Тридцать – это определенная черта. Итог достигнутого. Кто-то имеет семью, детей, престижную работу. А я? А я профукала пять лет, пять самых активных для женщины лет с женатиком. И наконец, одумавшись, и пересмотрев все свои принципы, с ходу влюбилась в малолетку. Всё-таки нет предела женской глупости. Анька одумайся и вернись на землю. Меняй жизнь, разумом живи. Тридцатка ведь тебе уже. Соберись и сосредоточься на главном, вернее единственном – работе. Но, не придумав ничего нового, я по кальке маминого плана – устремилась завоёвывать своё место под солнцем. Другие варианты были. Правда, немного. Пару минут гоняла в голове мысли о братстве и секте, но дала себе шанс и выбрала работу. Кстати о ней.
Наш отдел, в котором я тружусь, состоит из четырех человек, мы пишем статьи в многотиражку «Уральский мегаполис». Ну как пишем, если нет мировых сенсаций, то приукрашиваем уральские будни, отыскивая материал в регионе. Поэтому восьми-десятичасовой рабочий день пять-шесть дней в неделю, плюс свободное время, проводимое вместе, сделали нас родными. Не коммуна, но делимся многим. Правда существует пару но – всем кроме мужчин, да и деньги только взаймы. Знакомьтесь мои подруги.
Светлана – тридцатилетняя блондинка, как говорил мой бывший «одного призыва девки», пишет статьи об изобретениях и ноу-хау в промышленности. Она целеустремленно завышает показатели производства отечественной индустрии, надеясь этим, поднять боевой дух населения. Патриотка. Её ироничные статьи являются любимой рубрикой большинства читателей нашей газеты.
Оксана, сексапильная брюнетка, ведет рубрику – мировая экономика. Пишет об экономических преступлениях, которые возникают в результате неконтролируемой экономии чинуш в свой карман. Её статьи частенько приводят её к разбирательствам в суде, а нередко и к личным разборкам.
Альбина, яркая шатенка, её тематика передовые разработки в медицине и в косметологии. Косметология это её стихия, о ней она может говорить часами, а если не остановить то и днями.
И наконец, я, Ваша покорная слуга «активистка, комсомолка и, наконец, просто красавица» – Анна, которой доводится излагать на бумагу факты о природных катаклизмах и необъяснимых явлениях, происходящих на планете.
– Почему столь мужскими вопросами занимаются женщины? – спросите Вы.
Ответ на поверхности – наисильнейшая часть нашего коллектива, то бишь мужская, говоря их словами – взвалила на себя всю основную и грязную работу в поиске сенсационного материала. Мы же офисные маратели бумаги, умея быстро барабанить по клавиатуре, просто тупо переносим факты на газетные листы, тем самым перетягивая одеяло славы на себя. Они по крохам собирают сенсации, мы же в комфорте, в чистоте, сытые, умытые с лавром в волосах, сидим на заднице, и ничего не делаем, лишь расставляем запятые в нужных местах. Вы бы видели ту бредятину, которую они присылают нам. Мало что поменялось с древних времен, добыча мамонта так и осталась прерогативой мужчины, а его приготовление привилегией женщины. Хотя плюсы в нашей работе тоже были – мы приятная находка для любой компании, никто кроме нас не знает такого количества свежих новостей. Соперничать с нами могут, телевизионщики, но и они штучный товар на больших вечеринках. Думаю, по этой причине, я всё ещё не была замужем, меня просто боялись мужчины, ведь о наводнение в Гватемале я могла трещать часами, тогда, как мой избранник с трудом мог соорудить пару предложений о том, как провел пару часов свободного времени и что бы хотел съесть на ужин. Человек с полётом мысли, с юмором, с креативом в голове мог бы заинтересовать меня, но такого человека всё время не находилось рядом. Или я не там искала.
В связи с занятостью остальных, всю следующую неделю мне поручили ввести Алекса в специфику нашей работы. Тяжелым трудом это было не назвать, Алекс оказался легок в общении, искренен, внимателен, не кичась своим происхождением, на лету схватывал мелкие нюансы работы. Если без врак, я наслаждалась общением.
Однажды спросив его: «Почему он не остался работать в Москве, в газете или журнале отца?» – узнала простой ответ, что два Ростовских в одном здании, или даже в одном городе – это бомба замедленного действия. Несхожесть во взглядах, различие в подходах и ценностях – раздражали отца. Возникающие ссоры на пустом месте, переходили в длительное игнорирование друг другом. В обиды. В непонимание. Исправить сложившуюся ситуацию помог друг детства отца – наш босс, приютив нигилиста. В результате чего у спорщиков появилась свобода, а у младшего новая возможность – показать себя в деле, самостоятельно открыв журнал. Неплохой старт, и нервировать папеньку при этом не особо предполагалось.
Недельное знакомство показало, Алекс – самостоятельная единица. Настырная, упорная и любознательная. Без стеснения с долей юмора он рассказывал про свою прошлую жизнь, не комплексуя, делился планами на будущее. Открытость и беззлобность, несвойственная русскому менталитету восхищала, а ведь он считался русским.
Родился он в Советском Союзе, а вот отрочество провел в Америке у тётки, старшей сестры его матери. Можно было понять её радость приютить племянника, своих детей у неё не было. Её американский брак как раз пришёлся на момент ослабления железного занавеса, когда после основательных проверок разрешили выезды за границу. Тётку долго не выпускали, но должность её мужа сыграла во всей истории главную роль. Это было время – «время холодной войны» и «время разоружения», когда две сверхдержавы СССР и США вели переговоры об ограничении вооружений и об уничтожении целого класса ядерных ракет среднего и ближнего радиуса действия. В делегации от США и оказался будущий муж тётки Алекса, а переводчицей с советской стороны – сама тётушка, поэтому их отношениям не стали препятствовать, не желая поднимать международный скандал. Но в газетных статьях, про золушку полюбившую принца, не написали, даже на последней странице жёлтой газетенки. Полина, так звали тётушку, уехала в Америку на пмж, а когда Алексу исполнилось четырнадцать, взяла его к себе в небольшой особняк для углублённого изучения английского языка и получения качественного образования. Инициативная женщина. В Америке Алекс закончил сначала колледж, затем университет. Но в последнее время у тётки начались проблемы со здоровьем, она постоянно лечилась в специализированных санаториях и почти не бывала дома. Муж пытался спасти свою Полли от хвори, а хворь больше напоминала тоску, поэтому лечение не давало видимых результатов. Алекс в периоды лечения был предоставлен себе, лишь формально числясь на попечении дядюшки. Последний скупился на воспитание чужого чада. Да и наличие родного сына, делало отношения между ними «если тактичней сказать» – прохладными. Это не могло тянуться вечно и по настоянию родителей, скорее мамы, Алекс вернулся на родину, в Россию. Родительница получила любимого сына, а отец – наследника и продолжателя своих наполеоновских планов. Да и наследство – не разбитое корыто, кроме газеты, на балансе семейки числился ещё московский журнал, парочка ресторанов и загородный клуб.
– Мальчик упакован полностью, – размышляла я, – и ссылка в наш город временная, так для набора опыта. Руководству столичного журнала нужно хорошо ориентироваться в возглавляемой теме. И, заматерев в провинции, он без колебаний рванет на московские просторы. Интересно, а открыть пару ресторанчиков в нашем городе, ему тоже захочется? Да бог с ним, смелым и флаг в руки.
В результате, взаимного и поначалу вынужденного общения, мы оказались не безынтересны друг другу. Алекс щедро делился опытом и запасом историй, обретенных во время путешествия с тёткой. Я в силу своей профессии в количестве историй не уступала. У меня кроме знания мировых катастроф и чтения груды литературы, существовала фора – шесть лет, эти чертовы шесть лет. А за шесть лет можно сделать многое, даже горы свернуть, если конечно папа работает на динамитовой фабрике, и у него этого динамита… во сколько. Неделя пролетела незаметно. Я влюбилась по уши. Алекс стал кислородом, без которого я задыхалась. Прирастая к нему всё больше и больше, я мысленно стирала в сознании всю абсурдность ситуации с возрастом, придуманную мной. С трудом, но стирала.