— Я сказал, ЗАТКНИСЬ! — Тор бьет его спиной об стену, но Локи уверен, что это еще даже не в половину его силы. Поэтому он просто жмурится, выдыхает, терпит, хватается за футболку на груди «брата», но то, что происходит дальше… — Как же я хочу заставить тебя заткнуться навсегда! Чтобы ты, блять, умолк уже! Никому к хуям не нужна твоя правда! Ты сам-то видел себя, жалкий идиот, без дома и родителей! У тебя даже друзей нет! Чертов ублюдок! Как же. Ты. Меня. Достал!
Он рычит и, понимая, что если ударит, то не сможет остановиться, выбирает меньшее зло. Он кусает мальчишку в плечо. Ткань, что соскользнула за секунду до этого, уже не препятствие. Но он не замечает.
На миг успевает почувствовать мягкую прохладную кожу языком.
Локи, который уже хочет ответить, сказать что-то нейтрально-успокаивающее, распахивает глаза и давится воздухом. Тор прокусывает ему кожу.
Его зубы входят в мясо на пару сантиметров.
+++
После того, что произошло на кухне, они больше не разговаривают.
Тор тогда, отстранившись, испуганно вытирает с губ кровь, а Локи с повлажневшими глазами убегает в свою комнату. Последнее, что Одинсон видит — это неверие в прозрачных, зеленых, как чистый изумруд, радужках.
И оно бьет под дых лучше, чем любой нападающий их главной команды-соперника. Бьет, выбивает воздух и не дает дышать дальше. Резко успокаивает.
Чуть ближе к вечеру Тор пытается извиниться. Он несколько минут стоит у двери и что-то говорит, не имея возможности зайти, потому что она закрыта, а затем уходит. Оставляет рядом со входом чашку ромашкового чая, пару шоколадных конфет и аптечку.
Когда идет вечером в душ, чашка пуста, а аптечки и конфет нет. Он чуть расслабляется, думая, что возможность все исправить еще будет, но во вторник утром Фригга идет в комнату Локи, чтобы разбудить его, а мальчишки там нет. Тору приходится врать про какие-то дополнительные и говорить, что Локи ушел раньше.
И он понимает, что, возможно, пора начать что-то делать с этими вспышками злости. Ведь Локи уже далеко не первый, кто сообщил ему об этих приступах. Он и сам видел/чувствовал/помнил…
Тренер в конце прошлого года предупредил, что если он не уберет агрессию, то будет вышвырнут из команды, даже несмотря на то, что командир. Но тогда Одинсон как-то не придал этому значения: ну, подумаешь, сломал одному парню-противнику руку, а другого просто вырубил. Это же игра.
Да. Но нет. И уже никогда ею не будет.
Потому что Локи странный, но похоже, он пытался помочь. Рассказал, что отец не очень доволен, сказал, что помогать не будет, но, во избежание дальнейших драк, решился разобраться в том инциденте в столовой.
И он говорил правильные вещи. Тор, чёрт побери, понял это тем же вечером, но дверь в соседнюю комнату все еще была заперта.
И он, Локи, пытался успокоить, вроде как доверился, отчего-то решил, что раз раньше Тор его не тронул, ну, не убил точнее, то и в этот раз обойдётся, только вот.
Вздохнув, парень завел машину и выехал на дорогу, чтобы доехать до школы.
Ему нужно начать что-то делать. И дело не только в Локи, но и во всех остальных. Он может сорваться, и уже кучу раз срывался, на ком угодно.
И пора, наконец, положить этому конец. Или хотя бы научиться как-то это контролировать.
+++
Примечания:
*(боже мой, ребята, не в обиду всем любителям кошек, я их тоже люблю, но это речевой оборот)
*(Американская мечта — выражение, часто употребляемое для обозначения жизненных идеалов жителей США как в материальном, так и в духовном смысле; если проще, это идеал свободы или возможностей.)
========== Глава 3 ==========
+++
Он поднимается с постели, морщится, опираясь на правую руку, но, поправив футболку, всё-таки слезает на пол. Ерошит волосы и потягивается, поднимая только левую руку вверх.
Он уже неделю мучается от боли, но синяк всё не сходит. Следы от зубов только-только покрылись корочкой, и он только-только научился сдерживать себя, чтобы не расчёсывать их вновь…
Он уже почти неделю избегает своего кусачего «брата», и он только-только научился контролировать свой желудок, чтобы тот не урчал на весь класс, лишённый второго завтрака из столовой. Ведь «питание в столовой» и «избегание проблем Тора» далеко не те вещи, которые хоть как-то сочетаются…
Кинув усталый взгляд на разложенные по постели учебники, Локи направился к выходу из комнаты. Пора было немного перекусить, чтобы закончить с последним семестром биологии и начать краткий курс соционики и психологии. Мировую историю он уже выучил за прошедшую неделю, — хорошо времени было много, ведь никто не отвлекал его своими гневными вспышками и яростью, — и ему осталось лишь закончить частично изученные за прошлые четыре года немецкий с испанским и прочитать нужную литературу. Что до математики, то…
Тут определенно придётся попотеть: алгебра с геометрией никогда его особо не любили.
И если с теоретической частью этих предметов всё ещё было в порядке, — после стольких лет тупой, пустоголовой зубрёжки и мучений, — то практическая часть у него даже не хромала — уже давно лежала в коме, подключенная к аппарату жизнеобеспечения.
Вздохнув, мальчишка приложил ухо к двери и прислушался. В самые первые дни Тор ещё караулил его там, сидя рядом со входом, на полу, но в четверг или пятницу это прекратилось. Видимо, устал ждать, а совесть заглохла сама собой. Что ж, бывает.
Его левая рука уже судорожно потянулась к плечу, но он мгновенно одёрнул себя. Если опять начнёт расчёсывать и так зудящий синяк, то будет не только больно, но и процесс заживления опять растянется. Нужно найти в аптечке охлаждающую мазь, раз уж он решился спуститься…
Кивнув сам себе, он медленно открыл замок и повернул ручку. Выглянул в коридор.
Никакого страха перед Тором уже не было. Он пропал ещё в среду, наверное…
Тем не менее ему всё ещё нужно быть настороже. Он, конечно, как никто другой умеет адаптироваться к сменяющимся обстоятельствам, и в данной ситуации уже несколько дней успешно избегает Одинсона, но бдительность терять не стоит. Для своей же безопасности.
Ни о какой помощи «брату» уже и речи быть не может…
Не рискнув подойти к чужой комнате и послушать: там ли Тор, — хотя где ещё он мог быть воскресным вечером, как не дома, — мальчишка поднялся на носочки и пошёл к лестнице. В который раз усмехнулся мысли, что слава богу у людей, которые живут американской мечтой, не скрипучие полы и ступени.
Проверив пустую гостиную, он прошёл в кухню. Аккуратно включил электрический чайник и, стараясь не шуметь, вытащил из холодильника всё, что нужно для вкусного идеального омлета.
Недовольно урчащий живот уже несколько часов отвлекал от работы, и только из-за этого он и решил спуститься. Ну, и ещё из-за мази, конечно…
Ловко разбив над сковородой яйца, кинув кусочки порезанного помидора и уложив рядом пару полосочек бекона, он загрузил в тостер два кусочка хлеба. Отряхнув руки, потянулся ими к шкафчику с аптечкой, но тут же дёрнулся вниз, скрючившись.
Ему нельзя поднимать правую руку. Ни при каких условиях.
Пару раз выдохнув, он всё-таки достал аптечку левой рукой и аккуратно поставил её на столешницу. Только успел снять крышку, как сзади раздался голос.
— И долго ты собираешься от меня бегать?
Тор был спокоен. Точнее, таковым был его голос, но Локи уже не знал: можно этому доверять или нет. Он шёпотом выматерился, подобрался.
— Ну… — подняв руку и посмотрев на голое запястье, ответил: — Ещё ровно три недели, пять часов, двадцать семь минут и десять секунд. Ах, нет… Уже семь.
— Язвишь?.. Это хорошо, — парень кивнул, всё ещё стоя в проходе, подперев дверной косяк. — Язвишь, значит, пострадал не так сильно, как я думал.
— Пострадал… — хмыкнул мальчишка.
Проверив свой омлет, сделал газ под сковородой тише. А затем, схватившись за полы футболки, резко стянул её. Даже не ойкнул, когда правая рука поднялась вверх, приказав себе быть несгибаемым. Указал на правое плечо.
