такого она мне мгла говорить? Ну, совершенно не помню, что мы собирались куда-то идти. Куда мы можем с ней пойти? На дискотеку, что ли? Смешно. Музей? Несовременно. Боже мой, а может это склероз? Я уже такая старая?

– Василиса Васильевна, – вновь терпеливо тянет Маринка. – Давай спокойно, не торопясь.

– Давай.

– Мы…

– Мы.

– Стояли здесь…

– Стояли?

– Стояли, – Маринка кивает в так словам.

– Мы стояли здесь.

– И ты мне сказала…

– Я сказала?

– Ты сказала, – кивает Маринка. – Ты.

– Я не говорила… по-моему.

– Говорила.

– Не говорила, Марин. Это знаешь, кто мог сказать…

– Ты говорила.

– Нет, Марин, сама подумай, нет, правда, у меня сын твой ровесник, почти… Мариш, я правда…

– Ты сказала, что когда тебе бывает одиноко… ты-ы…

– Я… я? Не-эт. Ты с ума сошла, Марин!

– Я?

– Ты.

– Почему?

– Ты что. Я что? Да ты что… нет, ну…

– Василиса Васильевна!

– Что?!

– Ты о чем?

– Я?

– Ну.

– А ты о чем?

– Я о картинах, – растерянно выпалила Маринка.

– А я, – до меня постепенно доходит, что я пошла на поводу у собственной мнительности, но с губ все же сорвалось признание: – А я о дискотеках… ну, там…

– О каких дискотеках? – Маринка еще в растерянности, но постепенно ее лицо начинает преображаться. Она в кои то веки вытянула из меня больше, чем могла рассчитывать. Эта поганка теперь меня замучает.

– А о каких картинах ты говоришь?

– Я-то о картинах, – вот гадость, уже надменно качает головой. – У меня в отличие от некоторых, – вздернула свою нос-кнопку, – мысли не только о дискотеках и всяких там «ну там». Я-то всерьез отнеслась к твоим словам, что ты рисуешь и, вообще, увлекаешься живописью. Я даже добилась приглашения на одну закрытую выставку, а что в итоге…

Ну, все, теперь мне долго не узнать покоя.

– Дискотеки, – протянула Маринка с выражением такой жуткой брезгливости на лице, что мне самой стало противно от собственной развращенности.

Ох, и поздно же очнулась моя память. Ведь действительно мы как-то говорили о том, что стоило бы провести экскурс по выставкам или может вообще выбраться на природу, где я могла бы развлечься с мольбертом, а Маринка бы купалась в ближайшем пруду или позировала мне. Но это был разговор из разряда не обязывающих помнить о себе. Впрочем, похоже, это мнение Маринка со мной не разделила. Она отнеслась к моему хобби серьезнее, чем я к ее вниманию. Что ж, я наказана. А еще я над ней иронизировала. Мне конец.

***

Постепенно, я кое-как выудила у Маришки всю информацию целиком. Выставку устроили несколько солидных, состоявшихся в своей области художников. Устроили ее на свои деньги. Предприятие хоть и коммерческое, некоторые картины можно будет купить, но все же основная цель именно сегодняшняя встреча, так сказать ветеранов кисти и мольберта. Именно сегодняшняя встреча для особо приближенных показалась Маринке наиболее интересной. Ну, тут уж можно поверить ее все пробивающему чутью. И она невесть какими путями умудрилась договориться с секретарем (к которому была направлена курьером) на приглашение для двух персон. Все-таки Маринка инопланетное существо, она черпает энергию напрямую из космоса. И почему она ко мне привязалась? Уж я-то самое земное из всех возможных. Земнее некуда. Точно! На моем примере она изучает человеческую расу. Такая ответственность! И я, по-моему, с ней совершенно не справляюсь.

Итак, мы едем в даль несусветную. За свою предательскую забывчивость я лишена голоса и даже не пыталась отказаться от внезапно упавшей на меня культурной программы. Провожу старательный внутренний аутотренинг, убеждая себя, что в целом мне повезло, и выставка это не так уж и плохо. Дела у меня внутри идут успешно, к тому же посетить современную выставку дело мне приятное. Несколько смущает ситуация вынужденности, своеобразного насилия над моей личностью. Страшно не люблю, когда решают за меня. Но с другой стороны, Маринка в этом отношении передо мной практически чиста. И приглашения она достала, учитывая мой интерес, и о дне выставки мне уже говорила. Ну, она же не виновата, что предыдущая неделя была для меня экстремальным забегом, а мои бессмысленные кивания в такт ее словам не означали радостного согласия. Если бы я ее слушала, то, скорее всего, согласилась бы с радостью, тем более целая неделя в моем полном распоряжении. Но так… Парадоксальная ситуация не на чем не основанного самообмана.

В конце концов, мои размышления меня успокоили, и к нужному адресу я подходила в положенном настроении, изнывая от любопытства и предвкушения интересного вечера. У входа нас встретил высоченный охранник, и Маринка протянула приглашение. Так, с собой я разобралась, пора реанимировать Маринку, она до сих пор демонстративно дует губы. Мерзавка жаждет крови. Но меня-то она не проведет, уж я-то знаю, как сбить эту ее напускную воинственность.

Под выставку был арендован первый этаж двухэтажного особняка еще дореволюционной постройки. Так что для меня выставка началась еще со входа. Здание уцелело от советских перепланировок, а может, просто было отреставрировано чьей-то умелой рукой. Я, не теряя времени даром, увлекла Маринку в состояние восторженного недоумения перед такой красотой. Но это еще что. Мои благоговейные высказывания померкли, когда мы вошли в первый же зал. Тут и говорить ничего не требовалось, Маринка сама прилипла ко мне как ошарашенная пиявка. Было от чего растеряться.

2
{"b":"607920","o":1}