Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы не выглядите счастливым, – услышал он женский голос. Александер поднял голову.

– Здравствуйте, доктор Райан.

– Здравствуйте, доктор Александер. По-моему, вы уже знакомы с Роем Альтманом. – Она держала в руках поднос, сегодня столовая была переполнена. – Вы не возражаете, если мы присоединимся к вам?

– Пожалуйста. – Александер привстал.

– Тяжелый день?

– СПИД, штамм Е, – сказал он. Больше объяснять не требовалось.

– Таиланд? Или подхватил здесь?

– Значит, вы тоже читаете этот журнал, – попытался улыбнуться Александер.

– Стараюсь не отставать от жизни. Штамм Е? Вы уверены? – спросила Кэти.

– Я сам провел повторный тест. По его словам, он побывал в Таиланде, деловая поездка. У него беременная жена, – добавил Александер.

Профессор Райан вздрогнула при этих словах.

– Плохо.

– СПИД? – спросил Рой Альтман. Остальные агенты из личной охраны «Хирурга» сидели за другими столами. Они предпочли бы, чтобы она обедала у себя в кабинете, но доктор Райан объяснила, что совместные обеды являются одним из способов общения врачей больницы Гопкинса друг с другом и что это ее обычная практика. Сегодня речь заходит об инфекционных заболеваниях, завтра затрагиваются проблемы педиатрии.

– Да, штамм Е, – кивнул Александер и объяснил, что в Америке больше известен штамм В, как и в Африке.

– А в чем разница?

– Заболеть СПИДом со штаммом В не так легко, – объяснила Кэти. – Для этого требуется главным образом непосредственный контакт с кровью больного. Это случается чаще всего с наркоманами, вводящими наркотик прямо в вену, которые пользуются одной и той же иглой, или при сексуальном контакте, но больше всего от этого по-прежнему страдают гомосексуалисты, у которых происходят разрывы тканей, или при более распространенных венерических заболеваниях.

– Вы забыли упомянуть невезение, но это всего около одного процента, – продолжил Александер. – Сейчас все больше походит на то, что штамм Е – который появился в Таиланде – начинает распространяться на гетеросексуальные контакты с гораздо большей легкостью, чем штамм В. Судя по всему, этот штамм обладает большей вирулентностью, чем наш старый друг.

– Центр инфекционных болезней в Атланте уже определил скорость распространения? – спросила Кэти.

– Нет, им требуется еще несколько месяцев. Во всяком случае так мне говорили пару недель назад.

– Это действительно серьезная проблема? – Рой Альтман подумал, что работа с «Хирургом» позволяет ему узнавать много нового.

– Ральф Фостер побывал там больше пяти лет назад – хотел убедиться, насколько опасна ситуация. Ты слышал эту историю, Алекс?

– Нет, не всю, только то, чем она кончилась.

– Так вот, Ральф полетел туда в качестве государственного служащего – официальная командировка и все такое, но едва он сошел с самолета, в таможне его встречает тайский чиновник, провожает к машине и спрашивает: «Вам нужны сегодня девочки?» Вот тогда он понял всю серьезность этой проблемы.

– Я вполне верю этому, – заметил Александер, вспоминая о том времени, когда он, выслушав этот рассказ, улыбнулся бы и кивнул. Сейчас он с трудом удержался от дрожи. – Статистика заболеваемости в Таиланде наводит на мрачные мысли. В данный момент, мистер Альтман, почти треть юношей, призванных в тайскую армию, имеют положительные результаты тестов на СПИД. Главным образом штамм Е.

– Треть? Третья часть молодых парней?

– Да, увеличилась до трети с тех двадцати пяти процентов за то время, когда там побывал Ральф. Страшная цифра, правда?

– Но ведь это означает…

– Это вполне может означать, что через пятьдесят лет на карте мира не будет Таиланда, – произнесла Кэти бесстрастным голосом, за которым скрывался ее внутренний ужас. – Когда я училась здесь на медицинском факультете, мне казалось, что самые умные и талантливые ученые, такие как вот эти, – она обвела рукой сидящих вокруг, – Марти, Берт, Курт и Луиза, должны заниматься онкологией. Я не думала, что справлюсь с этим, выдержу такое напряжение, поэтому режу глазные яблоки и исправляю людям зрение. Оказалось, что я ошибалась. Придет время, и мы победим рак. Но появились эти проклятые вирусы, и я не знаю, что будет дальше.

– Решение проблемы, Кэти, заключается в том, чтобы понять точное взаимодействие между нитями генов в вирусе и в клетке-носителе, и это не должно быть таким уж сложным. Вирусы – крошечные мерзавцы и способны всего лишь на ограниченное количество действий, не то что взаимодействие целого человеческого генома при зарождении. Как только мы разберемся с этой проблемой, этим крошечным мерзавцам придет конец. – Александер, подобно большинству врачей-исследователей, был оптимистом.

– Значит, речь идет об исследовании человеческой клетки? – заинтересованно спросил Альтман. Александер покачал головой.

– Нет, мы занимаемся исследованием частиц, намного меньших по размерам. Сейчас исследуем геном. Это все равно что пытаться разобрать незнакомый механизм, на каждом этапе мы стараемся понять, как действуют его отдельные части. Рано или поздно мы полностью разберем его и узнаем их назначение. Тогда мы сможем разобраться систематически и точно, как все они работают. Вот чем мы сейчас занимаемся.

– Знаете, в чем путь к решению проблемы? – высказала предположение Кэти, сформулировав его в виде вопроса, и сама ответила на него. – В математике.

– Именно это и говорит Гас из Атланты.

– Математика? Одну минуту, – возразил Альтман.

– На самом элементарном уровне человеческий генетический код состоит из четырех аминокислот, которым присвоены наименования А, С, G и Т. Все остальное определяется тем, как эти буквы – я имею в виду аминокислоты – соединены между собой, – объяснил Александер. – Различные сочетания букв означают различные вещи и взаимодействуют между собой по-разному, так что Гас, наверно, прав: взаимодействия между ними определяются математически. Генетический код действительно представляет собой код. Его можно расшифровать и понять. – Возможно, кто-то присвоит им математические величины…, сложные полиномиалы…, подумал он. Насколько это важно?

141
{"b":"59755","o":1}