Те притихли.

– Кажется, влипли, – резюмировал Угол. – Жопа.

– Не паникуй, – оборвал его Янус. – Выберемся.

– Ага, – съязвил Угол. – Мы в клетках, оружия нет, над нами пещера, а путь наверх лежит через захваченные тварями залы. Как тут не выбраться? Любой бы справился на нашем месте, верно?

Его никто не поддержал. Наступила тягостная тишина.

– Командир! – наконец позвал Янус из соседней камеры.

– Что? – отозвался Ник.

– У тебя есть план?

– Пока нет.

– Придумай что-нибудь.

– Как раз этим я и занят.

Тюремщики принесли еду, которая состояла из мясных и овощных консервов. Непривычной к такой пище команде Ника она показалось необычайно вкусной, а люди Кукри стали роптать вполголоса – опять консервы.

После еды на Ника навалилось желание поспать. Он едва добрался до узкой железной койки, уронил голову на подушку и, как будто бы провалился.

– Янус! – пробормотал он напоследок и отключился.

Сколько длился сон, он не мог бы сказать, но пробуждение наступило так же внезапно, как и засыпание. В тюрьме горели только тусклые ночные лампочки. Сосед по камере храпел на своей койке, а в камере рядом кто-то беспрестанно ходил из угла в угол. Попутно он покашливал и громыхал утварью. Немного погодя, он постучал миской по решетке.

– Эй! Охрана! – позвал он и Ник узнал голос Крюка.

Никто не ответил. Он постучал еще раз, потом еще. Зазвенели ключи, и в коридор заглянул толстый охранник.

– Чего тебе, мать твою?

– Слышь, братан, отведи меня к вашему пахану!

– Я тебе не братан, фраер!

– Да ладно, мне-то не парь! А то я не вижу! Отведи!

– Зачем это? – подозрительно спросил тот.

– Перетереть надо. Это важно.

– О чем? – потребовал тот отчета.

– Вот ему и скажу.

– Скажи мне, я передам.

– Нет, только ему.

– Да пошел ты! Ложись спать!

– Вот как он узнает, что ты не доложил вовремя, так он с тебя шкуру-то и спустит! – пригрозил Крюк.

Дверь захлопнулась. Было непонятно, то ли охранник проигнорировал заявление Крюка, то ли пошел докладывать. Через некоторое время в коридор зашли уже оба охранника.

– Смотри, если соврал, мы с тебя шкуру спустим! – пообещали они.

Крюка вывели наружу. В камерах уже никто не спал.

– О чем это он хочет с ним говорить? – забеспокоился Янус.

– Бандит с бандитом всегда найдут общий язык, – презрительно заметил Ник. – Кукри!

– Что? – откликнулся тот.

– Он знает какие-нибудь ваши секреты?

– К счастью, нет.

– Зато секреты знаете вы и ваши люди.

– И что из того?

– Не знаю, что задумал Крюк, но, кажется мне, от вашего союзника ожидать можно всего. Тщательнее выбирайте себе друзей.

– В следующий раз я непременно воспользуюсь вашим советом, – сухо заметил Кукри. – Но в этот раз я его не выбирал, мне его навязали. Кажется, я уже говорил об этом.

Крюка не было довольно долго. Потом тюремщики привели его обратно и закрыли в камере одного.

– О чем вы там беседовали? – требовательно спросил Кукри.

Крюк в ответ пробормотал нечто невразумительное.

Когда толстый тюремщик разносили еду, Ник спросил, что с ними будет дальше.

– А вам разве не сказали? – наигранно удивился тот.

– Нет.

Тот почесал в затылке.

– Ну, не знаю, имею ли я право говорить об этом.

– Имеешь! – подбодрил его Янус из соседней камеры. – Давай, выкладывай.

– Ты бы лучше заткнулся, зелененький, – оборвал его тюремщик.

– Ну-ну? – Ник вновь переключил его внимание на себя, протянув найденную в кармане газовую зажигалку.

Охранник чиркнул колесиком, несколько секунд любовался пламенем, а потом положил в карман и вздохнул.

– Ладно, все равно вы и без меня скоро узнаете. Сожрут вас, ребята.

– Кто? – не понял Ник. – Твари?

– Какие еще твари? – удивился тот.

– Ну, в тех залах, – Ник махнул рукой.

– Нет, приятель, – засмеялся тот, – это будем мы.

Теперь охранник смотрел на него точно таким же взглядом, как люди вне тюрьмы, и плотоядно улыбался.

– Вы что – каннибалы? – содрогнулся от отвращения Ник.

– Точно!

– Но зачем вам это? У вас же полно еды!

– Какой еды? – вскинулся тот. – Консервы – не еда! Попробуй посидеть на одних консервах хотя бы пару лет – сам поймешь. Не говоря уже про цингу.

Ника передернуло, но он все же спросил у людоеда.

– И как вы дошли до жизни такой?

– Как-как – обыкновенно! Мы долго не решались, но от этой гадости в банках уже прямо спазмы в желудке начались. Сначала мы съели приговоренного к смерти – чего добру пропадать? За ним последовали нескольких искателей лучшей жизни, которые забрели к нам. Ну а потом пошло-поехало. Но в последнее время жрать стало некого. А тут и вы подоспели, очень вовремя. Вас нам надолго хватит.

Ник вспомнил последнюю кормежку и почувствовал позывы к рвоте.

– А чем вы нас кормили?

Тюремщик засмеялся.

– Не бойся, консервами. Расходовать на вас дефицитную человечину никто не станет – самим мало.

Ник сплюнул на пол.

– Человечина, – продолжал тюремщик, – она такая сладкая и мягкая, как свинина, только еще лучше. Ни с чем не спутаешь, – произнес он, мечтательно прикрыв веки.

Ник отступил от него вглубь камеры, как от прокаженного. Увидев в его глазах отвращение, тюремщик продолжал, словно издеваясь.

– Но и она разной бывает. Мы уже заранее наметили, кто из вас повкуснее будет, какие блюда из кого приготовить. Вот ты, например, на любые сгодишься, что бифштекс, что барбекю. Молодой потому что, нежный. А старые – те на котлеты, потому как жесткие и жылистые. Ну а зеленый ваш, – он ткнул пальцем в сторону Януса, – тот на корм собакам пойдет – мы мутантов не едим, а им за счастье.

– Так у вас и собаки есть?

– А то как же! – кивнул тот.

– И какие они?

– Да вы их видели, наверное, по дороге! – тюремщик махнул рукой в ту сторону, откуда они пришли.

Ника передернуло.

– Уйди, мразь! – процедил он.

Надзиратель захохотал.

– Что, проняло? А за каким хреном вы приперлись? Вы думали, что кому-то здесь нужны? Как бы не так! Дураков нет, приятель, и нашими припасами мы ни с кем делиться не станем. Какая ни есть отвратная жратва, а на худой конец сойдет.

– Они не ваши!

Тюремщик вскинулся.

– Просветили уже? Ладно, были когда-то не наши. А теперь наши и попробуй доказать обратное. Все вокруг – наше, все братве принадлежит.

– Ваша – только тюрьма! – отрезал Ник. – Да еще виселица. Жаль, смертную казнь через повешение отменили, но для вас, думаю, ее восстановят.

– Ты до того момента не доживешь, фраер, – сказал тюремщик почти добродушно и ушел, позвякивая ключами.

Стало тихо. Слова надзирателя слышали все. Первым нарушил тишину Штуцер.

– Ты куда нас привел, Ник? – спросил он угрожающе.

– Я не знал об этом.

– А твой отец?

– Думаю, и он тоже.

– Он ведь был здесь, верно?

– Ну, был.

– И, кажется, они его отпустили, так?

– К чему ты клонишь?

– Они хотели заманить сюда побольше людей, а он должен был им в этом помочь – это козлу понятно.

– Не знаю, что они хотели, но он не стал бы им помогать, – ответил Ник.

– А когда папочка помер, – продолжал Штуцер, словно не слыша его слов, – его дело продолжил сынок.

– Так, по-твоему, он мог бы отправить сюда и меня?

– Нет, тебя они не тронут, а ты за это приведешь им следующую группу таких же дураков, как мы. И сам же поучаствуешь в пиршестве.

Ник взорвался.

– Ты что плетешь, тварь дешевая? Совсем от страха обделался? Погоди, дай только выбраться, я тебе вправлю мозги!

Остальные молчали, и молчание это Нику не понравилось. Первым его порывом было оправдаться, но он сдержался и не стал этого делать – все уже было сказано.

Через некоторое время зашли тюремщики, и повели на выход одного Штуцера.

– Будь ты проклят, Ник! – крикнул он из дверей.