========== Глава 71. Смена настроек ==========

— Который час, м? — Чужой голос точно расчленил мой мозг, и я захлопнул рот. — Что за черт?! — Теперь вместо баса, ужасная визгливая интонация, от непонятности происходящего, я моментально сел на кровати, зашипев от боли в бедре. Сасори стоял у дверей ванны, излишне внимательно смотря на меня, с каким-то странным снисхождением. Прочистив горло, я попробовал снова. — Что со мной, м?! — Глухой бас пугал, и я сжал губы в тонкую полоску, схватив шею ладонью, будто пытаясь настроить инструмент.

— Успокойся. — Шатен улыбнулся. — Я думал, что эта стадия у тебя пройдет раньше. — Какая ещё стадия? — Это простая ломка голоса.

— В смысле, ломка голоса, м? — Управлять новым тембром не получалось абсолютно, и от тупой безысходности к глазам подступали предательские слёзы.

— Открой рот. — Сказал шатен, подойдя вплотную к кровати. Послушно выполнив просьбу, я позволил ему осмотреть моё горло. — Всё проходит в норме, гортань красная, значит ток крови нормальный. Чтобы управлять новым голосом потребует до трех месяцев.

— ЧТО?! — Визгливый писк, ударил по перепонкам, заставляя меня скривиться.

— Будешь кричать, травмируешь свои голосовые связки. — Я накрыл голову руками и подтянул колени к груди. Нет, я знал, что это будет, но не думал, что это будет, так! — Не напрягайся, иначе на слабых мышцах гортани образуются узелки, и голос станет сиплым. На всю жизнь. — Я в страхе посмотрел на напарника.

— А петь, м? — Как-то глупо пробасил я.

— Об этом можешь, пока, забыть. — Внутри всё похолодело. — Дай голосу придти в норму, и тогда будет видно. — Он попытался смягчить для меня этот приговор, но я понял, что шансов снова запеть, у меня крайне мало. — Не принимай всё так близко, это естественный процесс. — Шатен сел на край кровати и сочувственно потрепал меня по голове. — Тональность произношения будет постоянно меняться, и петь сейчас категорически нельзя, ты просто лишишься голоса. Просто пойми это. — Да не то чтобы я хотел это делать, но мне нравилась мысль, что я могу это делать, а теперь выходит меня лишили и этого. — Если не будешь напрягать связки, всё пройдет быстро, в противном случае процесс может затянуться на полгода. — Он ещё что-то говорил, но я уже утонул в своих мыслях. — Одевайся, съездим в то самое место.

— Но сейчас же не выходной, хм. — Плечи сами передернулись от ужасных звуков издаваемых моим ртом.

— У тебя возражения? — Он поднялся и вопросительно уставился на меня.

— Нет. — Пискнул я, и абсолютно в растерянных чувствах направился в ванную, чтобы начать сборы.

Для удобства и более плотной фиксации Сасори затянул моё бедро эластичным бинтом, только после этого разрешив надеть обычную одежду. Шарф и перчатки остались в комнате, потому что погода за окном радовала, в отличие от моего организма, который всячески издевался надо мной. Я пытался не раскрывать рта лишний раз, но молчание сводило меня с ума, может поэтому, впервые за долгое время, в машине играло радио. Самый центр Лондона погряз в пробках и знаменитые двухуровневые красные автобусы у меня вызывали только раздражение. Машина была припаркована в абсолютно ни чем не выделяющемся месте, что заставило настороженно покинуть теплый автомобиль.

— Нам сюда. — Шатен поставил авто на сигнализацию и двинулся в сторону подъезда, и это напрягло ещё больше, ведь никто не говорил о том, что мы отправимся к кому-то в гости.

— Что это за место, м? — Шепотом спросил я, когда звонок на двери издал громкую трель, заставляя поежиться.

— Шепот, это не выход. — Он бросил на меня короткий взгляд, до того как металлическая дверь распахнулась и в нос ударил знакомый, густой по своему составу, запах. — Я от мистера Брауна. — Старичок в очках лишь прищурился, даже не успев спросить что-нибудь, и покорно пропустил нас внутрь.

— Молодые люди ищут что-нибудь конкретное? — Он периодически переводил взгляд с шатена на меня, а я лишь восторженно наблюдал за стеклянными витринами аквариумов и террариумов. — Сейчас поступили титулованные щенки питбулей. — На моё лицо медленно выползала улыбка, и не отвечая я сделал несколько шагов внутрь.

— Собаки нас не интересуют. — За спиной раздался голос напарника.

— А как на счет лесной рыси, сейчас это очень эксклюзивный…

— Это же паук птицеед, да! Вид Poeciltheria metallica, м? Разве они не занесены в красную книгу, м? — Голос басил, но я не стал шептать.

— Верно, молодой человек. — Старичок закатал рукав клетчатой рубашки и, отодвинув верхнюю крышку террариума, смело запустил руку внутрь. — Яд для взрослого человека относительно безопасен, а вот если дома есть домашние животные, то скорей всего это приведет к печальному исходу. — Он протянул руку, на которой сидела молодая особь, цвета темного индиго с белыми и черными полосами, придающими некий контраст. Мои глаза были широко распахнуты, и я перевел вопросительный взгляд на шатена.

— Сколько? — Напарник сканировал содержимое разных клеток, ни на чем долго не задерживаясь.

— Ох. — Черт, я показал слишком бурную реакцию на этот товар, а значит, теперь цена будет завышена. — Это редкий экземпляр… — Дей, ты кретин! Поджав губы, я отвернулся в поисках других «редких» товаров, в последней попытке показать, что не очень то и хотелось, именно этого паучка.

Продавец оказался тем ещё евреем, и заломил очень большую цену, но мой напарник был непоколебим, зная как вести правильные торги. Я наблюдал, как змеи медленно сворачивались кольцами, а игуаны резко вертели головами, когда я проходил мимо. Первая комната осталась позади, и меня встретил дикий свист, клекот и щебетание, потому что вторая комната была ещё больше, вот только забита она была, от пола до потолка, клетками с птицами. Огромные и безумно яркие ара с массивными клювами, колибри, что размером были чуть больше шмеля. Глупая, абсолютно бесполезная птичка — киви, которую я обычно любил вылепливать, быстро бегала по своей клетки не в силах взлететь, из-за своей генетики.

— Может что-то приглянулось? — Старичок, шаркая, зашел в птичью комнату.

— Да нет, хм. — Я наблюдал, как ястреб когтями рвал тушку мышки, пачкая свой клюв в крови от пищи.

— У нас есть прекрасный выводок для соколиной охоты. — Он пошел к клетке, что находилась в дальнем углу, попутно рассказывая о том, как их лучше обучать.

— А это что, м? — Я ткнул в старую клетку в самом низу, нечищеную, с одним дефектным птенцом. Сасори тоже присоединился к нам, держа в руках небольшую перевязанную коробку с несколькими маленькими дырочками.

— Аааа, это на корм. — Отмахнулся продавец, подзывая моего напарника, чтобы продемонстрировать ему соколят.

— Продается, м? — Прочистив горло, произнес я. Эта фраза относилась только к Сасори, который игнорировал продавца стоя рядом со мной.

— Паучок пока не справиться с такой пищей. — Он нехотя отошел от пернатых, которые стояли не одну тысячу фунтов. — Это птенец ворона, правда он…

— Альбинос, да. — Закончил я, и чуть сжал рукав куртки Сасори. — Явно дефектный выводок, хм. — Я поднял глаза и понял, что шатен наблюдает за мной.

— Возьмем его как довесок. — Отвернувшись к продавцу, произнес напарник.

— Ну что ж, пусть это будет подарком от нашего заведения. — Улыбнувшись, обнажая зубы, произнес старик, доставая едва оперившегося птенца из клетки.

Внутри было тепло, а сердце будто трепетало, назвать это чувство можно было только радостью. Едва мы вышли из подъезда, как я схватил шатена чуть выше локтя, заставив остановиться и повернуться ко мне. Вторая рука сжала отворот куртки, чуть ниже его подбородка и притянула к себе, потому что на цыпочки подняться я не мог. Я никогда не умел говорить красиво, чтобы правильно выразить свои чувства, а сейчас ко всему прочему меня тошнило от своего голоса. Наши губы были теплыми, чуть надавив языком, я смог проникнуть внутрь с жаром выдыхая и моментально сбиваясь в дыхании. Медленно и глубоко, я вкладывал столько чувств, сколько было во мне, надеясь поделиться всем этим, с тем, кому я был безгранично благодарен.