– Прощай красота на моем милом лице.
Секунда сожаления я, рассмеявшись, умылась. Наносная красота смылась, оставив живость и подлинность, дарованные природой. Тут я показала Алексу настоящую красоту входа в воду, без брызг, с хорошей вертикалью, издеваясь над его техникой – называя огнетушителем, создающим фонтан из брызг. Старания Алекса поменять прозвище ни к чему не привели, он все равно шлепался животом об воду. Тогда он решил обставить меня в соревнованиях по скоростным заплывам. По его версии выигрывал тот, кто быстрее доплывал от бортика до бортика и возвращался обратно.
– Ну что на счет три и начнём? – спросил он, на сто процентов веря на победу.
– Давай. Пару бассейнов кролем я смогу осилить, – смеясь, ответила я.
– Раз, два, три…
Мы стартанули. Я понимала, что выиграть, скорее всего, не удастся, но у меня уже была победа в прыжках, и проиграть в этом случае казалось не зазорным, проигрыш выводил меня на ничью. Хотя уступать я не собиралась, чем чёрт не шутит, плаваю неплохо. Включив внутренний резерв, я рванула. Не отстаю, держусь за спиной. А брызг-то от него, аккуратней как-то надо. На повороте, чтобы выиграть время, бортик не задеваю, разворачиваюсь раньше, он чуть впереди не видит, шельмовать, так шельмовать.
– Ай, блин, что это? Мамочки! – вскрикнула я.
Во время разворота в лицо мне прилетела рука Алекса. От неожиданности я погрузилась под воду с головой. Вынырнула. Слезы ручьём.
– Аня, прости меня, ой прости, пожалуйста. Больно? – суетясь, спросил Алекс, дуя мне в лицо.
– Уже нет, – ответила я, вытирая слезы, пытаясь открыть глаза. Правый ни за что не хотел открываться, он моргал, закрывался и плакал.
– Погоди сейчас, подую и пройдет.
– Не надо и так пройдет. Видимо, глаз поцарапан.
– Ну, прости меня, я не хотел, случайно получилось. Я повернулся, а тут ты. Я не сразу тебя заметил.
– Да ладно, почти прошло. Сама виновата, могла бы и подумать.
– Дай посмотрю ближе, есть ли повреждение. Посмотри вверх.
Слезы продолжали течь по щекам. Лицо Алекса, приблизившись к моему, оказалось так близко, что мне пришлось закрыть глаза. Внезапный поцелуй обжег меня, я вздрогнула. Ещё, ещё. Меня колотило от поцелуев и прикосновений. Его тело дрожало, плотнее прижимаясь к моему. Мы ненасытно и жадно целовали друг друга, не стесняясь и, не обращая внимания на появляющиеся движения вокруг нас.
– Пойдем в номер, – шепнул Алекс.
Я кивнула головой, в горле стоял ком. Выскочив из воды, и схватив вещи, мы побежали в номер. Дверь хлопнула, отделив нас от остальных, давая шанс к уединению. Только я и он. Губы нашли друг друга. Мокрые вещи упали на пол. Два мокрых тела сплелись в единое целое, повалившись на кровать. Раскрепощённость его поражала, я криком отозвалась, на его поцелуи между моих ног. Этим он лишил меня воли, подчинив себе полностью. Отбросив стыд, я принялась языком ласкать его плоть, заставляя выть от наслаждения. Это была страсть, дикая животная страсть. Вход в меня вызвал новый крик наслаждения. Мозг взорвался. Тело пульсировало, создавая ритм. И на пике этого наслаждения, почувствовав в себе теплоту, я, мыча и содрогаясь в судорогах оргазма, потеряла сознание. Всё кружилось вокруг меня, и в этом водовороте, в этом ярком, мерцающем свете, я летела вверх, таща Алекса за собой ввысь. С возвращением разума, вернулась и реальность. На лице Алекса блуждала безмятежная улыбка, наполненная каким-то внутренним счастьем.
– Позже спрошу его о полёте, – решила я, продлевая минуты блаженства. После горячего плаванья и горячего секса, мы уснули словно дети, обнявшись, и уткнувшись, друг в друга.
Будильник на телефоне зазвонил ровно в семь. Я открыла глаза, Алекс рядом. Рука, обнимающая меня, давила на рёбра, не давая дышать полной грудью. Выскользнув из-под неё, движением разбудила Алекса. Чмокнув парня в нос, в знак благодарности за восхитительную ночь, скользнула в ванную. После, заказав завтрак по телефону, принялась паковать вещи, которые так и не пригодились, в том числе и красные кружевные стринги, сиротливо торчащие из сумки. Позавтракали быстро. Ели молча, смущенно улыбаясь, как дурачки. Звонок, адресованный шефу, несколько разрядил обстановку. «Да, буду после обеда. В сервисе, машина не реагирует на брелок, что-то с сигналкой. Ничего страшного, разберусь. Не теряйте». Что-то нужно было сказать. После чмокнув меня, Алекс произнес: «Не прощаюсь, встретимся на работе. Всё уехал».
– Я надеялась, что мы поедем вместе и пообедаем где-нибудь по дороге, – с досадой произнесла я.
– Аня давай вечером, у меня сегодня важная встреча. Вчера отключил телефон, пропустил тысячу звонков. Вон и отец сбросил сообщение, просил срочно перезвонить.
– Позвони сейчас, – предложила я.
– Сейчас восемь, а в Москве шесть утра, рано ещё, позвоню в дороге, – ответил он.
Алекс, накинув куртку, в дверях крикнул: «До встречи, ещё не вечер, а я уже скучаю». И исчез за дверью. Теперь я собирала вещи, не торопясь, у меня всё равно не было шансов догнать его, разве можно догнать ветер.
В два дня я подкатила к офису. От девчонок узнала, что Алекс срочно улетел в Москву, у американской тётки случился инсульт, и теперь она в коме. По этой причине, всё семейство улетало в Америку.
– Почему мне не написали об этом? – подумала я. Тут же пискнул телефон, прилетела смс-ка. «Анька, вечером ужин отменяется, с тёткой плохо, улетаю в Америку. Смогу напишу».
– Держись, всё обойдется, – ответила я смс-кой.
Мозг принялся подсчитывать максимальный срок расставания. Если готовить визы и прочие документы на выезд – это займет неделю, или дней десять, допустим неделю, полторы недели в Америке, вернувшись в Москву – недельку дома, в итоге я не увижу его месяц. Целый месяц, почти весь июнь. Черт, а у нас только начали завязываться отношения. С тёткой оказалось всё серьезней, она, не выходя из комы, умерла. Похоронили её в Америке, хотя родственники настаивали на вывозе тела в Россию. Алекс не звонил. Пару раз приходили короткие сообщения на почту, написанные из Интернет-кафе. Но это была односторонняя связь. Абонент всё время был вне доступа. Мои расчеты оказались правдивы. Конец июня, а парковочное место Алекса пустовало. Время тянулось медленно даже загруженность работой, походы в кино, на выставки не могли заставить бежать его быстрей. Когда ждёшь, то время не спешит – это аксиома, и она не требует доказательств.
Глава 3
Девушка не на десятку, и это я …
После отъезда Алекса, первые десять дней я активничала, пытаясь впитать в себя все новости, происходящие в городе, чтобы после приезда отвлечь его от мрачных мыслей, завалив информацией. В последующие десять решила – всё это ребячество. По возвращению его ждала работа, а тут я со своим списком посещения злачных мест. По истечении ещё десяти дней у меня накрепко засела в голове новая мысль – почему он вообще должен помнить обо мне. Случайный секс между мужчиной и женщиной не всегда ведёт к продолжению отношений. Нередко перепих для мужчины, это минутное ничего не значащее разнообразие в жизни и только. А может ему не понравилась вся эта круговерть и он тактично сольётся, избегая дальнейших встреч со мной. Теперь время работало против меня, пауза даже по меркам Станиславского затянулась, я боялась приезда Алекса. Тут ещё Алька, не соблюдая дистанцию, тюкнула чужой мерс своей маздой. Во время разборок по выявлению виноватого, её подвыпивший бойфренд проснулся и, увидев, что Альбина кокетничает с посторонним мужчиной, особо не разбираясь, крепко поколотил и без того пострадавшего водителя. Потерпевший подал заявление в суд. Во время разбирательств Алька в пух и прах разругалась с Толиком, бросила его и чтобы не горевать наедине со своей бедой (это её слова, не мои), переехала ко мне. Третьи сутки я слушала рассказы Альбины о том, какие менты – придурки, страховщики – уроды, и что она всё разрулила бы сама, если бы не этот баран-Отелло Толик. Потом она напивалась, и я слушала скулёж о том, как к ней несправедлива судьба.