Слова о том, что он будет биться за Локи до самого конца, не забыты. Нет и никогда не будут, но сейчас они оба вымотаны.

И когда ты вымотан, когда усталость и стресс подгребают под собой, намного легче ответить агрессией, чем разобраться и вспомнить/понять свои истинные чувства…

— О, отлично! Можно я тогда пойду пересплю с Дарси или Вандой, например, а? Это же не считается. Они же просто мои подруги, — он переплетает руки на груди в защитном жесте, вскидывает голову.

Очень и очень хочется поверить, но обжигаться в который раз… Нет, увольте. Уж лучше взять скотч и подклеить там, где сердце треснуло, чем подбирать потом раздробленные осколки.

— Локи! — Тор натурально рычит, дёргается, но будто силой заставляет себя остаться на месте. Стискивает зубы. — Это другое! Она влюблена в меня столько, сколько я её знаю! И для неё это нормальная реакция, потому что теперь я свободен и у меня никого нет, естественно она решила попытаться! Это же просто… — он замечает, как у мальчишки дёргается глаз где-то на словах: «никого нет», и шипит: — Я не это имел в виду, Локи. Я…

— Выметайся. Прямо сейчас, — он указывает на дверь, его лицо становится непроницаемым.

Терпение кончилось. Он услышал достаточно.

— Я имел в виду, что она думает, будто у меня никого нет, но…

— А у тебя никого и нет, — Локи фыркает, кривится/скалится/шипит, истекая ядом. — А теперь — вон.

— Да какого чёрта?! Ты, тот, кто последний месяц заливает мне о доверии, разрываешь всё только из-за такого глупого инцидента! — непонимание и секундная заминка. Пальцы трут уставшие глаза. — Что происходит, а?! — вначале ещё крича, к концу фразы он будто выдыхает/выдыхается. Договаривая негромко и чуть более спокойно, Тор хмурится, тоже переплетает руки на груди.

Ругаться в сочельник… Да уж. Главное, чтобы это не стало их традицией.

Хотя вряд ли это первое и последнее их Рождество вместе. Вместе ли?..

— Ну, даже не знаю… Можешь сходишь к своей новой девушке, спросишь у неё… Заодно и трахнешься уже. А то задолбал навязываться, — мальчишка недовольно отворачивается, пряча уязвимость в глазах, переступает с ноги на ногу.

Даже не замечает, как сам же и раскрывает все свои карты…

— Подожди-ка… Ты что ревнуешь? — Одинсон распахивает глаза, опускает руки от удивления.

Вдруг усмехается. Все кусочки, все пазлинки в его голове складываются, будто по щелчку.

Всё-таки эта его игра слишком затянулась… Тем более он и сам не ожидал, что так втянется… Не ожидал, что Локи будет реагировать «так» остро и ярко каждый раз… Две недели, мм, да уж, пожалуй, слишком…

Пора сворачиваться.

Тор прикрывает глаза, пряча ликование. Истерично и нервно сжатая внутри него пружина расслабляется.

— Это самая тупая твоя догадка. И нет, она не верна, — он закусывает щёку изнутри, но на лице пренебрежение. Локи не собирается вслух признавать свою капитуляцию и соглашаться с тем, что ему действительно до зуда под кожей надоел их «секс», которого нет. — А теперь…

— Секунду, — Тор достает из кармана домашних штанов мобильник и, видимо, открывает сообщения.

Выставив вперёд указательный палец, что-то быстро и невозмутимо печатает одной рукой.

— Ты, что?.. Да ты серьёзно, что ли?! — Локи моментально впадает в шок. Даже приоткрывает рот от удивления такой чужой наглости. Ядовито говорит: — Конечно-конечно, можешь проверять почту сколько угодно. А я тогда, пожалуй, пой…

— Стоять, — он поднимает глаза и ловит замерший взгляд.

Еле заметно качает головой, и мальчишка, даже сам не понимая почему, остаётся на месте.

Пару секунд они смотрят друг другу в глаза, а затем телефон в ладони парня пиликает. Он отвлекается, читает, видимо, ответ и ухмыляется.

У Локи от этой ухмылки желудок почему-то ухает вниз.

— Ты думаешь, что один здесь такой умный, да?.. — Тор откидывает телефон на чужую постель, куда-то совсем рядом с незаконченным рисунком, и начинает медленно наступать на «брата». Тот инстинктивно делает шаги назад.

— Не подходи ко мне. Я сказал, не подходи, Тор! — его голос немного истерично взлетает к потолку.

Он отшагивает, дёргается, натыкаясь задницей на подоконник. Совершает ошибку, оборачиваясь к окну, будто проверяя на месте ли оно, а, когда снова смотрит вперёд, Тор прямо перед ним. Его глаза настораживающе темны.

— Я написал Бальдру…

Голос уже не злой и не сердитый. Даже не расстроенный или печальный.

В нём только тьма. Такая густая и грязная, что мешает дышать. Мешает соображать хоть немного здраво.

— И зачем же?.. Я могу и без его помощи показать тебе выход, так что… — он мысленно даёт себе пять и держится.

Дышит маленькими глотками, вытягивается в струнку, отстраняясь от напирающего «брата». Локи не может себе позволить коснуться Тора даже через одежду, потому что тогда, — он знает, за две недели успел выучить, — тогда он вспыхнет, как спичка, и просто сгорит.

Ничто не сможет потушить это пламя больше…

— Иногда ты так любишь всё усложнять… — Тор делает шаг вперёд и встаёт, почти вплотную.

Замечает, как Локи нервно сглатывает, хоть в его глазах и чётко видна неприступность, стойкость.

— Ах, это я люблю усложнять?.. Отлично. Всегда виноваты все, кроме… Эй, что ты!..

Он судорожно вскидывает руки, хватается за сильные плечи, когда парень резко подсаживает его на широкий подоконник. Замирает, чувствуя, как тело моментально отзывается мурашками и начинает тлеть там, где касаются чужие руки.

— У нас есть три часа. И, если ты до сих пор отрицаешь настолько очевидные вещи, то могу пояснить, — он пригвождает его тощие бёдра к поверхности, накрыв своими ладонями, и смотрит только в глаза. — Прямо сейчас я собираюсь трахнуть тебя, потому что ты ведёшь себя, как злая течная сучка. Будто бы тебе одному здесь тяжело…

— Говорит тот, кто и превратил меня в «злую сучку», хах… — нарочно впившись ногтями в сильные плечи, он давит и, завидев проблеск боли, хищно усмехается. — Тем более у меня же нет всяких «подруг-из-детства», готовых помочь в любую минуту, — Локи фыркает, пытается поёрзать, но ничего не выходит.

Его защитная маска постепенно спадает, будто сама собой, и остаётся лишь дерзость и нахальство. Жадная/жаждущая наглость.

Напротив него Тор прикрывает глаза, фыркает и с усмешкой качает головой.

— Какая же ты ядовитая заноза…

И мальчишка уже хочет ответить, но не успевает. Парень дёргается, вжимаясь в его губы, раздвигая их, тут же расслабившиеся, языком и заставляя его принять себя. Прикрыть глаза, ныряя с обрыва на самую большую глубину.

И в голове будто что-то разрывается. Он не чувствует: отвечает или нет, не чувствует своих рук и ног…

Лишь Тора, подчиняющего и готового чуть ли не вылизать его горло. Забраться ему под кожу.

И, видя/зная о вседозволенности, Тор будто срывается с цепи. С цепи контроля, морали и нравственности…

Он обхватывает подтянутые ягодицы и дёргает Локи ближе, вжимая его в себя, буквально трахает его рот языком, тянется пальцами к волосам, запрокидывая его голову.

Хочется всего, везде и сразу. Хочется просто заставить этого напыщенного мелкого засранца кричать и рыдать от того, насколько сильно и остро…

Самую малость придя в себя, Локи всё-таки отвечает, резко и обозлённо. Пытается укусить парня за губу, сталкивается с ним зубами, пробуя взять верх. Но его тело льнёт и чуть ли не тает под напористыми ласками.

Он рычит, царапая чужие плечи через ткань футболки.

— Вот так… — Тор отрывается от тонких губ и переходит на подбородок, горло. Одновременно пытается надышаться, чуть прочистить мозги, чтобы всё-таки сдержаться. Воздух раскалён почти так же, как и его тело, но в голове набатом: «не причини боли»… Извращённая забота, боже… — Наконец, ты заткнулся.

— Не дождёшься… — Локи — хрип и фырканье. Он облизывает пересохшие губы и зажмуривается. Обвивая чужие бёдра ногами, притираясь ближе, запрокидывает голову и приоткрывает губы, пытаясь дышать ртом. Потому что по-другому просто не надышаться… — Сиф всё ещё ждёт тебя в…