– Да вы сами знаете к чему. Беседы по поводу того, как жить дальше. Всякие советы, рекомендации. По-моему, в Вейл-центре – так назывался тот Центр. Лет пять назад. – Он слегка смутился. – У Сюзи была очень сильная послеродовая депрессия, когда появился на свет Леонард. Очень сильная.

– Именно это место я и имею в виду. Я прошла там практику и тем самым закончила свое обучение, – взбодрилась я. – Вейл-центр. Этот Центр – своего рода близнец нашего Центра.

– Ей – моей бывшей жене – там очень не понравилось. Она заявила, что именно из-за этого мы и разошлись – из-за общения с психотерапевтом. А я считал, что от него есть польза. – Он посмотрел мне в глаза. – В плане улучшения коммуникабельности.

– Вообще-то это не каждому подходит. Люди иногда попросту не готовы присмотреться к своим проблемам. – Я изобразила на лице сострадание. – Как забавно, что вы бывали там. Мир и в самом деле тесен, правда?

Мои собственные слова болезненно отразились эхом у меня в ушах. Мы на несколько секунд уставились друг на друга.

– О господи… – У меня возникло такое ощущение, как будто что-то обожгло меня изнутри. – Что за чертовщина… Мы с вами уже встречались, да? Мне ведь сразу показалось, что ваша внешность мне знакома.

Вспомнилась большая и светлая комната в Центре. Я сидела в ней позади своего наставника Джона Шеппарда, а перед ним находилась семейная пара. Женщина плакала.

– Ваша жена… – Я прокашлялась, вдруг почувствовав, что мне жарко. – Она… У нее длинные рыжие волосы?

– Да, – кивнул он. Он, похоже, был сильно удивлен. Даже потрясен. – Да, именно такие. Да уж, действительно чертовщина. Как… странно.

Я попыталась засмеяться: мне не хотелось, чтобы он испытывал замешательство, хотя я и сама почувствовала себя неловко. Мне ведь еще при первой встрече с ним показалось, что я его уже где-то видела… Жаль только, что я лишь сейчас вспомнила о том, где именно.

– Мир и в самом деле тесен, – унылым голосом повторила я, быстро допила свой кофе и решительно встала из-за стола.

А Полли тем временем вовсю наматывала круги, абсолютно ни о чем не переживая. Ее кудри и шарф развевались позади нее.

– Лори, пожалуйста. Вам и в самом деле нужно уходить? – Он уже не улыбался, а пристально смотрел на меня. Я первой отвела взгляд в сторону.

– Родительский долг, – показала я на Полли, и та как раз в этот момент умудрилась, потеряв равновесие, слететь с мотороллера и шлепнуться лицом вниз на дорожку. – О боже…

Я выбежала, с силой распахнув на ходу двери, и бросилась к Полли, чтобы ее поднять. Ее коленка довольно сильно кровоточила, а одна щека была поцарапана. И, конечно же, Полли вопила вовсю.

Мэл, выйдя вслед за мной, остановился позади нас. Когда я обняла Полли, он молча протянул мне носовой платок.

Я вытерла ее как смогла, а затем, смущаясь, вернула платок Мэлу, придерживая мотороллер Полли другой рукой. Он наклонился и поцеловал меня в щеку еще до того, как я успела отпрянуть. От него, как и в прошлый раз, пахло свежим воздухом.

– Лори. А вы не… – Он запнулся. – Я просто хотел бы познакомиться поближе с какими-нибудь людьми из этого района. Может, мы могли бы попробовать еще раз…

– Извините. – Я привлекла Полли поближе к себе и стала подталкивать ее в сторону выхода из парка. – Понимаете ли, я просто думаю, что, учитывая все обстоятельства, это немножко… Я имею в виду, что я была бы рада, но вы знаете…

Он опечалился, однако я – с облегчением – увидела, что уговаривать меня он не собирается.

– Спасибо за кофе, – произнесла я бесстрастным тоном. – Мы еще увидимся. Полли, скажи «до свидания».

– До свидания, – прогнусавила Полли.

– До свидания, малышка, – сказал он, пытаясь благодушно улыбнуться. У него это не получилось.

Когда мы с Полли шли к выходу из парка, мое лицо прямо-таки горело. Я почувствовала на спине его взгляд, однако, когда я в конце концов решилась оглянуться, он уже ушел. Я мысленно обругала себя за глупость, хотя правда состояла в том, что я не консультировала их по-настоящему как семейную пару: я всего лишь участвовала в предварительной беседе с ними. У меня в то время еще даже не было соответствующей квалификации. Какова была вероятность того, что я натолкнусь на него сейчас? Мир, похоже, не просто тесен – он становится все более тесным.

Мне оставалось только надеяться, что я не вызвала у него замешательства, удрав, как какая-нибудь неврастеничка.

На дороге возле выхода из парка кто-то сел в красный автомобиль и завел двигатель с таким шумом, что я вздрогнула. Мне, похоже, очень нужно как-то совладать со своими нервишками. А еще мне очень сильно захотелось побыстрее добраться домой.

Вздрогнув, я просыпаюсь в кабине грузовика и первые несколько секунд не могу понять, где нахожусь.

– Извините, – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретно и ища взглядом Полли. Но ее здесь нет.

– Не извиняйся, милашка.

Этот водитель не такой учтивый, как предыдущий. У него огромный живот, который почти лежит на его бедрах, лицо с оспинами и такой взгляд, от которого мне становится не по себе. На приборной панели и потолке его кабины приклеены фотографии большегрудых обнаженных девушек. На тех, что на потолке, нет даже трусиков. Я стараюсь не смотреть вверх.

– Замечательный вид, когда приходится ложиться спать в кабине на спине, – говорит он с уэльским акцентом, показывая взглядом на потолок и подмигивая. От него исходит такой запах, как будто он провел в пути уже довольно много времени. – Нам всем иногда приходится ложиться на спину. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Где мы? – Глядя на серый горизонт, я осознаю, что мы уже не на автостраде, а едем по какой-то колее в глухой местности. Меня охватывает паника. – Мне нужно добраться до Лондона.

– Не переживай. Доберешься. Я всего лишь сделал небольшой крюк.

– Почему?

– Это не твое дело, девочка. – Он снова подмигивает, но вид у него уже менее дружелюбный. Ему не нравится, когда ему задают вопросы. – Мне нужно кое-куда наведаться.

– А мне нужно добраться до Лондона как можно быстрее.

– Ну, тогда тебе следовало бы поехать поездом, разве не так?

Мне вспоминаются все те девушки-беженки, с которыми мне приходилось общаться на работе: какие же они беззащитные, когда находятся в пути! Беззащитные перед хищниками, в роли которых чаще всего выступают мужчины. Мужчины ведь постоянно охотятся на таких вот беженок.

– Вы можете высадить меня где-нибудь? – спрашиваю я.

Мой голос медленно приходит в норму, но ладонь очень болит; плечо ноет там, где я снова и снова билась им в дверь гостиничного номера. Я осознаю, что моя нелепая внешность придает мне беспомощный вид. Этому мужчине я, наверное, кажусь легкой добычей.

– Нет, я не могу остановиться. – Водитель с ухмылкой косится на меня. – Да тебе и не нужно никуда уходить, девочка. Оставайся со мной.

Мысленным взором я вижу свою дочь. Я еще никогда ни по кому и ни по чему так сильно не тосковала. Я представляю себе ее маленькое теплое тельце, запах ее волос, ее манеру слегка высовывать язык, когда она на чем-то сосредотачивается, ее смех, когда ее щекочут. Я фокусирую свое внимание на ее образе. Ради нее мне необходимо без устали рваться вперед.

– Пожалуйста! – Я почти кричу. – Мне нужно добраться до Лондона. Высадите меня где-нибудь. Если вы не высадите меня, – я нащупываю в кармане мобильный телефон, – я вызову полицию.

Однако мне тут же вспоминаются полицейские в том маленьком участке, в который мы с Эмили заехали по дороге в отель. А еще два мрачных типа со списками в руках, которых я видела в больнице. Мне вспоминаются полицейские в Лондоне, которые не верили, что ко мне в дом кто-то забирался, и которые полагали, что я все выдумала, когда я им заявила, что моя дочь куда-то пропала. Я осознаю, что уже утратила веру в полицию.

Рот шофера захлопывается, как крышка почтового ящика. Грузовик замедляет ход. Я готовлюсь выскочить из него. Однако в зеркале заднего вида я вижу позади нас красный автомобиль.