Локи прячет пылающее лицо в одеяле, а затем поворачивается к спящему Тору. Медлит секунду, приподнимается и, поцеловав его в щеку, опускается назад. Укутавшись, вновь засыпает.
+++
Спустя день, три или два, — он не считает, просто наслаждается течением времени, — реальность окатывает ведром ледяной от ужаса воды, напоминает о своем присутствии…
Локи не знает как это случается, но теперь, после совместной новогодней ночи, он спит с Тором. Иногда они подолгу болтают перед сном о всякой ерунде, иногда кто-то вырубается раньше…
По разные стороны постели, конечно же. Уважая чужие границы, конечно же.
И в одну из их совместных ночей мальчишка вдруг начинает задыхаться. Понимает это намного позже, чем проснувшийся из-за его возни Тор, но все же…
Кошмар душит его, жестко хватает за волосы, вбивая лицом в его слабости и страхи, стискивает кишки, связывая их бантиком.
Ему удается вырваться не сразу. И даже не через минуту, даже не через десять…
Ему кажется, что там он зависает на года и века. Просто время растягивается; как черепаха, переползающая пустыню, оно двигается медленно. Слишком медленно.
И когда ему удается вырваться, Тор рядом. Вокруг его руки, его шепот, он весь… И его слишком много.
— Ты кричал… Я все никак не мог тебя… — он все еще немного сонный, но уже проснувшийся. Пытается дотронуться до него, коснуться, будто бы убедиться, что Локи здесь. Что он не потерялся в глубинах своего подсознания.
— Не трожь. Меня. — резко сев, откинув одеяло, мальчишка поднимается быстро. Отходит на пару шагов, но будто бы бежит/убегает/сваливает. Его слова отрывисты, коротки. Если будет говорить длинными, красивыми речами, то просто развалится прямо здесь на слезы и прах. Развалится напополам.
— Подожди… — парень дергается, протягивается на постели, хватает за запястье.
Он дергается тоже, шипит, не оборачиваясь. Вырывает руку резко, причиняя боль лишь одному себе.
— Пусти. Меня. Т…
— Я не пущу тебя, придурок!.. Ты же просто потонешь в этом… Не уходи, слышишь… — он перехватывает тонкое рвущееся запястье сильнее, промаргивается, смотря на напряженную спину под чересчур большой, его, футболкой.
— Тор… — его рука слабеет. Пальцы сгибаются, сжимаются в кулак.
Если прямо сейчас он не дойдет до сигарет, сорвется на крик. На суматошный дикий ор.
Прямо сейчас ему нужно что-то, не кто-то, именно что-то. Что-то во что можно было бы прокричаться, что можно было бы разбить/ударить/перерезать все жизненные ниточки. Его страху нужен выход сейчас, иначе все/конец/поворот не туда. Иначе истерика.
— Нет, Локи, я знаю, знаю, слышишь?! Но просто останься здесь, ладно?.. Ты просто… — он пытается уговорить, хоть как-то, хоть немного.
Ему самому никогда не снились кошмары, но он помнит как в детстве они мучили Бальдра. Он кричал иногда на весь дом, а следующие несколько дней совсем-совсем не улыбался и…
Тор старался никогда не вспоминать это, но однажды он увидел на запястье брата пару пластырей и спросил. Бальдр сорвался на него и на грубости. Ему было десять, он никому-никому не сказал, но и на руки брата больше не смотрел.
Поэтому сейчас он просто не мог выпустить тонкое холодное запястье. Просто не мог отпустить Локи, ведь…
« — Нет… Что ты… Что ты делаешь?! Отец… Н-не трожь, слышишь!.. Не трожь! В-ванда?.. П-почему… Почему ты смеешься?.. Вы… Вы не смеете… Нет… Не смейтесь, я н-не слабый!.. Н-нет… Мне не больно!.. Не больно…»
Он слышал. Проснулся от сбивчивого шепота, еще не успел толком понять, что происходит, а потом Локи закричал. Так коротко и больно, так громко, пронизывающе… В первую секунду парень просто замер, окаменел от шока, и только потом понял, что нужно его вытаскивать. Вытаскивать оттуда, черт побери.
— Ладно… Только пусти… Пусти меня… — он дергает вновь, и теперь его отпускают. Потирая запястье, мальчишка делает пару шагов к двери. Тор разочарованно шепчет где-то позади:
— Локи…
— Я просто, блять, схожу за сигаретами, сука, не веди себя, как баба, блять, Тор, мать твою, заебал, не надо смотреть на меня так, будто я, нахуй, рассыплюсь тут прямо сейчас, я не слабый, слышишь, не слабый! — скрипя зубами, Локи разворачивается и рычит. Почти срывается на крик. Шумно дышит, блестит горящими злобой/яростью/болью глазами. Тор растерянно вздрагивает, отшатывается/отказывается. Мальчишка вдыхает и отворачивается, шепчет: — Извини…
И сбегает. Дверь чуть хлопает, когда закрывается. Он слышит, как Локи уходит дальше по коридору, в ванную.
И просто падает на кровать на спину. Знает, что не нужно опекать его так сильно, но этот голос… Он перекатывается в его голове от одной стенки к другой, и Тор просто не может… Не может спокойно относиться к этому.
Он знает, что сейчас Локи остынет. Остынет и вернется.
Ведь вернется же?..
+++
Он срывает с себя одежду, жестко цепляет короткими ногтями кожу, оставляет красные полосы. Дверца душевой кабины гремит, как тысячи горнов, а вода нагревается слишком долго. Его окатывает льдом/холодом, и он отшатывается, впивается ногтями в подушечки на ладонях.
Все это лишь бы не закричать. Лишь бы не разрыдаться. Не развалиться на куски.
Отец не снился так давно, что это уже можно считать неким знамением. Что-то грядет, что-то случится…
Он дергает головой, выкидывая из нее этот пустой пугливый бред, и набирает в дрожащие руки почти что кипятка. Умывается.
В голове какой-то дикий сумбур. Хуже чем под кислотой или седативным. Рот раз за разом открывается, воздуха не хватает.
Душевую кабинку затягивает клубами пара.
То, чего так желалось, — тепло, успокаивающий и скрадывающий все звуки душ, — вдруг становится ненавистным. Он не может дышать, жара давит и морально, и физически.
Схватив с полки первый попавшийся гель для душа, он растирает бледную кожу до слишком яркой/болезненной красноты, смывает все это кипятком и буквально выскакивает на ледяной кафель.
Контраст заставляет замереть. Прикрыть глаза на миг.
Он был там… Отец был там, и он вновь хотел сделать это, но… Тор был там… И Ванда тоже… И они смеялись так громко, болтали о чем-то так радостно буквально в нескольких метрах от него, но они не видели его, а когда увидели, стали смеяться уже над ним, и они не помогли ему, они просто стояли и смеялись, и они не помогли ему!..
Руки все еще дрожат, когда он натягивает белье и берет в руки футболку.
Тор.
Он хотел помочь. Хотел поддержать. Хотел…
А Локи послал его. Грубо. Резко. Громко.
Он вздыхает. Мысль о том, чтобы посмотреть ему в глаза, чтобы сказать ему хоть слово — пугающа. Мысль о том, чтобы вернуться — нет.
Ступни ощущают ползущий по полу холод, пока он крадется к себе в комнату, пока берет сигареты и зажигалку, пока замирает у двери, что ровно напротив, всего через коридор, но…
Так далеко.
Ему требуется время, чтобы пальцы легли на ручку. Правда, как только они ложатся, он отшатывается. Прячет руку за спину.
Набрав в легкие воздуха, сжимает пачку сигарет и стучит. Изнутри не раздается ни звука.
Стучать во второй раз было бы глупо. Возможно, Тор заснул. Да, скорее всего так.
Дверь скрипит, и скрип кажется ему оглушительным. Тор не спит. Полусидя, что-то делает в ноутбуке. Даже глаза на него не поднимает, когда Локи бесшумно проходит к окну.
Чтобы успокоиться, ему требуется двадцать минут и три сигареты. Парень не то чтобы засекает время, но просто не может не кидать взволнованные взгляды на напряженную темную фигурку. Когда Локи вдруг начинает говорить, он, кажется, даже перестает дышать, только бы не пропустить ни слова.
— Мы не будем говорить об этом. Я был не прав, я не хотел срываться на тебе. Прости. — он закрывает окно, слышит, как позади хлопает крышка ноутбука, а Тор ерзает на постели. Он говорит: — Я не прошу и не указываю, но мы действительно не будем обсуждать это, окей?.. Все в порядке.
Он оставляет все на подоконнике и идет к постели. Замирает рядом, глазами останавливается на руках Тора, что лежат поверх одеяла. Выше поднять их просто не может/не думает.
