- Беда.

- Какая еще беда?

Нет он не тупой. Наверное. Просто характер такой. Да и жизнь у него размеренная, без стрессов: наловил рыбы - продал в монастырь, излишки - на кухню; не нужна рыба - поправит ограды в монастыре, там вскопает, тут прибьет, грядки польет. По воскресеньям в церковь. По праздникам - ярмарки и развлечения на городских площадях. Ни врагов, ни войны никакой нет, давным-давно не было, и не будет. А если и была когда война и еще когда случится, так то вон, подесты, капитана войны, да богачей проблема, а не монастырского работника. Действительно, какая беда?

- С Паолой беда будет, если не поторопишься. Сматывай удочки. Сеть потом подымешь. Вечером вернешься.

Это его пробирает. Паола его старшая сестра, но всего на год - они все погодки - и он сам за старшего, вместо отца, а потому реагирует даже на непонятную угрозу.

- А чего случилось-то? - хмурится он, но уже вытягивая леску из воды.

- Тетушка Мария тебе все расскажет. Да, и мы с тобой поплывем.

- Это зачем еще?

- Вот, - показываю ему сверток с продуктами. - Все, что надо я купил. Сам передам.

- А что это там у тебя?

- Это для тетушки Марии. Ты давай быстрее, а то опоздаем!

Опаздывать, даже незнамо куда и почему, Вито не хочет: тревога за сестру придает энергии и уже через минуту он усиленно машет веслами. Плыть нам недалеко, всего лишь почти напротив через речку, в Ольтрарно. Там мы почти бегом, насколько позволяет раненый Гвидо, которого уже тащит Вито, минут пять петляем по узеньким, кривым улочкам, и вот дом донны Марии. Такой же желто-коричневый, двухэтажный, с красной черепичной крышей. Все это время Гвидо, слава Богу, молчит, а Вито пытается выведать у меня, кто я такой и что, собственно, случилось. Со мной-то понятно, я сын одного хорошего знакомого, а вот что случилось - это к тетушке. Вито вламывается в дом со все возрастающей тревогой на лице. В большой комнате на первом этаже, объединяющей и кухню, и столовую, и гостиную, он застает все свое женское семейство в полном составе, спокойно занимающееся своими делами. Мария, стройная брюнетка лет 35-40, и две девочки, Паола и Лоренца, прекратив разговор, удивленно уставились на тяжело дышащего Вито, с полубессознательным Гвидо на плечах, и на меня.

- Тетушка, что случилось? - взгляд Вито мечется от Марии к Паоле, но не находит объяснения, что же тут за беда такая.

- Ничего, - голос Марии был спокоен, но на лице я заметил тень тревоги... или я просто уже знал, что замечать? - А с чего ты решил, что что-то случилось?

- Но вы же послали за мной... - Вито повернулся ко мне, словно за подтверждением. Гвидо уже было так плохо, что он даже поздороваться не мог, совсем повиснув на нашем провожатом. Мне этикет был пофигу, я молча смотрел на донну Марию, стараясь сделать взгляд по-многозначительней и по-таинственней.

- Вот этого юношу? - сразу же схватывает на лету Мария. - Нет, я никого не посылала за тобой.

- Но он сказал...

- А кто это? Погоди, может юноша сам представится и объяснит, что тут происходит.

- Он сказал, что с Паолой беда... будет, если не поспешить... и вот какой-то сверток... он же сын Грицко...

Мария с Паолой быстро переглянулись и тетушка с прищуром уставилась на меня.

- Я не знаю такого имени. С Паолой, значит, беда? - она подошла вплотную ко мне. - И что же за беда, сын Грицко? И кто такой Грицко?

Я пожал плечами. Действительно, почему Грицко? Я ведь мог и Вано, и Резо, и Петро сказать. Назваться сыном Джордано Бруно мне даже сам не знаю что не позволило.

- Представления не имею. Но про беду - это правда. Донна Мария, Гвидо ранен, нельзя ли попросить Паолу помочь ему, а я пока вам все объясню?

- Паолу? - опять быстрый перегляд.

- Ну да. Ведь она уже пробовала лечить?

Лицо Марии каменеет.

- Кто ты такой? - у-у-у... таким тоном можно темной ночью до инфаркта напугать.

- Меня зовут Ружеро, и я принес вот это для Королевы Светляков. - я протянул ей сверток с продуктами и фляжку с водой. - На ужин. Ведь сегодня 15-е августа, ночь полной луны.

Мария развернула сверток. Ей было достаточно беглого взгляда.

- Вито, - сказала она не отворачиваясь от меня. - Отведи раненого в комнату к Паоле.

- Тебе надо сеть забрать. - сказал я ему когда парень спустился обратно. Вито был в полной растерянности, это читалось на его лице. Тут явно что-то происходило, а он ничего не понимал, и он собирался начать это выяснять. Но ни мне, ни Марии это было не нужно.

- Иди. - подтвердила Мария и с нажимом повторила, - Иди, Вито. Иди. Забери сеть. Возвращайся после заката. Лоренца, пойди с Вито, поможешь ему. Паола, - повернулась она к старшей девочке, когда брат с сестрой вышли за дверь. - Займись раненым.

Паола молча кивнула, бросив на меня подозрительный взгляд, и поспешила вверх по деревянной лестнице. Мария подождала, пока она не уйдет, и бросила мне:

- Пойдем на кухню. Мне нужно закончить готовить ужин, ну а ты пока расскажешь мне, кто ты такой и что все это значит.

Я без споров последовал за ней, внутренне усмехаясь. Ужин... да, ножом она ловко владеет. И не только рыбьим трупикам может не поздоровиться. Когда я в позапрошлый раз не угодил ей с ответом, она меня чуть не прирезала насмерть. Но теперь я к ее вопросам был готов. Не обращая внимания на то, что взятый ею тесак явно был неудобен для нарезки овощей, я спокойно сел на скамью рядом.

- Рассказывать, кто я такой слишком долго, донна...

- Так я и не тороплюсь и тебя не гоню. Пока ужин сготовлю, пока поужинаешь с нами... Кстати, что ты там про ужин-то какой-то плел? И зачем ты мне вот это принес?

Я покачал головой.

- Чтобы замесить тесто и испечь его полумесяцами для трегвенды, разумеется. Как и заповедано:

мужчины и женщины в свете костров

очистят тела наготой благородной,

покуда последний из давних врагов

не ляжет покрытый землёю холодной.

во мраке игру Беневенто начните

и трапезу ночи вы так освятите...[7]

(Aradia, Gospel of the Witches, by Charles G. Leland, [1899]. Перевод автора.)

- А времени не так уж много, донна Мария. По крайней мере, чтобы рассказать все, да так, чтобы вы поверили. Давайте, чтобы не ввергать вас в соблазн пырнуть меня этим ножом, сразу скажу вам, что я не только не шпион инквизиции, но и вообще не католик.

- Да будь ты хоть иудей, мне-то что инквизиции бояться?

- Пока ничего. Я же сказал, что беда еще только случится. А пока они ничего не знают о двух стрегах, тетушке и молодой племяннице... но-но! Не спешите меня убивать, донна. Узнают они не от меня, а, как всегда, от ваших добропорядочных соседей. Осторожней надо быть, донна.