Как и договорились, мистер Авино велел кучеру остановиться возле очередного постоялого двора, где мы поели и немного отдохнули. К тому времени лошадей уже сменили, а потому задерживаться дальше смысла я не видела. Но как бы ни хорохорилась, мне было тяжело. Поспать толком так и не удалось, я то падала в липкое забытье, барахталась в нем, словно муха в паутине, то резко просыпалась, подскакивая на очередной кочке. Больше измучившись, чем отдохнув, решила перетерпеть. До рези в глазах всматривалась в черноту за окном и мысленно разговаривала с сестрой. Но как ни старалась, все равно уснула под утро, чтобы быть разбуженной буквально через пару часов.
– Мисс, Айя, просыпайтесь. Просыпайтесь!
Голос миссис Кранес был до омерзения бодр. Ей-то и ухабы не помеха, спала, как младенец.
– Да-да, уже, – простонала я.
– Мисс…, – не сдавалась та. – Твердыня в миле отсюда, вам нужно хотя бы умыться и сменить платье.
Пришлось разлеплять слезящиеся глаза и вылезать из относительно теплого экипажа в утреннюю прохладу. Водой мы запаслись загодя, потому с умыванием проблем не было. Ну не считать же проблемой то, что от холодной воды я замерзла еще сильнее и теперь клацала зубами. Миссис Кранес помогла и с волосами, и с платьем, а потому в замок я должна была прибыть в более ли менее приличном виде.
Перед последней частью пути позволила себе короткую прогулку. Пока гуляла, смотрела на замок – свой будущий дом. Твердыня виднелась издалека. Замок стоял на высоком правом берегу реки Ольмы и был полностью окружен рвом с водой. В центре возвышался донжон, по углам – смотровые башни, остальное скрыто за высокой замковой стеной.
Нас ждали у ворот, видно, магическое письмо, что отправил мистер Авино, нашло своего адресата. Без лишних слов меня тут же повели к графу, сопровождающие остались во дворе. Я знала, завтра они уедут обратно в Черные Дубравы.
Внутри Кровная Твердыня выглядела так же монументально, как и снаружи: высокие потолки, крутые лестницы, бесконечные гулкие коридоры, залы, которые могли поспорить с дворцовыми. Холод, ветер и эхо.
Я озиралась по сторонам и невольно прислушивалась к собственным шагам. Тревога, родившая с приездом отца, так и не ушла, а сейчас и вовсе усилилась. Хозяева, владевшие этой громадиной, казались сродни мифическим Древним. И что ждать от них, я не знала.
Его сиятельство ожидал в кабинете. Он поднялся при моем появлении, самолично ввел в комнату и усадил в кресло напротив стола. В соседнем, положив ногу на ногу, сидел жених, на меня он даже не посмотрел. Впрочем, и я лишь мазнула по нему взглядом, сосредотачиваясь на будущем свекре.
– Достопочтенная мисс Айя, – на лице графа расцвела улыбка, но глаз не задела. – Бесконечно рад нашей встречи. Вы еще прекраснее, чем на портрете.
– Спасибо, ваше сиятельство, – ответила, ощущая робость.
От графа шли волны уверенности и силы, они подавляли, грозили раздавить, будто муху. Пусть он встретил меня достаточно радушно, но расслабиться я не могла, против воли ждала подвоха.
– Прежде всего, хочу познакомить вас, Айя, со своей супругой, – продолжил граф.
– Дорогая, прошу, подойди, – обратился к кому-то за моей спиной.
Послышались тяжелые шаркающие шаги, которые могли принадлежать древнему старику, но никак не женщине средних лет. Я повернула голову на звук, оказалось, почти возле самого входа стояло еще одно кресло, на котором тихо как мышка сидела графиня.
– Дорогая, – церемонно произнес граф. – Прошу любить и жаловать, мисс Айя, дочь нашего дорогого друга Майлини.
– Добро пожаловать, – прошелестела женщина.
Нет, старуха. Рядом с супругом она выглядела матерью, а не женой. Хотя я знала, Патриша Нарвано была гораздо младше своего энергичного мужа. Усталая, сгорбленная, ее некогда синие глаза выцвели, уголки бледных губ были опущены, лоб испещрили морщины. Дорогое бархатное платье и драгоценности лишь подчеркивали изможденный вид графини.
– Спасибо, леди, – я тут же вскочила с кресла и присела в поклоне.
Леди Нарвано тепло улыбнулась, хотела что-то добавить, но вдруг резко побледнела и стала заваливаться вперед. Мне чудом удалось удержать будущую свекровь возле пола.
Зазвенел магический звонок, одновременно к нам подбежал граф и взял на руки лишившуюся чувств супругу. Спустя мгновение в кабинет вбежали слуги, они-то и унесли леди Нарвано прочь.
– Прошу простить мою дорогую Патришу, – граф указал мне на кресло. – Ей в последнее время нездоровится.
Я кивнула, усаживаясь рядом с женихом, который даже не пошевелил пальцем, чтобы помочь матери. Мысленно отметила, что графине, возможно, нездоровится уже давно.
– Итак, дорогая Айя, продолжим.
«С уходом» жены граф неуловимо изменился. Он больше не притворялся. Взгляд его стал откровенно холодным и цепким, доброжелательность исчезла из голоса, появились жесткие ноты.
– Мой сын и ваш будущий муж, Луи.
Женишок текуче поднялся и неуловимо быстро оказался напротив. Затем мучительно медленно, издеваясь, наклонился, положил руки на подлокотники кресла и стал бесцеремонно рассматривать мое лицо. Я отпрянула, вжимаясь в спинку, но глаза не опустила. Глядела на Луи, мысленно поражаясь собственной наглости.
А посмотреть было на что. Молва не ошибалась, Нарвано-младший был красив. Красив той порочной притягательной красотой, от которой сжималось сердце и сбивалось дыхание. Светловолосый, как мать, черноглазый, как отец. Резковатые черты лица, прямой нос, волевой подбородок, насмешливо изогнутые губы. Я неосознанно потянулась к нему, когда тишину разорвал неожиданно тонкий неприятный голос:
– Неплоха кобылка, сойдет.
Жених ухмыльнулся и поспешил отстраниться.
Вначале я опешила, но когда смысл фразы стал понятен, разозлилась. Да если бы он меня ударил, чувствовала себя лучше. Возмущение рвалось наружу бранными словами. Мне чудом удавалось сдерживаться. Да будь в руках мечи, показала этому подлецу, как унижать женщин. Но мечей не было, мне оставалось только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.
– Уйди с глаз моих, – прорычал граф сыну.
Луи отвесил мне шутовской поклон и удалился с гордо поднятой головой. Об извинениях даже не подумал.
– Прошу прощения, дорогая, – проговорил Нарвано-старший, когда за его сыном закрылась дверь. – Луи, хм, несколько…
– Не здоров, я полагаю, – резче, чем следовало, добавила я.
Граф хмыкнул, вновь окинул меня взглядом, отчего я невольно поежилась, и только потом ответил:
– Пусть будет так, ну да ладно, разговор не о том. Скоро вы, дорогая Айя, станете частью моей семьи, и я хотел разъяснить некоторые моменты сразу, чтобы после церемонии у вас не возникали вопросы.
– Слушаю вас, ваше сиятельство.
Я постаралась взять себя в руки.
– Дорогая невестка, – граф оперся на мое кресло точно так же, как до того его сын. – Мне совершенно не важно, какими будут отношения между вами и Луи. Вы вправе ненавидеть и презирать моего сына. Но…
Он сделал паузу, а я невзначай задержала дыхание.
– Но на людях вы, дорогая моя Айя, будете само совершенство: тихая, послушная, любящая супруга. Своеволия я не потерплю.
Граф отстранился, а я с шумом выдохнула. Его близость безмерно нервировала. Как и слова.
– И еще, видите ли, дорогая, – он отошел к столу. – Я всегда мечтал о большой семье, но, к сожалению, моя обожаемая супруга смогла подарить мне лишь одного сына. Теперь это бремя ложится на ваши очаровательные плечики.
– Ваше сиятельство, но почему я? Почему Майлини? – не сумела сдержаться и задала мучавший всю дорогу вопрос.
– Все просто, – улыбнулся граф. – С некоторых пор девушки лучших аристократических родов следуют моде, пришедшей от элайцев. Неестественная худоба, достигаемая в ущерб здоровью. Знаете ли, то, что заложено от природы в элайских женщинах, нелепо смотрится на наших дамах. Но да ладно, то, что твориться в хорошеньких головках высокородных леди должно волновать их отцов и мужей, не меня. Хотя из-за их блажи, я был вынужден обратиться к вашему отцу. Объяснил ситуацию, и, с некоторых пор, барон Майлини пошел мне на встречу, отдал свою старшую дочь. Девушку плотного телосложения, сильную и здоровую.