Гарри даже сам не понял, когда это Луи уже совершенно расслабился. Он пришёл в себя только тогда, когда шатен переместил одну свою руку с плеча кудрявого на шею, притягивая панка к себе и целуя. Глубоко. Почти грязно и совершенно развязно. И Гарри понял, что дальше сдерживаться уже почти не сможет.

- Господи, блять, как же… боже… - прорычал Гарри, осторожно вынимая пальцы. Луи распахнул глаза и почти испуганно взглянул на кудрявого. - Тише, малыш, - в очередной раз шепнул Гарри и потянулся за лежащим на кровати презервативом. Луи, осознав, что он делает, прикрыл глаза ладонью и нервно засмеялся. Всё ещё боялся, глупый.

Гарри тоже боялся. У него буквально подрагивали руки. Впервые в жизни, блять, он боялся кого-то - господи, спаси - попросту трахнуть. Впервые в жизни.

Луи открыл глаза. Он смотрел прямо на Гарри, как бы говоря, что всё, он здесь, с ним, целиком и полностью участвует во всём этом. Почему-то в голове было только слово “соучастник”. Чего? Преступления? Да как-то вот похуй, знаете?

- Скажешь, если… - вновь заговорил Гарри, опуская ладони на бёдра Томлинсона, который уже почти метался по постели.

- Станет больно, да, проходили, - нетерпеливо пробормотал тот, вызывая у Гарри улыбку. Луи никогда не изменится. Язвительность, сарказм и обещание измотать нервы шло с ним в комплекте. И Гарри был согласен. Просто потому, что этот Луи был уже целиком и полностью его.

И именно последняя мысль будто бы подтолкнула Гарри. Кто-то будто шепнул ему на ухо что-то о том, что пора действовать. И Гарри медленными толчками постепенно вошёл полностью, замирая и округляя глаза. Он не хотел сделать это так. Он не хотел, чтобы была возможность причинения боли. Он совсем этого не хотел.

- Малыш, - выдохнул Гарри и опустил взгляд. Луи смотрел прямо на него, закусив губу. Гарри не мог понять, больно ему или нет. По идее, не должно было быть, но всё же.

- Ты такой красивый, - прошептал Луи. Гарри сжал пальцы на его бёдрах чуть сильнее и прикрыл глаза. Ну, что же ещё он мог сказать? Только что-то шокирующее и совсем не подходящее под ситуацию. В этом весь Луи. Его Луи.

- Блять, - едва слышно ругнулся Гарри. Теперь уже он не мог заставить себя открыть глаза, а Луи водил кончиками пальцев по его лицу, будто бы заново изучая и запоминая. Ну, в какой же позе это делать-то, если не в этой, правда?

Гарри не давало покоя это слово. Его. Его. Его. Его? Его. Разве? Да. Хуйня.

Перед глазами были образы, которые просто выводили Гарри из себя. Они менялись, раздражая парня ещё сильнее.

Джош

Гарри буквально видел всё то, что видел когда-то давно, в далёком сентябре. Испуганного, растерянного молодого паренька прижимает к себе эта тупая груда мышц, шепча на ухо какое-то дерьмо. Он хотел его, хотя не знал. Тупое мимолётное желание. Гарри тоже так делал. Но не с Луи. Не с Его Луи.

- Блять, - повторил Гарри чуть громче и толкнулся в Томлинсона чуть резче, вызывая тихий стон. Надо же, ему действительно не было больно. Плюс хорошей растяжки, друзья.

Алекс, Бен, Джош

Опять это имя в конце. Они тоже его хотели, все, по очереди. Хрен. Всем им, чёрт возьми, огромный, толстый член, который они засунут себе в зад, если ещё хоть раз посмотрят на Луи как-то не так. И теперь уже Гарри решать, какой взгляд для него “нормальный”, а какой - не такой.

И в следующее мгновение новый толчок, от которого Луи сжимает простыни сильнее и выгибается так, что спина приподнимается над постелью. Делал бы он так с кем-то из этих мразей? Едва ли.

Адам

Мразь номер один. Пусть только приблизится теперь, только взглянет на Луи. Ему та драка будет казаться сказкой. Тварь. Никто не смеет. Никто. Кроме него - никто.

Пусть хотят его, сколько им угодно, но даже не пытаются прикоснуться. Ни Джош, ни его друзья, ни чёртов Адам, ни кто-либо ещё. Пусть не смотрят, пусть не подходят, пусть просто давятся собственной слюной и слезами по поводу того, что упустили такого, как Луи. А всё потому, что…

- Мой, - выдохнул Гарри вслух, толкаясь ещё резче и не сдерживая собственный стон, которому тут же начал вторить стон Луи.

Томлинсон открыл глаза и смотрел прямо на Гарри, а тот - на него. В глазах обоих плескалось столько всего, что спёрло дыхание. У них обоих. Потому что они теперь не одиноки, они теперь вдвоём. И почему этого не случилось раньше?

- Что ты сказал? - переспросил Луи. Гарри знал, что он услышал. Нельзя было не услышать. Но какая разница?

- Ты мой, - повторил Гарри. В то же мгновение Луи вновь выгнулся и почти прижался грудью к Стайлсу, тяжело дыша и поскуливая. А затем он чуть приподнялся и протянул к кудрявому обе руки, беря его лицо в ладони и притягивая к себе, останавливаясь в миллиметре от своего собственного.

- Ты такой красивый, - прошептал Луи совершенно искренне, не собираясь отнимать ладоней от лица Стайлса, и одарил того коротким поцелуем, в следующий миг вновь отстраняясь буквально на несколько дюймов. - Такой красивый, такой сильный, такой искренний, такой нежный, такой прекрасный… Господи, Гарри! - в конце Луи просто сорвался и громко застонал во весь голос, на мгновение теряя контроль и запрокидывая голову. Стайлс тут же наклонился и впился в его шею жёстким поцелуем. Нет тут больше нежности, остались лишь наполненные ею слова и чистейшие чувства. Нет наигранности - хотя, её и не было никогда, кажется. Ни разу за столько времени, господи, ни разу.

- Малыш, - застонал Гарри, прикрывая глаза и жмурясь из-за особенно глубокого проникновения - Луи в тот же миг вскрикнул и выгнулся до хруста, сжимая пальцами ладонь Гарри, найденную в темноте почти случайно.

- Скажи мне… что-нибудь, - сбивчиво прошептал Луи, вновь прижимая свои ладони к щекам Стайлса.

- Не уверен, что смогу, - усмехнулся Гарри, вспомнив ответ Томлинсона на его собственную просьбу, идентичную этой буквально от и до.

- Пожалуйста, - прошептал шатен, глядя прямо в глаза Стайлса. И тот утонул в синеве его собственных. И, кажется, сказал. Или нет? Сам не понял. Просто дальше произошло нечто крышесносящее, до своих собственных слов уже просто не было дело.

Луи просто вдруг особенно сильно сжал его ладонь, почти причиняя боль, но вовсе не отрезвляя, а лишь позволяя подобраться к той самой заветной черте ещё ближе. Чёрт, слишком уже близко, он просто уже не может. Томлинсон изогнулся и, зажмурившись, распахнул рот. Он сделал это тихо, что восхитило Гарри в очередной раз. Он привык к оглушающим крикам и стонам, а тут просто.. ничего. И это было просто поразительно. Поразительно красиво.

Откинутая назад голова, изгиб шеи, напрягшиеся до предела плечи и пальцы, полнейшее отсутствие дыхания. Луи буквально не дышал какое-то время, отдаваясь этому моменту целиком и полностью, без остатка. И Гарри даже двинуться в этот момент не смел, пожирая взглядом всё это. Всё это теперь принадлежало ему. Чёрт.

Гарри не знал, что сейчас швырнёт его самого за эту черту. Просто не понимал. Он сейчас не хотел даже шевелиться, но что тогда? Слепо искать? Нет, хотелось принести удовольствие Луи. И что тогда? Что? Что может помочь? Закушенная до крови губа не могла помочь в очищении мыслей. И тут, вдруг, совершенно неожиданно, абсолютно тихо, почти неслышно, так невесомо, что Гарри даже не расслышал бы, не будь он сейчас на пределе:

- Я люблю тебя.

И всё.

И, Господи, просто всё. В тот момент Гарри просто сдох. Кончился как личность, как человек, как кто-то, кого раньше звали Гарри Стайлс. Просто умер и в тот же миг возродился лишь для того, чтобы пересечься в взглядом с этими глазами и сдохнуть ещё раз. Чёрт, он не кончал, он умирал каждые несколько секунд. Это было просто… Господи, да пиздец это был. Ни разу с ним такого не было. Ни разу за его хреновы семнадцать лет жизни. Почему? Он никогда не трахался с кем-то, кого можно было хотя бы в шутку назвать бревном. Ни разу в жизни. С Зейном вообще разговор был другой, но… чёрт. Сейчас было вообще иначе. Неужели он потратил почти половину своей жизни на секс с какими-то фригидными шлюхами? Неужели, чёрт?