Литмир - Электронная Библиотека

Александр Васильевич Свистула

Глава первая

Угрюмый дом

Жизнь в пригородном двухэтажном доме, казалось, погрузилась в глубокий спокойный сон. Высокий забор надёжно скрывал от посторонних глаз владельца дома и его слуг, изредка покидавших своё мрачноватое жилище. Уже больше года из деревянных окон, украшенных традиционными русскими узорами, не раздавался гневный крик хозяина. Жители окрестных поместий и дачных домиков стали уже забывать наполненный деспотичными нотками голос графа Соколовского. Местные с трудом могли припомнить времена, когда толстые ворота открывались перед гостями. А ведь случалось, что к этому нахмурившемуся дому выстраивалась длинная вереница из карет, окружённая очередью просителей.

Поэтому появление у ворот дома чёрной брички, из которой выскочил молодой и энергичный господин в тёмно-синем кафтане, не могло не удивить местных обитателей. Это был возмужавший Борис Михайлович Матюшкин, служивший в Петербурге судебным следователем. Несколько пар любопытных глаз неотрывно проводили столичного сыщика до бурого забора, за которым он и скрылся.

Покончив с завтраком, постаревший граф Соколовский не спешил вставать из-за стола. Он дождался, когда верная служанка уберёт столовые приборы, и закрылся от окружающего мира чёрно-белой газетой. Тяжёлый характер хозяина дома ещё больше испортился после длительного одиночества. За последний год он превратился в молчаливого, замкнутого и совершенно не терпевшего возражений старика. Несмотря на уговоры своей старой няни, ныне исполняющей обязанности экономки, граф практически не покидал дома и мало с кем разговаривал. Редким исключением оставался денщик, которого своенравный дворянин нередко приглашал в библиотеку для игры в шахматы.

Газета шелохнулась в утончённых пальцах графа, когда из передней донеслись неразборчивые звуки, которые позволили предположить о появлении гостя. Вскоре в столовую столь же важно, как и бесшумно, прошествовал дворецкий. Всем своим видом он представлял собой идеал интеллигентного и почтительного слуги, чем вызывал у хозяина ничем не прикрытое отвращение. К тому же он, по несчастью, родился пруссаком. А это, по мнению хозяина дома, являлось неисправимым изъяном.

– Прибыл Борис Михайлович Матюшкин, – с едва уловимым акцентом объявил дворецкий.

– Здравствуйте, Александр Константинович, – в комнату влетел улыбчивый судебный следователь. – Простите за беспокойство, но я нуждаюсь в Ваших блестящих способностях.

– Марфа, принеси гостю чая, – донеслось из-за газеты, и Соколовский открылся незваному гостю.

Следователь Матюшкин с секундным замешательством и замершей улыбкой застыл перед графом. За несколько месяцев тот невероятно изменился, а густые тёмно-русые волосы отступили перед старостью, позволив седине обойти с флангов густую соколовскую шевелюру. Глубокие борозды морщин сетью легли на угрюмое лицо, частью скрываясь в зарослях пышных усов и треугольной бородки. Время и одиночество не пощадило знаменитой бороды графа Соколовского. Взлохмаченная и с пробивающейся сединой она делала своего обладателя похожим на тощего медведя, проснувшегося посреди зимы. Кончики усов безрадостно повисли, сливаясь с не расчёсанной бородой. Лишь глаза остались прежними, и всё так же тёмно-карие зрачки сверкали неизменной прозорливостью.

– Приветствую вас, Борис Михайлович. Давно вы нас не посещали. Присаживайтесь, дружок. А ты скройся с глаз немедля, – гневно бросил граф.

Последнее относилось не к Матюшкину, а к немцу-дворецкому, застывшему в почтительной неподвижности. Граф и слуга обменялись взаимными молчаливыми оскорблениями, после чего дворецкий бесшумно покинул комнату. Молодой чиновник сел по левую сторону от хозяина дома и уже собрался справиться о его здоровье, как из дальнего коридора донёсся женский голос.

– Простите, Александр Константинович, слишком много хлопот стало в моей жизни. С таким ритмом жизни остаётся удивляться, как я ещё имя своё не позабыл.

– Ой, дорогой Борис Михайлович, – к столу поспешно подошла дородная экономка.

Когда-то эта пожилая женщина была няней Александра Константиновича. И по прошествии многих лет граф относился к ней с глубоким уважением. Она бережно поставила на стол поднос с кружками, баранками, чайником, блюдцами и прочими приборами. При её появлении Матюшкин поднялся с места и успел перехватить пухлую ручку для поцелуя.

– Ох, – смущённо фыркнула экономка. – Как вы возмужали. Ни дать, ни взять – Его превосходительство! А манерам было бы не плохо кое-кому поучиться.

Однако назидательные слова своей былой няни поседевший граф пропустил мимо ушей.

– А я видела, как вы подъехали ко двору, – расставляя на столе три чайных чашки, призналась экономка. – Сначала даже не угадала. Думала барин какой-то едет. А как пригляделась – батюшки, так ведь это наш Борис Михайлович! Мне как раз сон после вчера снился. Будто, приехали к нам жандармы и стали Александра Константиновича о помощи просить. Сон-то в руку оказался. А у нас такая тоска, ужас!

– Хватит, – прервал угрюмый граф и высыпал в чашку одну ложечку сахара. – Он приехал не для того, чтобы слушать твою болтовню. Так зачем же?

Немного смутившийся следователь вернул чашку на блюдце и посмотрел в глаза графа. Он не думал так скоро раскрыть цель своего визита.

– Александр Константинович, видите ли, у меня появились трудности, которые мне не решить без ваших знаний и опыта.

– Убийство?

– Да, – признал Матюшкин и отхлебнул чаю. – Девять дней назад в Петербурге был убит младший сын подполковника Аносова Владимира Павловича. Впрочем, он же и единственный. Старший сын погиб в японской войне. Вы случайно не знакомы с этой семьёй?

– Аносов? Не припомню, чтобы слышал о нём раньше.

– Аносовы живут на севере столицы, в небольшом огороженном особняке. Девять дней назад, двадцать пятого июня, неизвестный застрелил сына подполковника в их усадьбе.

Густые чёрные брови графа вопрошающе приподнялись вверх, требуя продолжения. Следователь Матюшкин спешно допил чай и, отказавшись от баранки, предложенной заботливой старушкой, продолжил рассказ.

– Его звали Ярослав Владимирович. Двадцати трёх лет. Близкие говорят, раньше он слишком увлекался карточной игрой.

– Ну, пёс с его игрой. Для начала расскажите, произошло убийство.

– В начале одиннадцатого ночи в дом вошёл неизвестный. Слуга видел его и был предупреждён о визите.

– Слишком поздно для гостей.

– Убитый сам часто возвращался домой ночью. И, бывало, к нему приходили в подобное время.

– Значит этот, как вы сказали? Ярослав… Владимирович ждал гостя?

– Да. Они прошли в библиотеку. Прошло совсем немного времени – около десяти-пятнадцати минут, как раздался выстрел. Его слышали слуга, впустивший гостя, и садовник. Они даже попытались остановить негодяя, но убийце удалось сбежать. Мы уже опросили всех знакомых покойного, но это нисколько не продвинуло следствие. Сначала я решил, что причиной всему мог стать карточный долг. Раньше Ярослав Владимирович был заядлым картёжником, но потом прекратил играть и в клубе «Фортуна», где он часто бывал, не появлялся почти месяц. Это только подтверждало мои мысли, но члены клуба говорят, у него не осталось крупных долгов. Я в замешательстве, а начальник полиции требует скорейшего результата. Подполковник Аносов приходится его жене двоюродным братом.

– Скучное дело, – сконфузился граф Соколовский и жестом приказал Марфе убирать со стола. – Копайтесь в его окружении, рано или поздно что-то выяснится. Беспричинно ещё ни в одного человека не стреляли. Найдёшь причину – найдёшь убийцу.

– Близкие говорят – это дело рук социалистов, – зная слабые места графа, добавил Матюшкин.

– О! На них всех собак скоро навешают. Ты чего рот раскрыла? – граф гневно посмотрел на застывшую экономку.

– Помоги ты Борису Михалычу, – потрясла толстой шеей старая няня. – Ведь сидишь здесь, словно в кощеевом царстве.

1
{"b":"599805","o":1}