Голон вспомнил приём в Гинкале и согласно кивнул. Тем временем, лётчик продолжал свой рассказ:
- Я ходил как неприкаянный, а потом вспомнил, что в радиорубке есть раскладной стульчик. Поднимаюсь, значит, я за ним наверх, а тут путь мне преградил тот самый толстопузый генерал. Я по своей наивности думал, что он меня запомнил, когда я рассаживал посольское и президентское окружение, но не тут то было! Он стоял не шелохнувшись, загораживая своим могучим телом весь дверной проем. Я немного постоял, глядя в его выпученные черные глаза. Смотрю на него не моргая, а в ответ никакой реакции! Чёрный обелиск, да и только! Тогда я обратился к нему по-английски.
- Разрешите мне пройти.
А он вдруг отвечает по-русски:
- Чё надо?
Да таким грубым голосом, что я от такого хамства чуть на попу не сел . От удивления я еле пролепетал:
- Да стул мне надо взять в каюте радиста.
Он немного подумал и говорит:
- Проходи, - и чуть отступает в сторону. Я пытаюсь протиснуться в узеньком судовом коридоре между переборкой и его пузом.
- Ну и толстый же ты, - говорит он мне. Да еще опять по-русски, да без всякого акцент! От удивления я вновь раскрыл рот. Даже на ум реплика никакая не пришла, - лётчик так живо разыграл сценку, что все присутствующие заулыбались, включая всё время хмурившегося Джина. Не желая прерывать рассказ лётчика, он сам насыпал кофе в турку, залил его водой из закипевшего чайника и поставил на газовую горелку. Тем временем, Галицкий продолжал:
- Ну, думаю, даже при теле президента находятся наши ребята! Взяв этот чёртов стульчик, я вновь с трудом протискиваюсь между генералом и переборкой и спускаюсь на нижнюю палубу. Оказалось, что я зря старался! За эти несколько минут гости начисто смели всю пайку. Наши из команды попытались найти для меня что-нибудь на камбузе, но бесполезно. Так и не перекусив, я вновь поднялся на мостик. Наш китобоец вышел из лагуны в открытое море. Прикинув, сколько времени потребуется на обратный путь, с учётом, что пища уже съедена, а вино выпито, я приказал капитану возвращаться. На обратный курс он повернул уже не так лихо. В общем, дошли благополучно и лихо ошвартовались у места прежней стоянки. Президент и посол наблюдали за нашими манёврами уже с крыла капитанского мостика. Подали парадный трап, специально изготовленный для такого случая и покрытый богатым ковром. Как только все сошли на берег, церемония передачи судна и окончилась. Посол при прощании даже пожал мне руку. Я же едва сдержался, чтобы не сказать ему пары "тёплых слов"... - рассказчик вновь потянулся за бутылкой.
- А что было потом?
- Потом? - Галицкий на этот раз только пригубил рюмку и улыбнулся. - Потом липовый экипаж снял морскую форму и отправился на работу в порт, а мои ребята по-прежнему остались на китобойце. Но с этого времени нам стали поставлять продукты питания и подбрасывать понемногу топливо. Недели через две Богана наняла какого-то моряка эфиопа и не дала человек восемь для охраны. После этого мои рыбаки улетели в свою Одессу, а меня вызвал к себе Аспид и предложил перейти в авиационное подразделение войск специального назначения. Я, конечно, согласился...
- Почему? - спросил Джин
- А, ты,зелёный, не соображаешь, что ли?
- Нет,- обиделся юноша.
- Если бы я отказался, меня загнали бы в какой-нибудь Якутск или рулить сельхозавиацией под Кусанаем до самой пенсии , - зло ответил Галицкий. - Тебе, парень, не понять, что значит летать под небом Африки.
- Не кипятись, майор, - шепнул Галицкому Сергей. - Это сын Коренева.
- А, понимаю, на его отца списали разгильдяйство наших партократов. Сс..ки, - выругался лётчик. - Всё тратят на помощь братским партиям и дружественным народам, а дома - хоть шаром покати...
Рука Джина дрогнула, кофе залило огонь газовой горелки...
3. В Хрустальных горах
Девятнадцатого августа поутру состоялось последнее заседание Госсовета, в котором участвовал Шеннон. На нём основная дискуссия разгорелась вокруг двух животрепещущих тем: встрече британской делегации и проведению парламентских выборов, назначенных на двадцать третье августа. Вследствие этого рассмотрение вопросов безопасности по предложению Морисона было перенесено на неопределённый срок. Заседание длилось необычайно долго, поскольку советники никак не могли выработать единую позицию. В конце концов возобладало мнение Лоримара, который предложил задержать британских эмиссаров до оглашения результата выборов и только после этого подписать с ними соглашение. Распалённые спорами, занятые своими мыслями и уставшие, бесплодной дискуссии советники участники заседания пропустили мимо ушей сухой доклад Шеннона, который сообщил об окончании подготовки экспедиции в Страну Винду. Многие из них откровенно зевали, а Морисон даже высказал удовлетворение тем фактом, что шеф жандармерии будет отсутствовать в столь важные для Республики Зангаро момент:
- Что Вы имеете ввиду, советник? - спросил его доктор Окойе, по своей привычке склонив голову на плечо.
- А то, господин председатель, что отсутствие большей части жандармов убедит международных наблюдателей в независимости выборов! Чем меньше будет полиции и жандармов на улицах, тем будет нагляднее...
- А Вы что думаете, полковник?
- Очевидной угрозы для правительства не существует. Комиссар Хорос отлично справляется со своими обязанностями, однако, я считаю ошибкой перенос рассмотрения вопроса о создании отдела расследовваний на потом....
- Вы хотите восстановить тайную полицию, полковник! Я принципиально против этого!
- Но мы так или иначе занимаемся расследованиями, советник, - произнёс Хорос. - Служба де-факто уже создана...
- Вот поэтому я настаиваю, чтобы этот вопрос рассматривало вновь избранное правительство!
- Господа, Вы отклонились от темы, - вмешался в перепалку доктор Окойе. - Продолжайте, Шеннон.
- Я уже говорил, что для обеспечения безопасности в Кларенсе и Стране Кайя сил достаточно. Я с мобильным отрядом буду находится в Стране Винду.
- Сколько с вами пойдёт людей?
- Тридцать человек во главе с лейтенантом Кайвоко. Кроме вооружения каждый понесёт на себе следующий груз: двойной боезапас, сменный комплект обмундирования, шесть запасных пар носков, спальный мешок и личные вещи - всего до десяти килограммов. Кроме того каждому выделено по пять килограммов консервов и галет, а так же по шесть литров воды. Их мы доставим в передовой лагерь. Используя носильщиков. Дальше - как придётся. По моим расчётам экспедиция займёт не больше недели.
- А кто останется в Кларенсе на пожарный случай? - спросил Бенъард.
- Мобильная группа лейтенанта Тецами, усиленная "хамберетом" и обеими джипами. В ней полусотня бойцов. Советники тоже остаются в бараках. На случай чрезвычайной ситуации в столице или аэропорте разработан план...
- Спасибо, полковник. А вы какие меры предпримете, комиссар?
- Дежурные полицейские будут действовать в штатном режиме. Оружия у них не будет, но трёхфутовые дубинки им раздадим. Остальных временно переведем на казарменное положение. Патрулирование улиц в день выборов начнём с раннего утра, а потом сосредоточимся на охране избирательных участков.
- Да! И привлечём активистов и пожарных,- добавил Морисон.
- Бенъярд, у Вас вопрос?
- Да, господа! Как будет организована охрана иностранцев во время их пребывания в Кларенсе?
- Планируется внешнее наблюдение, но, если Вы хотите... - начал говорит Морисон.
- Да. Считаю, что британской делегации должна быть выделена охрана. Пусть символическая...
- меня недостаточно людей для этого, - буркнул Хорос. - а активисты не подойдут.
- Это почему же? - взъелся Морисон.
- Они не дисциплинированы.
Окойе дождался конца спора и, вставая с места, произнёс:
- Бенъярд, я обещал Вам выделить шестерых людей из собственной охраны. Возьмите пока трёх!
