- Мы не можем позволить себе расточительства: ввозить французский сыр и вина, когда народу не хватает риса и молока. Это противоречит бы всему духу нашей политики, ее народному характеру, - с жаром добавил секретарь губернатора, молодой человек в хорошем европейском костюме.
- Но разве вынужденный отказ от привычного образа жизни не вызывает раздражения? - провоцировано спросил его Голон.
- Конечно. И нам пришлось столкнуться с сопротивлением. Тайным и явным, - последовал ответ. - Именно вокруг вопросов организации торговли сейчас идёт крайне острая борьба. В этом заключается одна из специфических особенностей общественного развития нашей страны, товарищ. Часть служащих, часть интеллигенции недовольна дефицитом товаров, ее сопротивление разъедает наш государственный аппарат.
- Но, позвольте, по моим данным именно торговля является преимущественной сферой деятельности нарождающейся буржуазии. Дезорганизуя торговлю, подрывая контрабандой, спекуляциями обеспечение товарами широкого потребления, лавочник выражает свое враждебное отношение к проводимому правительством курсу, а это чревато последствиями. Неужели Вы не понимаете?
- Ещё как понимаю, - губернатор посмотрел Сергею в глаза. - За каждым лавочником, чиновником или учителем стоит целый клан, а то и племя. Если мы тронем одного, то против нас ополчится сотня. Вот мы и создам ярмарки, чтобы вытолкнуть с рынка чужеземцев, как раньше это сделали с европейцами, левантийцами и азиатами.
- Только натравливая одних на других можно здесь удержаться у власти, - дополнил шефа секретарь, поправляя на носу очки в модной оправе. - К сожалению, классовый подход здесь не работает.
- Ну а какая кампания будет следующая?
- Борьба с космополитами, - уверенно ответил секретарь. - Верхушка нашего общества по своим вкусам и замашкам резко отличалась от народа. Они одеваются в костюмы, сшитые из европейских тканей и европейскими портными, пьют шотландский виски, французские вина! В африканском обществе с мощными традициями равенства и взаимопомощи они насаждают мораль капиталистического мира!
- Но ведь вы потеряете значительную часть интеллигенции?
- А к чертям собачьим её, - разошелся вдруг секретарь. - Ваша страна так сделала и выжила во враждебном окружении!
- Гм... Гм... - Голон хотел возразить оппоненту, но губернатор опередил его. Подхватив под локоть, он заговорил прямо в ухо
- Господин советник, Вы должны понимать, что молодёжь часто увлекается радикальные решениями, но они не часта бывают верными. Вы согласны?
Вспомнив, что случилось с Лумумбой, Сергей ответил:
- Да. Я уверен, что здесь всё обойдется без эксцессов.
- Одной из основных мер станет сокращение разрыва в оплате высших чиновников и других групп трудящихся.
- Вы лично готовы к этому, губернатор? - в упор его спросил Голон. Его собеседник как-то смущённо вздохнул и вернул разговор в прежнее русло:
- Борьба носит крайне напряженный характер. Скажу Вам по секрету, в столице со снабжением возникли проблемы.
- Местной буржуазии при поддержке со стороны отдельных звеньев государственного аппарата удалось добиться того, что обычная торговля через магазины и лавки государственных компаний оказалась почти парализованной. - добавил секретарь. - В этой сложной обстановке многие члены нашей партии считают, что настало время поставить торговлю под контроль трудящихся.
- Кончится тем, что ваше правительство начнёт отбирать продукты у крестьян силой или загонит на плантации. Вы хотите повторить опыт Кимбы? - вспылил Голон.
- Этот напыщенный индюк никогда не был настоящим социалистом, - парировал секретарь.
- Да, но он следовал точно в рамках той программы которую, молодой человек, Вы только что огласили. Вы хотите, чтобы с Боганой произошло тоже самое.
- Мы недавно отбили нападение империалистов! Наша армия сильна! У нас есть ваше оружие и советники! Могучий Советский Союз нас защитит! Я знаю, его флот уже идёт в Конакри!
Голон подозрительно посмотрел на секретаря губернатора:
- Да, конечно, мы будем защищать народ Боганы, но это не значит, что мои партия и правительство будут поддерживать радикалов.
- Господин советник, предлагаю пообедать у меня в резиденции. И не отказывайтесь: гостей будет не много: мы с Вами, мэр и префект. Я хотел ещё пригласить начальника гарнизона, но он срочно выехал на границу с Зангаро. Там обнаружили какой-то вооружённый отряд...
- Но ведь там непроходимые джунгли! - воскликнул Серегей.
- А ещё гориллы, крокодилы и племена каннибалов! - пошутил губернатор, направляясь к своей машине. Это был "бьюик" тёмно зелёного цвета. Сергей двинулся к машине, но вдруг замешкался: яркое солнце ослепило его, когда он ступил на тротуар. Нищий-слепец, сидевший у входа на стадион, поднял голову и запричитал:
- Пенни, масса..., пенни!
- Ничего ему не давайте! - по-русски произнёс секретарь. - Недавно в Гинкале умер один нищий. Оказалось, что он был богатейшим человеком!
- Вы бывали в СССР? - поинтересовался Голон, усаживаясь в бьюик.
- Да! И даже полгода учился русскому языку! Потом меня отозвали на родину...
Обед затянулся почти до вечера. ,Чтобы засветло добраться до базы, Сергею надо было немедленно выезжать. Был час "пик". Гинкалу заполнили гудки клаксонов, звонки велосипедов, громкая речь, смех, стук колёс, рев мулов и скрип телег. Люди набивались в жёлтые маленькие пузатые автобусы, напоминавшие пивные бочки. Все они с одержимостью буйно помешанных стремились домой. Сергей не рискнул соваться в эту кашу и поехал в местный госпиталь - дар Советского правительства. Она была построена совсем недавно: в её помещениях ещё стоял аромат стройки, который пока ещё не был перебит запахом лекарств. На фасаде главного корпуса рядом с флагом Боганы висело алое полотнище. Так местные власти подчёркивали своё уважение к помощи из Союза. На скамьях вокруг лечебницы сидели её посетители и выздоравливающие больные. Другие выглядывали из широко распахнутых окон. Несмотря на тридцатиградусную жару все они были одеты в новенькие байковые халаты с инвентарными номерами на самых видных местах. Все с интересом рассматривали посетителя, гадая что ему здесь надо. Советский врач, дежуривший в этот день, был взволнован посещением советника.
- Чем могу быть полезен, товарищ? - заискивающе спросил он. От него шёл лёгкий запах алкоголя.
- Спиртиком балуетесь, товарищ доктор? - шутливо произнёс Серегей и увидел, как наливается краской лицо собеседника.
- Что Вы, что Вы, товарищ советник, я только после операции...
- Врёт! - подумал Сергей и попросил. - Проводите меня в палату старшего лейтенанта эээ...
- Акимцева! - угодливо подсказал врач. - Сию минуту. Он уже может говорить.
Спеша за быстро шагающим доктором, Сергей уже наметил список вопросов, на которые хотел получить ответы. Их беседа затянулась, поскольку старший лейтенант почти ничего не знал об обстановке в Кларенсе накануне переворота. Зато об этом много знал кубинец, который весьма охотно обрисовал нравы и порядки, существовавшие при Кимбе. Акимцев выступил в роли переводчика. Капитан Рамон считал, что национализация иностранной собственности и денежная реформа, подсказанные Кимбе в советском посольстве, сильно ударила по интересам местной элиты, которая в массовом порядке сбежала за рубеж. Те же, кто остались вместе с президентом стали грабить страну. Когда их ловили за руку, то обвиняли в контрреволюционной деятельности и шпионаже.
- Вы имеете ввиду заговор Бобби?
- Да не было никакого заговора, обычное воровство! Полковник захотел прикарманил десять миллионов, не поделившись ни с кем из клана президента. Вот на него и настучали...
- Ну и нравы.
- Это что? Незадолго до этого был ещё один случай...
- Расскажите, капитан, это может быть поучительно для меня...
Голон вернулся на базу и сразу направился к коменданту. Лунёв ещё сидел в своем кабинете, что-то вычерчивая на карте. Свет настольной лампы высветил небольшие залысины и сеть морщин на лице майора. Было очевидно, что ему уже далеко за сорок.
