Он хочет сказать: «сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да?»…

Он хочет сказать: «Отвали придурок-Тор, у меня история, мне нужно в класс!»…

Он хочет сказать много всего, но мысли в слова преобразовать не может. Совершенно.

Может лишь дышать и плавиться в чужих сильных руках. Пытаться сдерживать слишком громкие/любые звуки.

А голос Тора проникает под кожу… Разносится по его организму вместе с кровью, а затем поджигает ее…

Локи вспыхивает, как спичка, когда сильные пальцы толкаются глубже. В самое, черт побери, горло.

— И если мне действительно что-то нужно, если я собран, сконцентрирован… — с мягким хлюпающим звуком пальцы выскальзывает из чуть припухших губ, Локи вздрагивает. Вторая рука Тора все еще аккуратно поглаживания его соски, заставляя дрожать от накаляющегося напряжения. — Я могу взять любую вещь, которую захочу. — он опускается руку вниз и уже совершенно не нежно выкручивает его сосок влажными пальцами. Слюна тут же начинает сохнуть, обдавая холодом и доставляя некое извращенное удовольствие, проходясь по нервам.

Локи дергается, весь сжимается от такой грубой ласки, но в противовес себе же закусывает губу. Пытается немного отстраниться от жаркого тела позади.

— Так… — в горле сухо, будто в пустыне. Слова даются с трудом, еле-еле не срываясь на грудные, долгие стоны. — Я для тебя просто… Вещь?..

Тор тихо смеется. Почти не касаясь, оглаживает второй сосок, оставляя первый, — влажный и скорее всего блестящий от слюны, — напрягаться под прохладным воздухом. А затем несильно выкручивает и второй тоже.

— Ну, нет, что же ты… — в его голосе столько иронии и усмешки, что мальчишке на несколько жизней вперед хватит. Он судорожно прогибается сильнее. — Ты не вещь, Локи. Ты самый желанный и дорогой мой приз. — он в последний раз целует его за ухом и отступает на шаг назад. С усмешкой, с темными хищными глазами, с чересчур напряженными руками, спрятанными в карманы штанов… Он стоит и смотрит, как Локи медленно, все еще держась одной рукой за стену, выпрямляется и оборачивается.

Его щеки горят, румянец уже расползся на шею и даже ключицы, а маленькие горошины сосков напряжены. Тор не опускает взгляд ниже, и без того зная, что увидит.

— И какая же вторая ступень, умник?.. — мальчишка почти шипит, запахивая рубашку. Прищуривается.

— Ну, можешь сам придумать ей название… — парень обычным движением пожимает плечами и направляется к выходу. Локи тут начинает судорожно застегиваться. Слышит дополнение: — Если, конечно, уже через пару дней твои мозги не превратятся в желе, потому я именно это и собираюсь сделать… Свести тебя с ума, Локи.

Он резко поднимает глаза — он один. И пальцы все еще трясутся.

Даже когда звенит звонок с урока, и Локи, успевший скурить всю оставшуюся пачку, нервно выбегает из туалета… Его пальцы все еще трясутся.

+++

Если в начале он еще думает, что новая выдумка Тора — ерунда, то спустя две недели, он уже не думает совсем…

Точнее старается.

Время пролетает незаметно. Все, что он пытается делать, это получать нормальные оценки к концу четверти и не попадаться Тору.

Последнее становится чуть ли не жизненно/выживаемо важным…

Рождество наступает неожиданно.

Он просыпается утром, смотрит на часы и не сразу понимает, почему будильник не прозвенел во время. Уже вскакивает, пытаясь найти штаны, когда вспоминает о великом празднике и молча опускается назад на постель.

Тор делает из него параноика…

Локи сидит несколько минут, все еще держит в руках свои же джинсы и просто пялится в ковер.

Ему хочется до зуда под кожей. Хочется до нехватки воздуха. Хочется до ломоты в костях.

Но он не признается. Нет, нет и нет.

Он не покажет, что его можно так просто, — две недели подряд домогаться, а затем все-таки сломать, — добиться. Или же добить.

И, конечно, по чьему-то скромному мнению это можно считать ерундой наверное. Бессмыслицей.

Ну, что такого может быть в ежедневных «домогательствах»?.. Что такого может быть в ежедневном доведении почти до самого края?..

Просто к слову… Вчера Тор довел его до слез. Самых, черт побери, настоящих.

« — Тшш… Тихо-тихо… — он целует его щеки, веки и подбородок, но не губы. Горячие ладони оглаживают его тело под пижамной футболкой, но не касаются ни чего из того, что действительно нужно.

В любой момент кто угодно может зайти в ванную и застать их. Дверь не закрыта.

— Мой маленький сладкий мальчик, мм… Ты почти скулишь, да?.. — он прижимается губами к его шее, целует мягко-мягко, сдержанно. Но колено ползет выше, все сильнее давя на пах и почти что каменный стояк. Локи распахивает рот в крике, но оттуда не вылетает ни звука. Тор все еще посмеивается. — Ты, наверное, так сильно хочешь кончить, да?.. Или может хочешь почувствовать, как я заполняю тебя?.. — одна рука опускает ниже, сжимает его задницу, потирая где-то посередине. И его выгибает, уже в тысячный раз, наверное, с губ срывается тихий стон. — Локи, Локи, Локи…

Он цепляется за сильные плечи, жмурится и потирается, будто дворняга, будто сучка, что умрет, если никто не натянет ее.

Гордость была потеряна еще неделю назад, кажется. Самосознание было потеряно в тот самый день.

— Ты сейчас такой, мм… — Тор на миг прикрывает глаза и сглатывает. Отдаленной частью разума Локи понимает/надеется, что ему тоже сложно, и почти что ликует. — Пару недель назад ты говорил, что справишься и без меня, помнишь?.. Говорил, намекал, что я тебе не так уж и нужен, да?.. А сейчас… — он дергает вверх одну его руку и проведя языком по внутренней части бицепса, почти что вгрызается в бледную кожу. Присасывается, оставляя яркий, но по сути и со стороны почти незаметный след. Говорит: — И стоило оно того, а?.. Твоя гордость… Я уже говорил тебе, на каждую рыбку найдется рыбка покрупнее, помнишь?.. Мой маленький мальчик…

Он впивается в его губы. У Локи в голове взрываются миллиарды звезд…»

Он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет дрожать от таких нежностей и в какой-то степени даже сопливостей. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь услышит, как такие нежности говорит Тор.

Однако, Тор говорил, а он сам дрожал, будто лист на ветру и…

Он складывает джинсы и проваливается в совершенно не далёкие воспоминания. По коже вновь бегут мурашки…

И Рождество наступает неожиданно.

Он помнит о нем, наряжая с «братьями» ёлку, украшая двор и дом, скупая подарки… Но просыпаясь вот так, с мыслями лишь о том, как сильно хочется и как сильно не хочется видеть Тора, он понимает, что Рождество наступило неожиданно.

Половина утра проходит в лёгкой суматохе. Он перепроверяет и просматривает все упакованные подарки, кое-где поправляет обертку или бант.

Когда спускается завтракать, Фригга уже собирается в магазин. Вместе с ней собирается и Бальдр.

Они мельком кидают, что закупятся кое-чем из продуктов, потом заберут из аэропорта Тюра и ближе к вечеру вернутся, а затем уходят. Бальдр также мельком успевает кинуть, что Тор в своей комнате, занимается.

Локи кивает в какой-то степени чересчур отстраненно, но внутренне радуется. Возможно получится так, что они не увидятся до самого праздничного ужина и все будет в порядке…

Он понимает, что если наткнется на «брата» вновь, то больше не сможет сдерживать голос, не сможет сдерживаться сам… И тогда будут проблемы, а проблем ему не хочется примерно так же, как и видеть Тора. Может немного больше.

Маясь пустыми делами, он проводит все утро в постели. Отправляет Ванде и Сэму поздравления. Шлёт Тони и Пеппи парные смешные смайлики. Перекидывается парочкой слов с Наташей и Клинтом. Отвечает на поздравления Стива, а затем с легким удивлением также принимает его приглашение погулять как-нибудь на новогодних каникулах.

Пытается отмести назойливую мысль, уж не влюбился ли в него мальчишка…

Время переваливает за полдень. Он переваливается на другой бок, катаясь по кровати и чуть ли не постанывая от скуки.