Он умолк и во второй раз указал на мрачные, покрытые пылью чердачные окна напротив. В следующий миг я вздрогнула – теперь меня способен выбить из колеи любой пустяк, – заслышав стук в дверь комнаты, где мы сидели.
Вошла моя горничная с конвертом на подносе. Я взяла его. Извещение о смерти, лежавшее внутри, выпало у меня из рук.
Джордж Форли скончался. Он покинул этот бренный мир три дня назад, в пятницу вечером.
– И что же, с его смертью мы потеряли последний шанс узнать правду? – спросила я у Троттла. – И он унес эту тайну с собой в могилу?
– Не отчаивайтесь, мадам! Полагаю, что нет. Наш шанс заключается в том, что мы должны вырвать признание у Баршема и его матери; а смерть мистера Форли оставила их беспомощными и продоставила нам такую возможность. С вашего позволения, я не стану сегодня дожидаться сумерек, как намеревался поначалу, а немедля отправлюсь к этим двоим. Пусть полицейский в штатском наблюдает за Домом, чтобы они не сбежали; с собой я возьму эту карточку, как подтверждение смерти мистера Форли, и прямо заявлю им, что разгадал их тайну и готов применить ее против них в случае необходимости. Полагаю, не составит особого труда вынудить Баршема и его мать принять мои условия. Если же мне не удастся вернуться обратно до наступления сумерек… Прошу вас, мадам, сесть подле окна и наблюдать за Домом до тех пор, пока не зажгутся уличные фонари. И ежели вы увидите, как входная дверь откроется и вновь закроется, то не будете ли вы столь добры надеть свою шляпку и тут же отправиться туда? Смерть мистера Форли может помешать его посланцу прийти в назначенный час, а может и нет. Но если этот человек все-таки явится, вам, как родственнице мистера Форли, крайне желательно присутствовать при этом, дабы оказать на него должное влияние, чего я не смогу сделать при всем желании.
Единственное, что я успела крикнуть вслед Троттлу, когда он вышел за дверь и оставил меня одну, – это чтобы он приложил все силы к тому, дабы несчастный малыш не пострадал.
Оставшись в одиночестве, я подтащила кресло к окну и с бешено бьющимся сердцем стала наблюдать за проклятым Домом. Мне казалось, будто я жду уже целую вечность, как вдруг я услышала, что на углу улицы остановился кэб. Взглянув в ту сторону, я увидела, как из экипажа в одиночестве вылез Троттл, подошел к дому и постучал в дверь. Мать Бенджамина впустила его. Через минуту-другую мимо дома фланирующей походкой прошествовал какой-то прилично одетый человек, на мгновение приостановился, разглядывая его, после чего продолжил свой путь до угла соседней улицы. Там он, прислонившись к фонарному столбу, закурил сигару и принялся небрежно дымить ею, не спуская, правда, при этом глаз со входной двери.
Мне ничего не оставалось, как вновь предаться ожиданию. Я сидела и ждала, но взгляд мой был прикован к двери дома. Наконец мне показалось, будто я вижу в сумерках, как она приоткрывается, а затем я уверилась в том, что расслышала, как она закрылась с негромким щелчком. Хотя я старалась держать себя в руках, меня сотрясала такая сильная дрожь, что пришлось позвать Пегги, дабы она помогла мне надеть шляпку, и, переходя через улицу, была вынуждена опереться на ее руку.
Троттл распахнул перед нами дверь прежде, чем мы успели постучать. Пегги вернулась, а я вошла внутрь. Он держал в руке зажженную свечу.
– Мадам, все вышло именно так, как я и предполагал, – прошептал Троттл, проводя меня в неуютную и пустую прихожую. – Баршем с матерью приняли во внимание собственные интересы, и мы пришли к соглашению. Так что отныне мои догадки перестали быть таковыми, превратившись в то, чем и были с самого начала, – правду!
И вдруг у меня в сердце зазвенела струна – хорошо знакомая, должно быть, тем женщинам, которым повезло стать матерями, отчего на мои глаза навернулись горючие слезы молодости. Взяв своего верного слугу под руку, я попросила отвести меня к ребенку миссис Киркланд, повидать коего мне следовало хотя бы ради его матери.
– Как вам будет угодно, мадам, – отозвался Троттл с кротостью, которой я раньше за ним не замечала. – Не сочтите меня бездушным чудовищем, если я попрошу вас немного подождать. Вы уже и так взволнованны, и первая встреча с ребенком не поможет вам успокоиться, что было бы очень желательно на случай появления посланца мистера Форли. Малыш находится наверху в полной безопасности. Прошу вас, для начала постарайтесь взять себя в руки и подготовиться к встрече с незнакомцем; и поверьте мне, вы не уйдете отсюда без мальчика.
Я почувствовала, что Троттл прав, и терпеливо опустилась в кресло, которое он заботливо приготовил. Безнравственность близких родственников настолько потрясла меня, что, когда Троттл предложил ознакомиться с признанием, которое вырвал у Баршема и его матери, я попросила его избавить меня от всех подробностей и сообщить лишь информацию, непосредственно касающуюся Джорджа Форли.
– О мистере Форли, мадам, можно сказать только то, что в нем осталась хоть капля совести и порядочности, потому что он не стал препятствовать существованию ребенка и не уничтожил все сведения о его происхождении, а ведь мог изначально дать согласие на его смерть или же бросить на произвол судьбы, оставив его, совершенно беспомощного, одиноко прозябать в этом жестоком мире. Обман был произведен с поистине дьявольской хитростью, мадам. Баршемы, став соучастниками задуманного им злодейства, оказались у него в руках еще и потому, что он обеспечивал их средствами к существованию. Он привез их в Лондон, чтобы держать под присмотром. Поселил их в этом пустующем Доме, предварительно отказавшись от услуг агента под тем предлогом, что желает сам подобрать арендатора; и, не сдавая дом внаем, обеспечил ребенку самое надежное укрытие из всех возможных. Мистер Форли мог приходить сюда, когда ему вздумается, дабы убедиться, что бедный малютка не умер от голода и одиночества; наверняка его визиты выглядели как надлежащая забота о своей собственности. Здесь малышу предстояло расти в уверенности, что он – сын Баршема, до тех пор, пока не пришло бы время получать ему вспомоществование, размер коего определила бы нечистая совесть мистера Форли. Быть может, оказавшись на смертном одре, он и раскаялся; но не раньше – в этом я совершенно уверен – ни минутой раньше!
Негромкий двойной стук в дверь заставил нас вздрогнуть.
– Посланец! – едва слышно прошептал Троттл и немедленно отправился отворить дверь. Он вернулся, ведя за собой респектабельного пожилого мужчину, одетого, как и Троттл, в черный костюм с белым шейным платком, но в остальном нисколько на него не похожего.
– Боюсь, тут произошла какая-то ошибка, – проговорил незнакомец.
Троттл, сознательно возложив на себя обязанности по разъяснению сложившегося положения, заверил джентльмена, что никакой ошибки нет, представил ему меня, после чего осведомился о причине его визита – не поручение ли покойного ныне мистера Форли? Джентльмен был поражен до глубины души, однако ответил утвердительно. За сим последовало неловкое молчание. Незнакомец не только выглядел удивленным, но и явно опасался того, что скомпрометировал себя. Заметив это, я сочла за благо попросить Троттла положить конец дальнейшим недоразумениям, правдиво изложив все подробности этой истории в том виде, в каком он представил ее мне; а джентльмену я посоветовала терпеливо выслушать ее ради памяти покойного мистера Форли. Он отвесил мне уважительный поклон и заявил, что готов слушать нас с подобающим вниманием.
Мне, как, впрочем, и Троттлу, стало очевидно, что мы имеем дело, по крайней мере, не с бесчестным человеком.
– Прежде чем я выскажу свое мнение относительно только что услышанного, – искренне и взволнованно сказал он после того, как Троттл умолк, – я прошу, справедливости ради, дать мне возможность объяснить тот факт, каким образом я оказался замешан в этом странном, шокирующем деле. Я был доверенным консультантом по правовым вопросам покойного мистера Форли, а теперь являюсь еще и его душеприказчиком. Чуть более двух недель назад, когда мистер Форли уже был прикован к постели болезнью, он послал за мной и поручил выплатить некоторую сумму мужчине и женщине, присматривающим за этим домом. Он добавил, что у него имеются причины сохранить данное поручение в тайне. Мистер Форли умолял меня устроить мои дела таким образом, чтобы визит сюда я смог нанести или в минувший понедельник, или сегодня вечером; он добавил, что напишет этим людям, дабы предупредить их о моем приходе, не упоминая моего имени (кстати, моя фамилия Далкотт), поскольку не желал, чтобы в будущем эти мужчина и женщина докучали мне. Нечего и говорить, поручение показалось мне весьма странным; но, учитывая природу моих дружеских и длительных отношений с мистером Форли, отказаться я не мог и согласился выполнить его, не задавая лишних вопросов. В противном случае мне пришлось бы расстаться с давним клиентом. Дела помешали мне выполнить это задание в минувший понедельник – таким образом, я оказался здесь сегодня, несмотря на скоропостижную кончину мистера Форли, и, должен подчеркнуть, по-прежнему ничего не знал о происходящем; следовательно, как душеприказчик, считал себя обязанным прояснить все обстоятельства. Клянусь честью, такова правда, во всяком случае, в том, что касается меня лично.
