Резко развернувшись, я отправился назад, и снова меня встретил тревожный голос девушки, но и в этот раз я её проигнорировал, запоздало вспоминая, что я вообще-то глухонемой. На полу оставались следы от моих мокрых ног, и тело полностью промерзло до костей. Шмыгнув носом, и вдохнув полную грудь воздуха, я открыл дверь в наш номер. Перегар, и тошнотворно-сладкий запах чего-то, ударил в нос, заставляя не сразу зайти внутрь. Хидан спал, примерно в той же позе, в которой я оставил его, и это немного усложняло задачу для меня, чтобы улечься спать в тепле.
Несколько минут подряд я всячески звал и пинал «напарничка», но он лишь вяло отмахивался от меня, явно не в состоянии проснуться. Стянув с себя практически всю одежду, я всё же решил оставить помимо белья, ещё и футболку. Как ни странно, одеяло, выполняющее роль разделительной черты было на месте, но факт того, что седой так и не удосужился одеться, злил меня. Здраво рассудив, что спать мне осталось чуть меньше трех часов, я пнул напоследок его в бок, заставляя откатиться как можно дальше и залез под этот обогреватель, практически сразу засыпая.
========== Глава 38. Пятнистая встреча ==========
Противная незамысловатая мелодия разрывала в клочья такой желанный, но ускользающий сон. Дышать становилось всё тяжелей, и дело было не в разыгравшейся простуде, грудную клетку и живот будто сдавливали тиски. Чем дольше продолжалась эта пытка звуком, тем настойчивее, молоточек в моём сознании бил тревогу, и чувство неправильности происходящего, пускало свои корни, заставляя окончательно проснуться.
— Вот же…Убери свои клешни, придурок! — Голос моментально перешел на повышенные тона, и я со всей силы двинул локтем в бок своему напарничку. Пока я спал, этот кретин сгреб не только одеяло, разделяющее нас, но и меня самого, сдавливая своими лапами, точно тисками.
— Завали ебало и дай поспать! — Он пробубнил это, утыкаясь в мягкую ткань одеяла, во всяком случая я так подумал, потому что лежал спиной к нему. Ещё раз двинув локтем под подставленные, так удачно, ребра седого, он, наконец, перевернулся, бросая маленький будильник в стену, и заставляя разлететься его на несколько частей, но продолжать пиликать нервирующую мелодию. — Да блять!
Тело практически отказывалось повиноваться мне, явно желая продолжения целебного сна, но мозг даже не думал останавливать, своё начатое, гадкое дело. Интересно, насколько низко я могу опуститься ещё, потому что позволить этому извращенцу так беспрепятственно облапать меня, это верх моей глупости.
— Эй, седая скотина! — Я перевернулся на живот и проводил обнаженную фигуру взглядом. Его тело казалось даже на вид имело температуру выше положенного, про таких говорят «пышет жаром». Но как только он повернулся ко мне лицом, я рассмеялся, закрывая рот кулаком.
— Я тебе сейчас зубы выбью! — Он разозлился ещё больше, но мне было всё равно, потому что более забавного лица, у этого типа, я ещё не видел. Оно просто было перекошенным, измятым и с великолепным синяком, появившимся после встречи кулака со скулой.
— Я тебя руки переломаю в следующий раз, если обнаружу их на своем теле. — Я потянулся, и попытался подняться. — Куда ты дел трупы тех девиц? — Мне всё же удалось вставить свой вопрос, до того как разразилась очередная матная тирада.
— Заглохни, и так голова трещит. — Судя по всему, он банально не мог этого вспомнить, но тогда возникает новый вопрос, как много у него осталось в мозгу? — Ты бы на себя посмотрел, уёбище мелкое, краше в гроб кладут.
Вероятность того, что он не помнит наш «душевный» разговор, равна восьмидесяти процентам, я прикрыл веки, и до слуха донесся вопль из ванной, говорящей о том, что он, наконец, увидел, во что я превратил его лицо.
— Какая тварь это сделала?! — Он весь всклокоченный и шатающийся вывалился из ванной комнаты и выжидающе смотрел в мою сторону, хорошо хоть джинсы успел надеть.
— Ты что совсем не помнишь как развлекался здесь с двумя цыпочками? — Он сузил глаза, и в моём мозгу появился гениальный план, как я могу поразвлечься за его счет. — Одной из них ты отрезал голову, второй, мне пришлось свернуть шею. — В его глазах расплывчато плавали воспоминания, явно, что даже это он не помнит в точности, а значит можно продолжать. — Потом ты провел свой ритуал, с кровищей и косой. — Его глаза в священном ужасе округлились, неужели это было что-то тайное? — Ну, а дальше ты вел себя, как сучка во время течки, моля, чтобы я тебя трахнул, и успокоить я тебя смог только хорошенько приложил твою морду…
— Пиздишь! — Я даже не успел договорить весь тот бред, который подготовил в своём мозгу, а седой уже сорвался на крик. — Шавка, ты совсем ёбнулся? Я порежу тебя на куски!
Послышался звон цепи, и в руке фанатика появилась ненавистная мне коса, но этот маневр я предусмотрел. Места в комнате для атаки этим видом оружия будет недостаточно, если я подберусь к нему вплотную. Одеревенелое тело выполнило приказ, который отдал мозг, и я успел покинуть нагретое место, рванув на встречу напарничку, позволяя лезвиям вгрызться в паркет, и поднять брызги из щепок. Да ты в ужасной форме, вяло отмечаю я, и без особо труда подныриваю под рукоять, хватая цепь ледяными пальцами.
— Не переживай так. — Моё лицо исказил оскал, и я легко заставил встретиться его спину со стенкой, перехватывая инициативу и нагло пользуясь его замешательством. — В отличие от тебя, я не любитель ходить налево. — Бывало конечно, но я от этого удовольствия не получал. Его ноздри яростно втягивали воздух, заставляя пространство между нами едва ли не искриться. — Если сделаешь ещё хоть одно поползновение в мою сторону, я тебя яйца отрежу, и скажу, что так и было.
Для пущего эффекта, я понизил голос и перешел на шепот, тело жило отдельно от мыслей, я стоял на цыпочках, и губами практически касался его подбородка, а глаза всё никак не могли перевести взгляд от его сухих губ, плотно сжатых в тонкую линию. Правая рука сначала медленно перетекла на его ширинку, и сделала пару движений для разведки, а затем резко, с силой сжала начинающий набухать член «напарника». Он зашипел и выдал очередную порцию мата, но уже на малознакомом мне иностранном языке, его жаркое дыхание, обожгло мои губы, и я улыбнулся ещё шире. Всё прекратилось точно так же быстро, как и началось, в дверь настойчиво стучали, вырывая меня из этого нового состояния — берсерка. Возвращая хаотичный полет мыслей, я просто отшатнулся от седого, потому что сам не понял, что я только что сделал.
— Это ты жался ко мне в первую ночь, как шлюха после первой смены! — Малиновые глаза, метали искры, но я лишь развернулся и подхватывая свои вещи с пола, направился в «свою» комнату.
Быстро одеваясь, я судорожно прокручивал воспоминания о первой ночевке, но не вспомнил ничего такого, о чем мог говорить этот седой. За дверью слышались голоса, и мне казалось, это был даже спор, вот только выходить совсем не хотелось. Дверь практически слетела с петель, от удара ноги Хидана.
— Собирай все вещи, щенок, мы съезжаем. — Судя по его лицу, дальнейшие расспросы не возымели бы никакого эффекта, поэтому я запихал в сумку немногочисленные вещи и закинул её на плечо, под пристальным взглядом этого психа. – Что, даже скулить или тявкать не собираешься? — Я проигнорировал этот выпад и оглядел на прощанье общую комнату, но так ничего и не обнаружил, что могло бы принадлежать мне.
Всю дорогу до рыжей копии Пэйна, я ехал молча, удачно вспомнив, что вообще-то я глухонемой. Хидан пытался задеть меня, но все его нападки казались пустой болтовней, видимо этот человек не умеет общаться по-другому, но сегодня я явно не в том настроении, чтобы поддерживать его «светскую» беседу. Даже к лучшему, что он ничего не помнит об этой ночи, иначе я бы не смог взять себя в руки, ведь этот псих сумел всё-таки задеть меня за живое. Интересно где мы теперь жить будем, потому что из гостиницы нас просто с позором выгнали, хорошо хоть полицию не вызвали, и то радует. Голова гудела, и всего несколько часов сна давали о себе, к тому же температура неумолимо поднималась, давая понять что действия препаратов подошло к концу, и я не успел выздороветь. Хотя было бы странно, если бы на утро я стал здоровым, после ночных прогулок практически босиком, по снегу.
