Литмир - Электронная Библиотека

Он не собирался допускать, чтобы это была Килэй.

Она, наверное, увидела план в его глазах. Они боролись. Дикари выли, ястребы вопили, а река ревела, но все это было где-то далеко. Его руки сжались на ее запястьях, он собирался отбросить ее в безопасность.

Она пыталась стряхнуть его.

— Нет, — взмолился он. — Прошу, не борись. Я не дам тебе умереть…

Его голова чуть не взорвалась, ястреб ударил по нему. Выдох, удар сердца, на миг его концентрация прервалась. Этого реке хватило.

Она забрала замерзшие руки Килэй из его болящих пальцев и проглотила ее целиком. Ее ладони пропали под волнами. Белая пена накрыла ее голову.

И она пропала.

* * *

Холод был величайшим врагом Килэй. Он замораживал ее мышцы, заставлял согнуться конечности. Боль охватила ее, тело свело судорогой, ее голова болела. Она ощущала, как река смеется, унося ее глубже, крепче обнимая льдом.

Ее легкие содрогались, им было больно. Давление их мольбы сдавливало ее горло. Ее последний вдох грозил вырваться из-за губ в любой момент.

Гром прокатился по льду над ней. Каждые пару секунд гремело, будто стучали в дверь. Голос позвал ее, приглушенный льдом:

— Килэй… Килэй!

Ее легкие болели. Конечности замерзли. Она не могла открыть глаза. У нее хватало сил на ответ, а потом река заберет ее. Лед на ее коже разбился, ее рука потянулась наверх. Она слушала стук, но не ощутила ничего, ее кулак попал по ледяному потолку.

Ее последний вдох не выдержал просьб легких. Воздух вылетел изо рта потоком пузырей, ледяная вода залилась в ее рот. Онемели зубы и язык. Грудь сдавило, вода наполнила ее до краев. Река замораживала ее изнутри.

Свет ударил по векам. Что-то уцепилось за ее руку, остановило погружение тела в реку. Голос горы ревел в ее ушах. Лед разбивался над головой, падал ей на спину. Она открыла рот, но вдохнула не воду.

Это был воздух.

— Давай, Килэй!

Мир кружился, Каэл поднял ее на свои плечи. Он двигался как ветер по реке. Она в ужасе смотрела, как Сто костей трещит под его ногами. Дыра открывались за ним. Вода бросалась, пыталась утащить его под лед, но Каэл был слишком быстрым.

— Держись! — кричал он на бегу. — Держись, Килэй! Прошу, мы почти там. Немного!

Она пыталась держаться. Она сделала бы все для нег. Но дух гор бушевал. Его голос был радостным, ветер хлестал ее, ледяной воздух довершал дело реки. Перед глазами темнело. Онемение сковало ее, она не могла бороться.

Ее глаза закрывались…

— Не засыпай, Килэй. Нельзя спать!

Лицо Каэла было размытым над ней. Тепло растекалось по ее коже, где он касался, но то тепло было слабым огнем свечи. Лед под ее кожей быстро тушил его…

И холод манил ее уснуть.

* * *

— Килэй!

Он прижал ладони к ее лицу, пытался открыть ее глаза, вернуть ее к свету. Когда они закрылись, он ощущал ярость черного зверя. Его пасти хотели сокрушить Каэла. Он начал паниковать…

— Что делать? — охнула Гвен. Она упала рядом с ним, мокрое тело мастера дрожало в ее руках. — Исцели их, болван! Исцели!

Почему-то паника в ее глазах разбила его панику. Он понял, что не мог мешкать, только он знал, что делать. Если паника его охватит, то дикари… Килэй…

— Мастера, ко мне! — проревел Каэл, они собирались рядом с ним. Он прижал ладони нескольких к броне Килэй. — Согревайте ее огнями печи, как вы согревали бы сталь.

Другие мастера окружили Гвен и начали согревать их замерзшего товарища. Их огни были мягче, чтобы не опалить его плоть. Каэл надеялся, что жара хватит.

Он услышал крики ужаса и треск дерева. На склоне воины уничтожали катапульты. Они ломали деревянные руки, бросали камни в спины убегающих солдат графа. Когда он подумал, что они могут отвернуться, рев Сайласа заставил его повернуть голову.

Звери Титуса вернулись.

Они выбрались из укрытия тумана и бросились прямой линией, их черные глаза смотрели на Килэй.

— Окружите раненых! — сказал Каэл, мастера послушно двигались. — Используйте броню, лезвия! Не пускайте монстров!

Они отгоняли зверей пару секунд, а потом один перемахнул через их головы. Мастера повернулись, чтобы разобраться с ним, и их круг сжался. Каэл бежал вдоль внутреннего края и ударял по зверям, что миновали их стену, но не мог остановить их. Круг едва держался, больше монстров прыгало к ним.

Воины побежали по склону и бросились в бой. Монстры двигались слишком быстро. Они находили все бреши и слабости. Стоило мастеру споткнуться, его отбрасывали. Их наказывали за каждое промедление.

Это было невозможно. Даже воины с их скоростью не могли отреагировать так быстро. Несколько зверей бросалось на бреши, не глядя. Они двигались, словно видели за спинами, со всех сторон. Их ошейники вспыхивали красным, они прыгали, получали преимущество. Будто…

Каэл перевел взгляд на небо и увидел кружащих ястребов. Они не атаковали: вместо этого они летали петлями, их большие стеклянные глаза смотрели, не мигая, на бой под ними.

Каэл понял. Он оторвал кусок брови от тела пса и бросил в одного из ястребов. Их окропила кровь, когда железо попало. Тело ястреба упало среди воинов, а те посмотрели на его рану и принялись хватать камни с земли.

Камни летели из их рук с такой яростью, что сбежать смог только один ястреб. Он бросился прочь, оглушительно вопя, и звери Титуса побежали за ним. Их ошейники пылали красным, они мчались к склонам так быстро, как только могли.

— Нет… не разбегайтесь! — завопил Каэл, когда воины побежали за ними.

Они смогли отразить атаку, но он не хотел, чтобы дикари снова разделились. Этого и ждал Титус.

Он пробился через толпу дикарей вокруг Килэй и Гвен. Глаза Тэн были красными. Она держалась за замерзшее тело мастера, скаля зубы.

— Мертвый, — прошептала она.

Каэл оторвал взгляд от сморщившихся лиц дикарей и упал на колени рядом с Килэй. Ее кожа была голубой, она сильно дрожала, но жар от рук мастеров не давал ей замерзнуть насмерть.

Она была жива… но быстро угасала.

Глава 38

Двусторонний клинок

Олень лежал на земле перед Каэлом. В его груди была дыра размером с кулак, его камень ставил неровный края. Глаза оленя были пустыми, язык вывалился изо рта. Хотя голые деревья скрипели на ветру, тени туч падали на склоны, олень был зловеще неподвижным.

Он был когда-то частью этого мира. Для него было место в песне гор, где-то вреди высоких и быстрых нот. Теперь его копыта больше не застучат. Тело не будет двигаться, глаза не закроются от редких лучей солнца. Он был неподвижным, пустым, эти строки больше не споют… его голоса не будет.

Голова оленя подпрыгнула, Гвен взвалила его на плечи.

— Хороший выстрел, — сказала она.

Она чего-то ждала. Гвен смотрела, в ожидании вскинув брови. Она ждала ответа Каэла? Реакции на слова? А что она сказала? Он думал, но не мог вспомнить.

Гвен подвинула оленя на плечах, его голова снова подпрыгнула.

— С таким выстрелом тебе должно быть лучше. Стало лучше?

Лучше? Он не понял бы, даже если бы это «лучше» плескалось у его ног.

Каэлу было плохо, но он жил. Он был готов к боли, он хотел невозможного. Его надежда была двусторонней: глубоко резала, но агония помогала выжить. Может, наступит день, когда больно не будет, когда он будет исцелен или умрет.

Может, тогда ему будет лучше.

Горы виднелись по бокам. Его сапоги ходили по тропе, что стала такой знакомой за последние… он не знал, как давно. Он не был уверен, что мог измерять время днями или неделями. Тучи все еще висели над ними, угрожая. Снег пока не выпал. Но это не имело значения. Ему казалось, что прошла половина вечности… а Килэй так и не проснулась.

Сколько бы шкур на нее ни опускали, как бы ни грели ее убежище, она дрожала днем и ночью. Ее конечности содрогались. Ее губы были не красными, а лилово-синими. Каэл коснулся ее лица и понял, что тепло пропало. Остался только холод.

77
{"b":"607535","o":1}