На второй день пути им пришлось несколько раз приставать к берегу, чтобы переждать движение косяков каких-то морских тварей, устремившихся вдоль берега на запад. Над их лоснящимися спинами в воздухе висели хищные птицы, которым время от времени удавалось выхватить из воды какого-нибудь извивающегося морского мутанта размером поменьше себя и унести на берег, чтобы там с ним расправиться. А иногда ситуация складывалась противоположная – мутант утаскивал уцепившуюся в него птицу на глубину и та становилась его добычей.

– Когда-то это, видимо, были чайки и бакланы, – задумчиво произнес Кукри, глядя на летающих монстров, величиной со среднюю собаку, и их зубастые клювы. – Все вокруг изменилось, кроме человека. Сидя под землей, не осознаешь, какой масштаб все это приобрело.

– Почему же, – возразил Ник, – человек тоже изменился – мы могли в этом убедиться прошлой ночью. А насчет масштаба – живя в Лондоне, его, действительно не осознаешь, и втайне надеешься, что еще существуют где-то места, в которых нет ни радиации, ни монстров. А потом оказывается, что таковых не осталось. По крайней мере, в Англии. Наверное, эти места надо искать в Антарктиде – бомбить ее было просто незачем.

– Антарктиду тоже могли обстрелять, – возразил Кукри, – если там укрылись атомные подводные лодки или авианосцы. Но даже если и нет – стремиться туда незачем, все равно при тамошнем холоде человеку не выжить.

– Я читал, там было много исследовательских станций, – вставил Алистер.

– Да, станции были, – кивнул Кукри. – Но они жили на всем привозном – еда, топливо, одежда. Наверное, сейчас там уже никого не осталось.

– А на Аляске? – спросил Паленый.

Кукри отрицательно покачал головой.

– Вот там уж точно делать нечего. Там тоже были военные базы и по ним, скорее всего, долбанули.

– Так куда же стремиться? – спросил Алистер.

– Не знаю, – ответил Кукри. – В мире имелось достаточно ракет, чтобы изгадить все. Я, вообще, удивляюсь, как это в момент Катастрофы Земля не раскололась на части и не разлетелась по космосу в разные стороны. Хоть в этом нам повезло. А относительно чистыми от радиации, на мой взгляд, могут быть только Экваториальная Африка и, возможно, джунгли Южной Америки в районе Амазонки. Но я бы и на это не слишком надеялся.

– Вы не кажетесь оптимистом, – заметил Ник. – А вот мне приятно иногда представить, что такие места есть, и люди там ведут почти такую же жизнь, как и раньше.

– Хорошо информированный оптимист называется пессимистом, – парировал Кукри.

– У вас есть какая-то информация? – спросил Ник.

– В первые дни после Катастрофы до меня доходили кое-какие сведения, – признался Кукри, – не спрашивайте только, из каких источников. Я отмечал на карте, где упали ракеты. И должен вам сказать, утешительного мало. Есть несколько зон, где они не отмечены, но я объясняю это только недостатком информации у меня.

Косяк скрылся вдали, птицы ушли вместе с ним. Несколько из них отстали от стаи и подлетели посмотреть на стоящих под обрывом людей. Одна осмелела и стала назойливо кружиться над ними. Меткая пуля Януса из снайперской винтовки вынесла ей мозги, и тварь шлепнулась в воду. Остальные полетели прочь.

Пока люди отталкивали лодку от берега, прямо в воде открылась чья-то широкая пасть и втянула в себя мертвую птицу целиком. Пораженные бойцы остановились.

– Чего встали? – спросил Ник, хотя сам прекрасно все видел.

– Так ведь там это… Можно ли плыть? – запинаясь, ответил Вист.

– Можно, – подбодрил его Ник. – Я вам вот что скажу, ребята – если нас до сих пор не сожрали, значит, не сожрут и дальше. Морских монстров отпугивает шум нашего движка, а с нашей скоростью они состязаться не могут. Поэтому ничего не бойтесь.

Но все оказалось не так просто – скоро наступил штиль и они попали в скопление медуз, каждая из которых была едва ли не такого же размера, как лодка, и им пришлось выключить двигатель – медузам не нравилось, когда их рубило винтом. Получив повреждения, они начинали активно работать щупальцами и напирать на лодку. Их отталкивали шестами, но и это надо было делать осторожно – при сильном надавливании шесты пробивали толстую желеобразную оболочку медуз и те опять начинали проявлять агрессивность.

– А медузы эволюционировали, – с удивлением заметил Кукри, – у них, кажется, появились зачатки нервной системы. Раньше это были существа типа водорослей – безобидные, если не попасть под щупальца, хоть и неприятные.

– Боюсь, что теперь это не так, – сказал Ник, глядя, как со щупалец медуз в прозрачной воде стекают лиловые струйки яда и как от него дохнут мелкие морские твари, которых медузы, вибрируя, подтягивают к себе и медленно заглатывают.

Близился вечер, а людям все не удавалось выбраться из их окружения.

– Не придется ли нам ночевать с ними? – высказал общую обеспокоенность Алистер.

Уже в сумерках подул свежий ветер, поднялось волнение и медузы неспешно ушли на глубину.

– Раньше некоторые даже пытались лечиться медузами, – вспомнил Кукри, глядя, как гады исчезают под лодкой.

– Это как?

– Брали медузу и клали себе на поясницу. Считалось, что это помогает, если болит спина

– Такую громадину?

– Они были не больше мяча. Но использовали еще меньших – как два кулака, примерно.

Для ночлега в этот раз искали не жилой дом, а что-нибудь понадежнее. Остановились на бетонной коробке непонятного назначения без окон и с распахнутыми металлическими воротами. Внутри было относительно чисто.

– Вот это сойдет, – решил Ник.

Лодку занесли внутрь, ворота закрыли на засов. Поужинали консервами, согретыми на спиртовке. Ночью снаружи время от времени завывали какие-то твари, а в ворота пару раз кто-то ломился, просовывая в щель под ними мощные когтистые лапы. Но стоило прострелить одну из них, чтобы никто больше их не беспокоил. Несмотря на ночной шум, бойцы спали, как убитые, и проснулись отдохнувшими.

– Всегда бы так ночевать, – сказал Янус, сладко потягиваясь.

– Скоро так и будет, – ответил Ник. – Мы движемся к дому.

Хотя все горели желанием отправиться в путь поскорее, спустить лодку сразу на воду не получилось – вдоль берега в сторону Истборна шел самый настоящий парусник, какие Ник видел только на картинках в книжках. На палубе расхаживали вооруженные люди в костюмах химзащиты. Все замерли. Вступать в контакт с местными после всего, что произошло раньше, никто не хотел.

Они дождались, пока судно скроется из виду, и лишь затем тронулись в путь сами.

Возле Евротоннеля сделали остановку. Сколько Ник не убеждал себя, что там никого нет, а если и есть, то знать об этом ему ни к чему, а любопытство взяло верх. Оставив половину людей в порту Фолкстоуна возле лодки, он с остальными совершил марш-бросок до тоннеля. Их оказалось целых два, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. В одном застрял поезд со стремительными очертаниями и надписью «Евростар» на боку. В вагонах, как ни странно, скелетов не оказалось. Видимо, после остановки поезда люди разбрелись кто куда, и нашли свой конец где-то неподалеку.

Из пустого тоннеля тянуло плесенью и сыростью. Через пару сотен метров они увидели переход в параллельный тоннель для движения поездов в обратную сторону и свернули туда. Здесь им начали попадаться кости и черепа. Судя по тому, что они были разбросаны, тела разорвали и обглодали хищные звери.

Иногда попадались и целые скелеты в истлевшей одежде. Возле одного стоял неплотно прикрытый пластиковый чемодан. Ник приподнял крышку носком ботинка. В чемодане лежала одежда, электрическая бритва, носовые платки, какие-то непонятные гаджеты, теперь уже не нужные никому.

Дальше углубляться в тоннели они не стали. Оттуда доносились звуки крысиной возни, и не было признаков того, что здесь остались живые люди.

– Они не могли здесь выжить, – сказал Ник. – Без защиты от радиации, оружия и еды – это невозможно.

– Но путь во Францию! – напомнил Кукри. – Они могли уйти туда.