Литмир - Электронная Библиотека

– Здравствуй!

От неожиданности – или «ожиданности»? – мужчина почти свалился на поваленное дерево и увидел Лисенка прямо перед собой.

– Прекрасное утро сегодня! – Лисенок выглядел улыбающимся. Хотя, бывают ли Лисы улыбающимися, вопрос к зоологам. Или к психиатрам…

– Да, пожалуй.

В голове у мужчины носились какие-то обрывки мыслей, вроде: «Так не бывает», «Это шизофрения», «Лисы не разговаривают».

– Я вот что хотел спросить… А ты всегда хотел стать охотником? – судя по всему, для Лисенка ситуация разговора с человеком выглядела вполне себе будничной.

Мужчина ответил не сразу, вспоминая свое детство, своего отца и почему-то свою собаку, которую случайным выстрелом убил пьяный сосед.

– Я хотел учиться на биолога… В город уехать…

– А почему не уехал?

– Отец не позволил. Говорил, что блажь это все, учеба и прочее… Можно же пойти в лес, убить пару лисиц, продать и жить спокойно с месяцок… Лисиц же много, надолго хватит.

– А когда лисы закончатся?

– Закончатся – можно и других зверей убивать, – сказал мужчина и ощутил, как изнутри стала подступать странная тошнота.

Лисенок помолчал, потом поднялся на лапы и сказал: «Хочешь, я тебе покажу, где новые грибы выросли? Они такие забавные!»

Они ходили по лесу весь день. Лисенок показывал мужчине, где растут грибы, где ягоды, где цветы. Они ходили пить воду к ручью, а когда наступило время обеда, мужчина поделился с Лисенком хлебом, который брал с собой. С самого детства он не чувствовал себя таким свободным и легким, как мальчишка, который носится по окрестностям, толкаемый озорным любопытством.

Когда сумерки приблизились, он понял, что пора идти домой.

– Я приду завтра, – сказал он Лисенку.

На пути обратно он ясно понял, что именно присутствовало в лесу. Это была сама Жизнь, в ее разных формах и проявлениях.

Жена ждала его на крылечке. В первый раз за много лет он не прошел мимо нее, буркнув что-то вроде «Привет», а посмотрел ей в глаза и улыбнулся. От неожиданности она растерялась и даже не спросила, убил ли он лису.

Он ходил в лес каждый день. Теперь он и правда знал этот лес до мельчайших деталей, научился читать следы животных, видел, как из почти невидимых росточков вырастают и распускаются цветы, как меняется небо в течение дня, чувствовал, как пахнет дождь.

Лисенок рассказывал ему про свою семью, которой уже не было, мужчина рассказывал про своего отца, который умер от паленой водки, и про мать, которая умерла от тяжелой работы, и о той девочке, в которую он был влюблен, но она уехала в город, и он ее больше никогда не видел, и о жене, которую никогда не любил, но был вполне доволен тем, что она готовит еду и растит его детей.

А иногда они просто сидели рядом, смотрели на небо и молчали.

Жене от говорил, что лис в лесу больше нет, и что он пытается выследить оленя. Так как олень с точки зрения воротника – животное бесполезное, жена злилась и жаловалась соседкам на непутевого мужа.

Однажды, вернувшись домой, он не увидел жену на крылечке. Он вошел в дом. Жена хлопотала вокруг стола, за которым сидел крупный мужчина с усами и красным лицом.

– Кум! Не ожидал! Какими судьбами?

Кум поднялся, заполнив собой полдома, и они обнялись.

– Да вот, ружье новое купил! Говорят, в вашем лесу лисицу видели, а ты ее никак подстрелить не можешь! Дай, думаю, помогу….

Мужчина за секунду покрылся холодным, липким потом. Своего кума и его упрямство он знал очень хорошо. Знал, что если тот принял решение, он не передумает.

Они ужинали, выпивали, о чем-то говорили…

Мужчина подливал куму самогона, в надежде, что наутро тот никуда не пойдет с похмелья, но кум был мужчина крепкий, его так просто было не пронять.

Они вошли в лес и мужчине сразу показалось, что лес встретил его враждебно. Тишиной и настороженностью, как будто жизнь, которая порхала вокруг, ушла, и остались только трупики деревьев и цветов.

Мужчина не знал, куда идти, чтобы не встретить Лисенка, и шел через какие-то чащи к вящему неудовольствию кума.

Несколько часов они бродили по лесу, пока не устали.

– Да я же говорил тебе, нету здесь лисиц, всех убили!

В этот момент слева что-то промелькнуло, зашелестела трава и птица вскрикнула о чем-то. Кум вскинул ружье и пальнул наугад.

Мужчине показалось, что прошла вечность. Через пару секунд в траве что-то глухо стукнулось о землю.

Он выглядел так, как обычно выглядит лиса. Рыжая шкурка, черный нос, белые лапки. Но он больше не был его Лисенком. Жизнь покинула его маленькое тельце.

Всю дорогу домой он нес лису не руках и не замечал крови, в которой перепачкался. Не глядя, отдал лису жене, которая буквально прыгала от радости, увидев желаемое. Пошел в чулан, взял бутылку самогона и сел на завалинку.

Самогон обжег горло и выпустил на волю слезы. Даже мальчишкой он не плакал так горько. Он оплакивал единственного друга, без которого теперь его жизнь стала пустой.

Следующим утром он ушел в город. Люди говорили, что он пошел учиться на биолога и жалели его жену. Как она, бедная, всю жизнь с этим непутевым промучилась….

Капучино

Вдохновение пришло прямо с утра, разбудив Катю легким прикосновением.

– Смотри, – сказало вдохновение, – там, за окошком, солнышко. Оно уже встало! И тебе пора.

Катя, как многие творческие люди, явно имела встроенные солнечные батареи. Она любила смотреть на солнечный свет, вдыхать его золотистость, и в хорошую погоду чаще всего имела беспричинно хорошее настроение, а в пасмурный день все так же беспричинно хандрила, особенно в воскресенье.

Она открыла глаза, убедилась в том, что вдохновение не обмануло, и сладко потянулась под теплым вязаным одеялом. Вдохновение было терпеливым, как умная тренированная собака, и сначала сидело на соседней подушке, ожидая, пока Катя встанет, потом на занавеске душа, потом на батарее возле стола на кухне, пока Катя, с присущим ей аппетитом, доедала второй утренний бутерброд. Оставалось допить вторую половинку чашки кофе, когда вдохновение не выдержало, и стало тянуть Катю к мольберту за руки и за ноги. Сопротивляться было бесполезно, и Катя взяла в руки кисть.

Через какое-то время Катя отошла от мольберта и допила давно остывший кофе, любуясь собственным творением. Натюрморт был великолепен. Ваза казалась сфотографированной, яблоки хотелось съесть, а цветы – понюхать. Вдохновение сидело на подоконнике, болтая ножками.

– И всего-то четыре часа, а какой шедевр!

Катя была вполне довольна собой. Организм, как хорошая еврейская мама, сказал ей, что она хочет кушать, она поела что-то, что нашла в холодильнике, и, так как вдохновение плавно перешло в мягкую расслабленность, ничего «полезного» делать она совсем не хотела. Прямо за ее домом был симпатичный лесочек, туда-то она и отправилась, походить между деревьями и пошуршать сухими желто-красными листочками. Осень была пронзительно-красивой, небо поражало переходами голубого в синий, облака были словно вырезаны из белой бумаги, а кроны высоких деревьев, соединяясь, напоминали о сводчатых потолках дворцов.

Лес как будто открывал Кате дверь на склад, где хранилось вдохновение. На каждой прогулке она брала понемножку, и когда набиралось достаточно, появлялась картина. Художник пишет не потому, что хочет писать, а потому, что не может не писать. Внутренняя потребность становится такой сильной, что ее невозможно игнорировать. Плюс ко всему, Катины картины неплохо продавались, и она могла не ходить на работу, на зависть тем, кто считал рисование бесполезным занятием для бездельников.

Телефон Катя с собой, как обычно, не взяла, считая, что на свидание с лесом брать с собой кузнеца не стоит, и лес ценил ее верность, отводя от той тропинки, по которой она шла, болтливых бабушек с тявкающими собачонками и модно экипированных велосипедистов, бесшумно выскакивающих из-за поворота. Вдоволь надышавшись тишиной и золотистым светом, Катя вернулась домой, где обнаружила менее расслабленное существо в виде своего телефона, который нервно моргал красненьким огоньком, намекая на пропущенные звонки и сообщения.

4
{"b":"607809","o":1}