Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Разум Анны метался по кругу, постоянно пытаясь найти ответы на вопросы: как я смогу заботиться о детях? Как мы все сможем справиться с этой травмой в будущем, и как это отразится на нашей жизни? Почему муж ушел из дома, не попрощавшись со мной? Как я могла не знать, что он настолько несчастлив? Была ли я плохой женой? Как он мог оставить меня с двумя маленькими детьми, и как я смогу воспитать их одна?

Затем в ее мысли стали пробираться суждения: он не должен был совершать самоубийство и оставлять меня без денег! Что за трус! Как он посмел оставить детей без отца! Он не оставил записки ни детям, ни мне. Я ненавижу его за то, что он даже не оставил записки. Что за мерзавец – оставил меня одну с детьми! Хотя бы задумался, чем нам это грозит! Все эти мысли вызывали сильный эмоциональный заряд, в свою очередь, воздействовавший на ее тело.

Девять месяцев спустя, 21 марта 2008 года, Анна проснулась парализованной ниже пояса. Уже через несколько часов она лежала в больничной палате, рядом стояло кресло-каталка. Ей диагностировали неврит – воспаление периферических нервов. После нескольких обследований врачи не смогли обнаружить каких-либо структурных изменений, поэтому стали говорить об аутоиммунном сбое. Иммунная система атаковала нервные клетки в районе поясницы, разрушив их защитный слой и тем самым вызвав паралич обеих ног. Анна не могла сдерживать мочеиспускание, с трудом контролировала кишечник и совсем не чувствовала обездвиженных ног.

Когда симпатическая нервная система с ее реакцией «бей или беги» вследствие хронического стресса постоянно активна, тело использует все свои энергоресурсы для борьбы с угрозой из внешней среды. Поэтому во внутренней среде не остается энергии для роста и восстановления, что отражается и на иммунной системе.

Так, из-за постоянно возобновляемого внутреннего конфликта иммунная система Анны атаковала ее тело. Женщина добилась того, что ее боль и страдания, эмоционально прокручиваемые в уме, проявились на физическом уровне. Коротко говоря, Анна не могла двигать своим телом потому, что не двигалась вперед в своей жизни – она застряла в прошлом.

Следующие шесть недель Анну лечили большими дозами дексаметазона и других кортикостероидов, вводимыми внутривенно для снижения воспаления. Из-за дополнительного стресса и особенностей лекарственных препаратов, имеющих свойство ослаблять иммунную систему, присоединилась агрессивная бактериальная инфекция, с которой врачи боролись большими дозами антибиотиков. Два месяца спустя Анну так и не выписали из больницы, и она могла ходить только при помощи ходунков и костылей. Она по-прежнему не чувствовала левой ноги, и ей было очень трудно стоять. Передвигалась она с трудом. Хотя кишечник она контролировала чуть лучше, чем раньше, мочеиспускание оставалось непроизвольным. Вы можете себе представить, как вся эта ситуация усугубляла и без того тяжелый стресс Анны. Ее муж покончил с собой, она не могла больше работать, чтобы обеспечивать себя и детей, у нее были серьезные финансовые проблемы, и она находилась, частично парализованная, в больнице уже третий месяц. Наконец, к ней приехала мама.

Анна была искалечена эмоционально, ментально и физически, и, хотя ее лечили лучшие врачи новейшими медикаментами в хорошей больнице, ей не становилось лучше. К 2009-му, два года спустя после смерти мужа, ей поставили диагноз «клиническая депрессия» – и тогда она стала принимать еще больше лекарств. Как следствие, настроение Анны скакало по широкой дуге, и она ощущала гнев, скорбь, боль, фрустрацию, страх и ненависть. Поскольку эти эмоции влияли на ее поведение, Анна стала вести себя иррационально. Сперва она скандалила почти со всеми, кроме своих детей. Но затем у нее начались конфликты с младшей дочерью.

Темная ночь души

Тем временем состояние Анны стало осложняться новыми проблемами, и ее существование стало еще более невыносимым. Слизистая оболочка ее рта стала покрываться язвами, распространившимися на глотку и пищевод, вследствие очередного аутоиммунного заболевания под названием «эрозивный красный плоский лишай». Теперь, помимо таблеток, ей пришлось применять кортикостероидную мазь. Из-за всех этих медикаментов у Анны перестала вырабатываться слюна. Она не могла есть твердые продукты, и у нее пропал аппетит. Анна жила под воздействием всех трех типов стресса: физического, химического и эмоционального – одновременно.

В 2010 году Анна вступила в нездоровые отношения с мужчиной, который травмировал ее и детей оскорблениями, принуждением и постоянными угрозами. Она растратила все свои деньги и потеряла работу, а вместе с этим и чувство безопасности. Ей пришлось продать дом и переехать к своему проблемному приятелю. Уровень стресса продолжал неуклонно расти. Язвы стали распространяться и на другие слизистые оболочки, включая вагину и анус. Ее иммунная система отказала полностью, и теперь у женщины было несколько кожных заболеваний, аллергия на еду и проблемы с весом. Затем у нее начались проблемы с глотанием и развилась изжога – и врачи назначили ей новые медикаменты.

В октябре Анна решила работать надомным психотерапевтом и начала принимать пациентов. Она могла проводить только два сеанса в день, с утра, когда дети уходили в школу, три раза в неделю. После полудня она бывала такой измотанной морально и физически, что лежала на кровати до возвращения детей из школы. Она пыталась уделять им внимание, насколько хватало сил, но была очень слаба и не выходила из дома. Анна почти ни с кем не общалась. У нее совсем не было социальной жизни.

Обстоятельства жизни и состояние тела постоянно напоминали ей о том, как все плохо. Она реагировала автоматически на все и всех. Ее мысли были хаотичными, и она не могла сконцентрироваться. У нее больше не было ни сил, ни энергии, чтобы жить дальше. Часто из-за перенапряжения ее сердечный ритм превышал 200 ударов в минуту. Она постоянно потела и дышала с трудом, а грудную клетку то и дело пронизывала жуткая боль.

Анна проходила через самую темную ночь души. Внезапно ей стало понятно, почему муж покончил с собой. Она больше не была уверена, что может выносить все это, и стала думать о самоубийстве. Она считала, что хуже, чем сейчас, быть уже не может…

Но она ошибалась. В январе 2011 года врачи обнаружили у Анны опухоль около входа в желудок и диагностировали рак пищевода. Естественно, что эта новость увеличила уровень стресса Анны. Врачи предлагали ей жесткий курс химиотерапии. Никто не интересовался ее эмоциональным или ментальным стрессом; врачи лечили только ее физические симптомы. Но стрессовая реакция Анны включилась на полную, и выключить ее было нечем.

Поразительно, что подобное происходит сплошь и рядом. Из-за шока или травмы человек так и не может преодолеть негативные эмоции, и его здоровье попадает под удар, а вместе с ним и вся жизнь. Если зависимость – это то, что, как нам кажется, невозможно преодолеть, тогда, объективно говоря, такие люди, как Анна, становятся зависимыми от тех же самых стрессовых эмоций, которые делают их больными. Всплеск адреналина и других гормонов стресса возбуждает их мозг и тело, вызывая приток энергии[3]. Со временем у них вырабатывается зависимость от такого буйства гормонов – и тогда они используют людей и ситуации, закрепляя свою привязанность к такому эмоциональному состоянию, просто чтобы снова ощутить это возбуждение. Анна использовала свои стрессовые ситуации для воссоздания такого притока энергии и, сама того не сознавая, сделалась эмоционально зависимой от жизни, которую ненавидела.

Наука говорит нам, что хронический, долговременный стресс давит на генетические кнопки, запускающие всевозможные заболевания.

Так что, когда Анна запускала стрессовую реакцию, думая о своих проблемах и прошлом, ее мысли делали ее больной. А поскольку гормоны стресса такие мощные, она сделалась зависимой от мыслей, от которых ей становилось так плохо.

вернуться

3

R. M. Sapolsky, Why Zebras Don’t Get Ulcers (New York: Times Books, 2004). In addition, emotional addiction is a concept taught at Ramtha’s School of Enlightenment; see JZK Publishing, a division of JZK, Inc., the publishing house for RSE, at http://jzkpublishing.com or http://www.ramtha.com.

8
{"b":"596528","o":1}