Экс-энтил’за покачала головой.
– Знаешь, я была почти уверена, что Таллия мертва. Моя Таллия была мертва, хуже, чем мертва, а в том, что Корпус её уморит, пытаясь добраться до секретов Айронхарта, тоже как-то не приходилось сомневаться… И я продолжала её любить.
– Ты по крайней мере нашла в себе мужество это признать.
– Ошибаешься. Только сейчас. Я же нормальная женщина… всегда считала себя такой. Я еврейка по рождению, я не могла любить женщину… А теперь я закрываю вот эту дверь – и оставляю за ней всю свою жизнь, которую я с таким трудом построила, теперь я оставила всё, даже не ради неё… Ради призрака надежды на то, что было ею. И мне больно. И я часто спрашиваю себя, как же я так могу. У меня обязанности, у меня семья, которую я люблю и которая любит меня. Но я сижу здесь, смотрю, как она складывает кубики, и даже не пытаюсь ставить блоки, когда она показывает мне, что с ней было там. И я не уйду, как бы мало у меня ни было надежды, потому что хотя бы какая-то, она у меня будет всегда. Знаешь, легко уйти за кем-то, когда у тебя ничего нет, легко оставить то, что тебе совсем не дорого. Я любила свою работу и свою семью. И я не знаю, совершенно не могу себе представить, что с нами будет дальше, чем всё это кончится. Просто я нужна ей – и это сейчас всё для меня.
– Даже если нужна для того, чтоб мучить тебя? …Я и для этого не нужен. Надо поговорить с Маркусом, чтобы послал меня… подальше… На окраинах всегда что-то интересное происходит, и будет объективная причина… Того, что больше её не увижу.
– Как показывает жизнь, от себя не убежишь, Зак.
Зак снова с силой потёр лицо, потом хлопнул себя по коленям, произнёс преувеличенно бодро:
– Да справлюсь как-нибудь… Как всегда справлялся. Всё равно, а здесь я что такого делаю? Вот делом заняться надо. Дело – оно всегда помогает. Чем дальше буду – тем здоровее буду. Я вообще не люблю, когда у меня в мозгах копаются, как помнишь. Тем более уж не хватало, чтоб это делал нарн с лицом Литы Александер…
========== Часть 2. ДЖАТИЛ. Гл. 2 По душам ==========
Совершая на следующее утро прогулку по саду, Винтари увидел возле одной из клумб коленопреклонённого нарна. Сначала он подумал, что тот молится, но приглядевшись, понял, что он просто любуется какими-то цветами.
– Доброе утро. Вы ведь прибыли вместе с Андо Александером, его друг? Извините, что не помню вашего имени, если оно при мне вообще звучало.
– К’Лан, - юноша распрямился и поприветствовал, прижав кулак к груди, Винтари отметил, что у него удивительно для нарна круглая добродушная физиономия, а акцент даже сильнее, чем у Андо, - да, надеюсь, я друг Г’Андо, как вы – друг юного Дэвида. Вчера вы рано удалились… Сегодня вам лучше?
– Долго, наверное, меня ещё будут спрашивать об этом… Благодарю, лучше. Хотя как раньше, конечно, мне не будет уже никогда.
– Я сожалею… Думаю, Андо, если б умел, сожалел бы тоже.
– Вы ведь знали, что ваш друг…
– Нафарик? Да, знаю, хотя не столь давно. Жалко, что ваше знакомство состоялось… вот так. Он… не слишком компанейский, наш Андо, так, что ли, сказать…
– Да, я заметил.
– Не злитесь на него – он просто не умеет. Не умеет сдерживаться, не умеет общаться, не умеет жить. Но у него всё получится, он ведь для того сюда прибыл. Главное, не отталкивайте его сразу. Вы знаете, что это за цветок?
– Ну… Кажется, какое-то нарнское растение, флору Нарна я знаю слабовато, поэтому боюсь ошибиться. Но оно точно с Нарна, вы ведь поэтому возле него остановились?
– Да. Это джатил, нарнская роза. Вы ведь слышали, читали, когда-то наша планета была цветущей… У нас было развитое сельское хозяйство, это было главное, чем мы занимались. И цветники у нас тоже были – мы окультуривали некоторые дикие растения просто для того, чтоб они радовали наш глаз возле наших домов. Ещё тогда мы заметили, что некоторые растения растут лучше и цветут пышнее просто от того, что их перенесли в другую, более мягкую, влажную почву. В диких условиях джатил – мелкие, корявые кустики с бледными ломкими листочками, да и цветы у него некрупные. А здесь – посмотрите, ведь это тот же джатил, без всякой селекции, просто растёт на хорошо вскопанной клумбе, а не на камнях и глине, получает вдоволь воды. Конечно, от этого у него более слабая корневая система, дикая жизнь, суровые условия – закаляют… Но ведь это цветок, почему бы ему не цвести, так ярко, как он способен? Так и человека иногда просто нужно пересадить на другую почву – пусть не его родную, да более ласковую.
– У минбарцев есть поговорка: «Перемещая тело с места на место, тьму из сердца не изгонишь».
– Я не думаю, что у Андо тьма в сердце.
Винтари не ответил. Он смотрел на джатил – тёмно-багровые махровые гроздья клонили стебли к земле, молодые побеги светили золотистыми прожилками. Это ведь не только об Андо, это и о нём…
И тут он услышал самый странный вопрос в своей жизни.
– А вы… правда центаврианин?
– Что?
– Не похожи. То есть, я сам не видел живых центавриан, я в войну только родился, да и нашу колонию война затронула мало… Вы не носите гребень, не одеваетесь в центаврианскую одежду. Вчера Андо ошибочно принял вас за Дэвида… странно, ведь вы намного старше! Я подумал, может быть, вы старший сын Джона Шеридана, у него ведь были жёны до Деленн… Когда потом я услышал ваше имя, я не мог поверить. То есть, не то чтоб я верил всему, что говорят о центаврианах…
– Вас ещё ждёт главное удивление в центаврианах, по имени Амина Джани. Когда попадёте в Эйякьян, убедитесь – сейчас она работает там с новым набором. А я… Я гость планеты Минбар и лично Джона Шеридана. Ну да, смешно звучит, уже много лет как гость… Но я нашёл себе здесь работу, и работы этой много. Можно сказать, центаврианскими определениями, что я воспитанник дома Шериданов…
Они разом обернулись. От дома к ним спешил Дэвид.
– К’Лан, у меня хорошие новости для вас! С вами хотят увидеться Тжи’Тен и Ше’Лан, они как раз возвращаются с учений, планируют посетить и Эйякьян…
– Тжи’Тен решил не упускать в кои веки появившуюся возможность? Мудро с его стороны, учитывая, как им с Аминой не повезло с распределением. И как надолго они сюда? А то я слышал, отряд Тжи’Тена планируют послать на какое-то особенно ответственное задание… Оно может быть надолго. Нет, мне всё равно ничего не светит, это я помню, я просто исключительно за друзей радею.
– Диус, если хотите смущать – смущайте непосредственно Тжи’Тена и Амину, меня и гостя-то за что?
Лицо К’Лана сияло от предвкушения.
– Надо сказать Андо… Или ему уже сказали? Мне так хотелось бы, чтоб он вступил в анлашок вместе со мной… Но я понимаю, что у него сейчас есть и другие задачи. Но у него получится, он способный, только бы нашлись ему учителя.
Дэвид улыбнулся.
– Найдутся. Мама сейчас как раз разговаривала с несколькими жрецами, выбирает наиболее подходящий вариант… В Йедоре много храмов, в которых хорошо обучают телепатов… Лучший всё же в Анидаре, но это далеко, это место для отшельников… Не лучший вариант.
– Совершенно не лучший, - кивнул К’Лан, - Андо достаточно отшельничал сам в себе дома, сейчас его надо от этого отучить. Он должен научиться видеть и людей, не только мыслеобразы и память.
– Вот и мама сказала то же самое. Она не хочет выпускать его из наблюдения. Свозить его в Анидар – можно, но не оставлять там. Большинство людей приходится учить тишине, чтобы во внутреннем молчании они услышали настоящий голос своего сердца. Тут другое… Ему нужно услышать другие сердца. Ему нужны не только учителя. Но и все встречи, какие могут тут быть.
К’Лан снова усиленно закивал.
– Андо слишком долго был один. И потом не смог научиться быть не один. Он так умён, он на такое способен – но не понимает простых вещей. Он видит то, что скрыто от него стенами, видит каждую мысль каждого из нас, но он не видит истины. И он очень горд, он считает, что никто никогда не чувствовал того, что чувствовал он, никто никогда не страдал, как он, никто, как он, не слышал голос бога… Он не понимает, что голос бога звучит в каждом, хотя об этом написано в священной книге. Он читает священные книги, но не понимает того, что в них написано. У него есть он и есть весь остальной мир.