– Первый раз вижу, чтобы они так долго молчали…
– Так всегда бывает, – засмеялась Вероника, – они очень устали, но никогда этого не покажут, а молча легче переносить усталость. Народ, – крикнула она, обращаясь уже ко всем, – скоро совсем стемнеет, не отходите от костра далеко, не хватало, чтобы кто-нибудь свалился с горы! Тут можно шею сломать и насмерть убиться!
Спустя полчаса действительно стало настолько темно, что трудно было различить, где кончался камень и начинается обрыв. Только глядя вдаль в сторону города были видны крошечные огни, и без того маленький городок сейчас казался таким, словно поместился бы на ладони. Для луны было еще рано, да и вряд ли удалось бы её разглядеть, учитывая нависающий над головой туман.
Палатки были расставлены, мы сели на складных табуретках около костра и стали ждать, когда вскипит вода.
– Я снова чувствую себя тринадцатилеткой, отправленным родителями в поход в летнем лагере, – говорил Максим, который уже пришел в себя после подъема и был бодр как всегда, – мы также собирались вокруг костра и ждали, пока девчонки приготовят нам еду. Только это было лето, и мы наблюдали, как они это делали в коротеньких шортиках.
– Ну, уж прости, что мы сегодня готовим ужин одетыми, и все не так, как в твоих воспоминаниях, – ответила я, борясь с желанием толкнуть его, чтобы свалился со своего стула, но вместо этого добавила, – вечером как-будто стало холоднее.
– Нет, – сказала Вероника, грея руки над огнем, – просто днем ты шла, была постоянно в движении, вот и не замечала холода.
– Кстати, мне кажется, что сейчас куда холоднее, чем минус три, – сказал Андрей и направился к своему рюкзаку, порывшись в нем, он вернулся, держа в руках фляжку, – как насчет немного согреться?
Максим сразу тут же радостно закивал и принялся уговаривать выпить и Веронику, которая сначала стала отнекиваться, а потом согласилась.
– Что это? – спросила я.
– Коньяк.
– Нет уж, я пас, – от воспоминаний корпоратива тут же начала тошнота подкатывать к горлу.
– Да брось ты, Элина, никто же не будет напиваться! Это так, чтобы согреться, да расслабиться, чего тебе, кстати, не помешает, – хохотнул Макс.
– Вот уж точно не тебе судить о том, что мне помешает, а что нет, – резко ответила я, – не буду и точка.
– Да ладно, ладно, никто же не заставляет, не хочешь – не надо, – сказал Андрей, наливая коньяк в металлические складные рюмки и протягивая их остальным.
К тому времени, когда была готова еда, мои руки совсем заледенели, и я грела их о пластиковую тарелку с горячей едой. Щеки Вероники стали еще краснее не только от мороза, но и от выпитой рюмки коньяка, а разговоры стали более открытыми. Максим придвинулся к ней почти вплотную, а она больше не отталкивала его.
– Да ты совсем заледенела, – сказал он, взяв её за руку, поцеловал и принялся греть своим дыханием. Я отвернулась, чтобы не пялиться, и увидела, что Андрей смотрит на меня в упор. Я думала, он отведет взгляд, встретившись с моим, но нет, он продолжал смотреть, пока я не спросила:
– Что?
– Ничего. Просто ты очень красивая, вот и любуюсь.
– Не надо, я пойду спать, – я встала, но он схватит меня за руку.
– Подожди, еще же совсем рано! Извини, я буду держать себя в руках.
Вероника увидела это и тоже принялась уговаривать:
– Ты же даже почти не поела, посидим еще пол часика!
И только Макс, которому уже не терпелось остаться с девушкой наедине, промолчал.
Я села обратно, закутав лицо плотнее шарфом:
– Вероника, расскажи нам про эту гору, на которую ты всех заставила лезть.
– Она не заставляла, – стал защищать её Максим, и, как мне показалось, с нескрываемым раздражением.
– Да брось ты, она же шутит, – сказала Вероника, повернув лицо практически к его губам и замерев так на несколько секунд, они смотрели друг другу в глаза, но она отвернулась снова ко мне и продолжила, – Авачинский вулкан – это один многих действующих вулканов. Извергается довольно часто, последний раз в 1991 году, а до этого 1945. Причем в 45 извержение было столь мощным, что было много жертв, оно сопровождалось взрывом, а лавовые бомбы взлетали на километры вверх, лава стекала по всему склону, уничтожая все на своем пути. Я много раз видела вулканы, но ни разу не видела извержения вживую, это просто моя мечта, – она говорила об этом с горящим взглядом, мгновенно забыв о мужчине, сидевшем в нескольких сантиметрах от неё. Складывалось впечатление о некой доле безумия в такой любви к этим всеуничтожающим горам, – в 91 году извержение была гораздо более слабым, но после этого наверху вместо дыры или впадины образовалась лавовая пробка, а это значит, что последующее извержение тоже начнется со взрыва, и будет еще сильнее, чем в 45 году…
– Вот черт, зачем я спросила…
– Не бойся, когда это случится, мы будем уже далеко отсюда, – сказал Андрей, снова пытаясь взять меня за руку. Я снова сделала вид, что не заметила, и как бы невзначай отодвинулась от него поближе к костру.
Оглянувшись назад, я не увидела ничего, кроме темноты, окружавшей нас, а все эти рассказы добавляли в атмосферу частицу страха.
– Еще по одной? – спросил Андрей, наполняя свою рюмку.
– Пожалуй, да, – ответил Макс, на его лице не было и тени улыбки.
– Только не забудьте, что вставать нам очень рано, – сказала Вероника, отрицательно качая головой на предложение Андрея.
– Элина?
Я закатила глаза и кивнула, ведь действительно от одной рюмки для того, чтобы согреться, хуже не станет.
– Схожу за еще одной рюмкой, – Андрей встал, а через минуту вернулся, протягивая мне коньяк.
Я взяла, хотела выпить залпом, но он налил слишком много. Сделав пол глотка, я поняла, что больше не осилю и, пока никто не видел, вылила остатки в снег. Мерзкий привкус алкоголя остался во рту, но его тепло приятно разливалось по груди. Я смотрела на Максима, который вдруг замолчал и думал о чем-то своем. Первый раз в жизни я оказалась в ситуации, когда кто-то хотел намеренно мне навредить, по крайней мере, первый раз из тех, о чем я знала. В этот момент я подумала, как скучаю по Оле и её милому сыночку Ромочке. Она бы точно оценила такие развлечения, как поход с палатками и изнуряющая ходьба. Она заботилась обо мне, как мама, а именно заботы мне сейчас и хотелось. Тепла и заботы. Или хотя бы просто тепла. В палатке тепло, Вероника говорила, что спальники теплые. Мысли стали вдруг странными и путающимися. Я посмотрела на Макса и Веронику, они говорили о чем-то, но я не могла понять, о чем. Андрей снова сидел и смотрел на меня в упор:
– Элина… – он так странно произнес мое имя! А может и само имя у меня странное! А он его еще так растягивает… – Элина, что с тобой?
Я хотела ответить, честно, но почему-то не смогла, это как? Я что, говорить разучилась? Но так же не бывает…
– Макс, по ходу, ей хватило одной рюмки, я провожу её в палатку!
Это он что, про меня? Я не хочу с ним в палатку, даже чтобы он меня просто провожал, я могу же сама дойти! Я не знала, сказала я это вслух или просто подумала… Я видела его, но как-то странно, он казался таким огромным! Он так легко взял меня на руки, как котенка, да я и была такого размера по сравнению с ним! Но я же не хочу! Я стала выдираться, может, стоит покусать его, чтоб понял, я старалась, но не выходило. Холодно. Огня нет больше рядом, а он все несет меня. Куда? В темноту? Нет! Там же страшно! Страшно и холодно! Он положил меня на что-то мягкое, я хотела повернуться и оттолкнуть его, но никак не получалось. Его лицо нависло надо мной. Что это? Он меня раздевает? Нет! Не смей, ты что? Где все? С нами же были Максим, Вероника! Где они? Он расстегнул куртку и легко вынул её из-под меня, сразу стало холоднее. Паника во мне нарастала, я понимала, что происходит нехорошее, меня мутило от его близости, но я не могла пошевелиться.
– Все нормально?
Я услышала голос Максима! Слава богу, помоги мне, убери его от меня!
– Да, она уже спит. Я положил её в спальник и снял куртку и обувь.