Это было плохо, Тикки! Моя смерть была отвратительной! Я умолял о ней! И что самое страшное… чёрт, моё безумие исчезло в тот же миг! Я смог контролировать себя! Смог бы, если бы не эта боль и беспомощность! Меч выбил не только тёмную сущность, но и чистую силу. Выпил их досуха. Может быть, именно поэтому они слились воедино и передались в следующем поколении мне обе? Может быть, в этом была причина и безумия: они желали, чтобы я погиб таким образом? Шут и его Плащ… Я уже даже даю разум вещам и покойникам, лишь бы не думать, лишь бы забыть, хотя это невозможно…

Тикки держал ладони в каких-то сантиметрах от трясущихся плеч юноши. Но эти сантиметры были непреодолимыми.

— Если это всё, то мне надо идти, — вот только голос и взгляд Аллена больше не были зомбированными. Аллен будто сам стремился спрятаться обратно в мир забвения, спрятаться от боли, что его разбудила, спрятаться от памяти и сущности.

— Куда, интересно? — Тикки всё же не выдержал, хватая Аллена.

— К себе! Мне надо идти! — пытаясь вырвать руку, зарычал юноша.

— Интересно, чёрт возьми, зачем?

— Там мой сын!

— Он и мой сын тоже!!!

Аллен замер. Удивлённый, немного испуганный и дезориентированный. Если Тикки сумел вытащить его из этого состояния непонимания, то точно не пустит обратно.

— Ась?

Всего один звук, а Тикки, не выдержав, дёрнул юношу на себя, жадно прижимая такое худое, такое… родное тело.. Он так привык к Аллену с животом, что ему чего-то теперь не хватает? Или Аллен недоедает? У него же вон рёбра пересчитать можно!!!

Чем там занимался Майтра, ответственный за его благополучие?

Ной ещё сильнее сжал мальчишку, услышав прерывистый вздох. Желание не разжимать рук никогда в жизни лишь крепло. Он яростно сжимал веки, не решаясь открыть глаз. Аллен не пытался вырваться и был здесь, в его объятиях, впервые за столько времени. Вдруг всё развеется, словно сон?

— Я не верю, что ты здесь сейчас, — тихо-тихо прошептал Тикки. Но Аллен услышал.

— Да? Почему? Я же здесь, и ты прилип с такой силой, будто меня собираются похитить.

— Тебя уже похитили от меня.

— И кто же? — хихикнул Аллен.

— Наш сын.

— Вьят!!! — Аллен отскочил от Тикки будто ошпаренный. Ной оказался слишком измотан, чтобы противостоять ему. И, кинувшись вперёд, Уолкер легче лёгкого с ноги выбил дверь, будто та была картонной. Или даже бумажной. Нет, бумагу сложнее было бы порвать, чем выбить эту дверь ногой Аллена Уолкера, спешащего к своему сыну.

— Что ты сделал с ним? — рыкнул юноша, оборачиваясь на полпути так резко, что даже подошва заскрипела. — Что вы придумали с ним сделать?

— Чего?

— Ты думаешь, я слепой? Где мой сын и что вы…

— Спокойствие, он у Майтры и всё нормально! Мы всего лишь хотели привести тебя в чувство!! Тебе не кажется, что за полгода полного затворничества мы должны были наконец-то обеспокоиться твоим состоянием, нет?

— Полгода? — убирая выбившиеся светлые пряди с лица, уточнил юноша.

— Ты потерялся во времени?

— Нет, но… я же говорил и выходил.

— До рождения в основном. До рождения ребёнка.

И в этот момент они оба осознали нечто более важное:

— Ты сказал, у Майтры?

— Ты сказал Вьят?

И замерли друг против друга, с трудом сдерживая абсурдное желание расхохотаться в голос.

— Да, у Майтры, — поспешил первым ответить Тикки. Аллену это было нужно. — И никто не хотел причинить ему вред. Это паранойя, Аллен. Понимаешь? Ты всё это время практически не жил! Я в первый раз смог добиться хоть чего-то от тебя!

— Ты сказал, что это не твой ребёнок! Ты заявил, что не желаешь его видеть, как я должен был реагировать?

— Это было полгода назад в приступе злости! Чёрт, да мало ли чего я говорю...

— Не мало! Теперь рядом со мной всегда мой сын, и если ты при нём собираешься отрекаться от него и обвинять меня непонятно в чём…

Очевидно, эта обида Уолкера на Тикки была настоящей. И очень свежей, несмотря на сроки. Для Аллена, сфокусированного лишь на ребёнке, прошло не так уж и много времени в конечном счёте.

Аллен обернулся, вновь направляясь в свои комнаты, как и было задумано до встречи с Тикки. Но теперь он шёл, а не бежал. Хоть и немного быстрее, чем следовало. И Тикки последовал за ним.

— Ты назвал его Вьят? — никак не мог угомониться Тикки. — Разве я буду не прав, предположив, что оно противоречит заданным тобой параметрам?

— А мне плевать, — резко отрезал Аллен, отвернувшись и сложив руки на груди. — Я просто искал имя, а затем наткнулся на него. И всё. Понял, что оно то, что мне нужно. Оно нравилось мне и по звучанию, и по смыслу.

Больше вопросов от Тикки не последовало, а Аллен продолжил бормотать себе под нос, будто не совсем уверенный, должен ли он оправдываться.

— Ну, да. Явное имя такое. И моя фамилия, в принципе. С другой стороны, если уж выводить его в человеческий мир, то…. Не знаю, как это будет выглядеть.

— Ты будешь притворяться женщиной?

— Разве что в твоих грязных мечтах.

— Но это очень возбуждающие мечты, — обнимая юношу за талию, томно прошептал Тикки прямо в ухо.

Аллен замер, почти сгорая от смущения. Его щёки горели алым. Так привлекательно и заманчиво. Тикки едва коснулся кончиками губ нежной, горячей кожи. Хотелось вот так же касаться его целую вечность. Просто касаться и знать, что Аллен никуда не уйдёт. И пусть где-то глубже не спало желание вот прямо здесь и сейчас завалить мальчика, как когда-то в ковчеге. Пусть часто задышавший Аллен, кажется, думал в подобном направлении.

Тикки боялся даже шелохнуться. Сделать хотя бы один неверный, лишний шаг.

— Я должен увидеть, что с ним всё в порядке, — всё же выпутываясь из рук Тикки, прошептал Аллен. — Должен, — нервное отдёргивание воротника. Юноша не решался обернуться и попасть в плен голодных глаз. — Ты что, не хочешь увидеть сына?

— Он мог бы пока… побыть у Майтры или няньки…

— Держи свои желания в узде, Тикки Микк, я тебя ещё не простил!

— Прошло полгода!!!

— А я и не заметил… ах, стой, а что же тогда с Орденом сейчас? — наконец-то дошло до Аллена. — А с нами? А с миром?

Одно жаль: думать о близости с Тикки юноша теперь точно не будет. А если Тикки его переубедит, то потом точно по башке получит.

— Ничего хорошего. Там сейчас старший Книжник разведывает. А младший отправился по твоему поручению, не знаю куда, мне не доложил.

— Когда он отправился? — побледнел Аллен.

— Месяц точно был. Но и путь не близкий. Последняя его весточка была, что они подходят к месту, и его скоро убьют или он убьёт себя, не знаю с чем связано второе примечание. Но, кажется, со спутником….

Взгляд, которым Аллен прожёг его сигареты, был очень «радостным».

— Мы идём к нашему сыну.

— Не курить, — покорно кивнул Тикки, выбрасывая всю пачку.

— Так-то лучше. Значит, Лави… с кем он туда отправился?

— С вашим буйным мечником.

Аллен прикусил губу и фыркнул.

— Что?

— Ну, Лави имеет некоторые виды на БаКанду. А сам БаКанда как бы не известно, выживет ли. Я думаю, всё пройдёт хорошо. Но Орден, за эти полгода там должны были переполошиться, не так ли?

— О, да. Эван этим занимался вообще-то, даже Уз прихватил с собой. Парни преданы тебе до безумия, Граф злится и обижается, остальные точат на тебя зубы. Странно, но с некоторых пор они вдруг начали ко мне как-то по-другому относиться. Или это не странно? А ещё Книжник заявил неделю назад, что хотел бы с тобой поговорить о жрецах и экзорцистах. Кстати, на них же имеют планы и в семье. Но про эти планы лучше всего узнавать у Эвана.

Аллен кивнул, подходя к той самой двери, что за последние полгода выслушала немало проклятий не только от Тикки, и распахнул её простым движением руки. Его радостный возглас был так не похож на всё, что было произнесено до этого.

— Ха, так наш папа вернулся… да ещё и не один, — а это уже Майтра. В другом конце комнаты. И прямо через всю комнату к нагнувшемуся Аллену неуклюже побежал карапуз с рыжеватыми волосами, серыми глазами и совершенно непонятной для Тикки радостной улыбкой, которая через мгновение, когда малыш достиг рук папы (или мамы?), сменилась восторженным возгласом. Аллен тоже смеялся, причитая над ребёнком и играя с ним.