Янус угомонился.

– Лет ему теперь хорошо за сорок, – начал он. – Я его давно не видел, но, думаю, он не сильно изменился. Росту он с тебя, примерно, но немного массивнее. Волосы короткие, нос длинный, уши оттопыренные. Глаза маленькие, глубоко посаженные. Губы тонкие, подбородок квадратный. На шее сзади и сбоку татуировка в виде паука. Обычно он ее прикрывает воротником либо шарфом. На левой руке не хватает мизинца, он старается ее не выставлять. Ходит в плаще, потому что под ним удобнее прятать оружие.

Ник удовлетворенно кивнул.

– Ясно, теперь найду.

– Ни черта тебе не ясно, – возразил Янус.

– Почему?

– Потому что он может изменить внешность так, что ты его не узнаешь.

– Да? И как он это делает?

– Очень просто. Сунет ватные тампоны за щеки – и станет толстяком. Или парик оденет. А то бороду с усами нацепит. У него много фокусов в запасе имеется. Больно уж хитер.

Ник с сомнением посмотрел на Януса.

– Ты как будто меня отговариваешь, приятель? Напрасный труд, я все равно не отступлюсь.

– Из-за этой вещи?

– Из-за дяди – Крюк его пытал, а через день тот умер. Это был мой единственный родственник в метро.

Янус промолчал. Ник жестом подозвал официантку и рассчитался. Она вопросительно посмотрела на Януса, но его игривое настроение куда-то улетучилось, он стал серьезным и сосредоточенным.

– Извини, детка, дела, – сказал он. – Увидимся.

Они молча пошли обратно, покачивая бедрами. Уже на станционной платформе, когда Ник протянул руку, чтобы попрощаться, Янус сказал.

– Есть одно предложение.

– Да? – без особого интереса отозвался Ник. – Какое же?

– Я могу провести тебя короткой дорогой, и ты окажешься впереди Крюка. Не бесплатно, разумеется.

– Какой дорогой?

– Через «Вестминстер» до Эмбанкмента.

– По мелкой линии? – воскликнул Ник. – Там же радиация зашкаливает, а местами вообще открытое небо над головой.

Янус пожал плечами.

– Не без этого. Зато у тебя появится шанс устроить на него засаду.

Ник задумался.

– Сколько это будет стоить?

– А что у тебя есть?

– Дозиметр на аккумуляторах, которые подзаряжаются от любого света – сказал Ник и достал прибор из рюкзака.

Янус взглянул на него мельком и кивнул.

– Годится.

«Кажется, здесь дело не в плате», – понял Ник.

16

Переход между линиями, как и большинство в лондонском метро, оказался длинным и запутанным. Вдоль левой стены жили люди, и поэтому места для прохода оставалось совсем немного.

Тоннели переходов были равны в диаметре тоннелям, по которым ходили поезда. Ник уже давно понял, что их прокладывали одни и те же проходческие щиты. От туристов из других стран, застрявших в подземке после Катастрофы, он слышал, что лондонское метро, за исключением некоторых станций, особой красотой не отличается и построено исключительно по принципу функциональности – перевозить пассажиров, а не радовать глаз.

Платформа мелкой линии, на которую его привел Янус, поразила Ника просторностью. Собственно, платформ здесь было две с большим пространством между ними, занятым парой рельсовых путей, а не одна с рельсами по сторонам, как внизу.

Несколько разграбленных вагонов, застывших у дальнего края, свидетельствовали, что и поезда здесь ходили другие – больше и просторнее, чем на глубоких линиях. Ник где-то читал, что мелкие линии строили, просто раскапывая улицы и устраивая тоннели под ними, а глубокие – с помощью проходческих щитов. Поэтому и получилось, что глубина мелких станций никогда не превышает пяти метров, а глубоких – составляет двадцать метров и более.

Ник достал дозиметр. На станции ощутимо фонило. Народа вокруг было немного и все куда-то торопились. Общая атмосфера была нервозной.

– Так вот здесь ты и живешь? – спросил Ник.

– Не совсем, – ответил Янус. – Мы живем в подвалах под вокзалом «Виктория». Тоже не бог весть какое укрытие, но все же побезопаснее, чем здесь. Как-нибудь покажу, если случай представится.

– А сейчас нам куда?

– Жди меня здесь, – велел Янус.

Он спрыгнул на рельсы и исчез во мраке широкого зева тоннеля.

Его не было довольно долго. Ник отошел к стене и огляделся. Вид большинства здешних обитателей не внушал особого доверия. Казалось, что если они еще сегодня никого не ограбили и не убили, то непременно сделают это в ближайшее время. На всякий случай Ник передвинул автомат со спины на грудь.

Главным образом, на платформе суетились местные жители с явными следами мутации. Они были самыми разными – на трех ногах, с длинными хвостами, с руками ниже колен или, наоборот, со слишком короткими ногами и длинным туловищем. В костюмах химзащиты ходили только, кто, как и он, прибыл сюда с глубоких линий, мутанты обходились без них. Ник поймал себя на мысли, что для них было бы трудно подобрать подходящую одежду. Серийно для трехногих или хвостатых костюмы раньше не выпускались, а изготовление на заказ теперь стоило слишком дорого.

Мутанты приносили и привозили какие-то ящики и тюки, торговались с людьми, те платили и забирали товар. Ник понял, что те, кого он сначала принял за бандитов, были обычными торговцами, рискнувшими подняться на мутантский рынок, где товар стоили дешевле, чем у сталкеров, и вся их лихость – напускная.

Вдруг в тоннеле, противоположном тому, в котором исчез Янус, раздались автоматные очереди и крики. На станцию ворвались несколько шестилапых псов, и заметались по платформе. Сбили с ног торговца, утащили на рельсы, где принялись жадно жрать, вырывая куски мяса из еще живого человека. Тут же повалили и другого.

«Что у них за кордоны такие? – с возмущением подумал Ник, срывая автомат с плеча. – Всего-то пять жалких псов, а им позволили прорваться на станцию!» Он встал на колено и стал бить по шестилапым одиночными выстрелами. Двоих ему удалось завалить, а еще троих убили общими усилиями мутанты и торговцы. Человек на рельсах умер от потери крови, а тот, которого сбили с ног, отделался не очень сильными ранениями.

К платформе подкатила дрезина. Такого диковинного средства передвижения Нику видеть еще не приходилось – поверх нее была наварена клетка из толстых арматурных прутьев, отчего транспортное средство сделалось похожем на дом для гигантской канарейки. Впрочем, для современных «птиц» она вполне сгодилась бы. «Каждой эпохе – свои клетки», подумал Ник.

Янус лишь мельком взглянул на тело несчастного, распростертое на рельсах, открыл дверь из прутьев и крикнул.

– Садись, не стой!

Ник вошел внутрь. На дрезине кроме Януса был еще один мутант – гориллоподобный длинноволосый малый, державшийся за рычаги. Он был небольшого роста, но с чрезвычайно развитой грудной клеткой и руками, почти упирающимися в пол.

– Это брат Динамит, – познакомил их Янус, – а это Ник.

Они обменялись рукопожатиями. На груди у Динамита висел тяжелый серебряный крест, наполовину скрытый густой зеленоватой бородой.

– Поехали! – скомандовал Янус.

Брат Динамит налег на рычаги, которые в его мощных лапах заходили, словно поршни в паровом двигателе.

– Что так станцию плохо охраняете? – спросил Ник.

– А ты попробуй охранять ее лучше, – возразил Янус. – Там гермоворот нет, как у вас, только баррикада из старых вагонов и мешков с песком. А они лезут из всех щелей, твари эти. Мешки зубами рвут. Хорошо еще, что собаки прорвались, а не что-нибудь покрупнее.

Чуть погодя Ник поинтересовался.

– А вы что, радиации не боитесь?

– Почему? – ответил Янус. – Боимся, но не так, как вы.

– А как?

Янус задумался.

– По-разному. Для меня, например три ваших предельных дозы допустимы, а вот брат Динамит и десяток может выдержать. Все индивидуально.

– Здорово!

– Каждому – свое, – философски заметил Янус.

Некоторое время они ехали по просторному двухпутному тоннелю спокойно. Впереди у дрезины горела тусклая фара, которая, как заключил Ник, питалась от динамо-машины, соединенной с одним из колес. Ее света хватало, чтобы разглядеть остатки вагонов, валяющиеся под стенами.