С профессором Трокосто мы встречались три раза в неделю и, честно говоря, эта рожа начала мне надоедать, а его лекции – тем более. Каждую пару он смотрел на нас с братом влюбленными глазами и глубоко вздыхал. И каждый раз, заметив наши изумленные выражения лиц, он говорил, что близнецы – это потрясающе и мы в этом убедимся в будущем.
В тот день он пришел и начал читать лекцию, которая потрясла меня до глубины души, потому что до этого он давал только кучи мудацких определений.
– Общие сведения по предмету закончены! – заявил он, окинув нас взглядом. – С этой лекции мы начинаем раздел, изучающий ложь, как уникальное качество человека. Вдумайтесь в это: уникальное качество человека! Ни у кого больше в мире такого качества нет, ни у животных, ни у рыб, ни у насекомых, ни у кого, только у человека. Только человек может орудовать ложью во всех своих деятельностях и желаниях. Ложь, как вы уже заметили, – сильнейшее оружие, если вы умеете правильного его использовать. Если же нет, вы будет осмеяны и уличены во лжи. А это говорит о том, что вы допустили серьезную ошибку, а не о том, что врать – не хорошо. Никогда не надо бояться врать, вы должны уметь это делать, чтобы выжить в обществе. Умение лгать – это идеальное качество, которое поможет вам жить легко и непринужденно. С этого урока у нас начинается теория практики лжи. Врать – не стыдно, это нужно. Что есть ложь? Это самая сильная вера. Врут все, начиная от высокопоставленных политиков (они врут, кстати, как боги лжи) и заканчивая детьми. Ложь слишком важна в нашей жизни. Вы посмотрите, что дети первым делом начинают говорить – мама, папа… я умею летать. Дети лгут, не останавливаясь и их надо поощрять за это, а не ругать и не делать выговоры, потому что им дальше жить. Не существует лжи, которая не несет в себе позитивные исходы. Если вы предпочитаете правду, то в результате жить будете только с ней и ни с чем больше, а ложь даст все – деньги, машину, дом, семью и все такое. Обычно девяносто восемь процентов населения делает выбор в пользу лжи. Лгать – это искусство, которому надо учиться не один день, одно из самых тяжелых и трудных искусств. Как девушка может хорошо прожить безо лжи? Им, кстати, лучшего всего, природа позаботилась об этом, наделив их хитростью. А как мужчина сможет прожить в достатке безо лжи? Как изменить своей девушке, прийти домой и остаться безнаказанным? Как спрятать деньги друг от друга, сказав, что их нет, и чтобы вам поверили? Ложь – это фундамент семьи…
У меня ползли брови наверх. Казалось, что я сплю, и мне все это снится, просто надо ущипнуть себя и проснуться. Ложь – святое? Как такое могло случиться? Почему наша мать учила нас с братом другим вещам? Получается, весь мир живет и развешивает друг другу макаронные изделия на все выпирающие места. Настолько все обнаглели и заврались, что решили ввести эти предметы в университеты, готовя студентов к «идеальной» взрослой жизни. Совсем оскотинились! Нет, я не святой и не безгрешен, но то, что в том университете настоятельно рекомендовали делать – это закат цивилизации. Они просто избрали легкий путь выживания. Я не гоняюсь за тяжелыми путями, но строить свою жизнь на мерзких советах профессоров – ошибка, причем очень серьезная. Конечно, излишний героизм –сказать: у меня нет крутой тачки, я зарабатываю копейки, разгружая фургоны и вагоны, моя жена ходит, как бомж. Но я раньше и не задумывался, что крутизна строится на вранье, а получается, что это так! Все, у кого есть много всего, скорее всего добились не совсем честным путем, да скорее ни хрена не честным, а потом во всех газетах и по телику сочиняют трагичные истории тяжелого детства, безотцовщины и тому подобную чушь, а люди еще и верят. Профессор был прав! Весь мир врет. Но ведь это не лучший выход из хренового положения! Мне кажется, что правдой действительно можно было бы неплохих результатов добиться. Просто тогда бы все получали по заслугам, а не по крутому умению врать: чем лучше соврал, тем выше пост и зарплата.
Женщины, продажные твари, готовые продавать свои никчемные тела за минимальную прибавку к такой же зарплате, при этом они отказывают симпатичным парням, потому что они не могут ничего дать. Но зато раздвигают ноги перед шефом, который похож на бородавочника, в лучшем случае. Потом они приходят домой, смотрят мужьям в глаза и врут, бесподобно врут! Сам Трокосто бы позавидовал им! Мужья не лучше: машины ломаются, на работе задержали, куда-то послали, проспал остановку – все это новые названия старых делишек, то есть они трахают малолетних дур за чупа-чупс, а женам рассказывают эти отговорки. А может быть, все знают, что все врут друг другу, просто всем плевать? Так же проще и лучше! Ведь так получается? Раз этот мудак с лысой головой рассказывает нам о том, как и кого обмануть, значит – это известный факт, приемы и правила! Значит, все знают! И всем насрать! Да здравствует святая ложь!
– Профессор! – обратился я к нему. – Скажите, а почему люди все время врут? Почему они так старательно избегают правды? Раз все знают о проделках друг друга, почему нельзя сказать то, что происходит на самом деле?
– Люцифер? – спросил Трокосто, заостряя на мне внимание.
– Нет, сэр. Гавриил. – Ответил я.
– Гавриил, так Гавриил. Правда, как таковая, несет в себе сильную эмоционально-душевную боль, психологические переживания, что, несомненно, является кинжалом для эгоизма и самолюбия. Поэтому правду предпочитают не замечать. Если бы вам предложили взятку с приличным количеством нулей за то, что вы расскажите превосходную ложь, допустим в суде. Чтобы вы выбрали? Ведь лучше заучить пять слов и их порядок и на следующий день у вас будет две женщины, дорогая машина и так далее. Если же вы откажетесь, то останетесь никем, да еще и, возможно, с пулей во лбу. Видите ли, мистер Прей, не всегда у людей есть право выбора: врать или сказать правду. Люди, работающие с общественностью, врут идеально, и к тому же у них нет того самого выбора. Утром к ним пришли и сказали, что говорить, как и о ком. Именно поэтому я предлагаю вам здесь совершенствоваться в безграничном искусстве. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос!
К моему великому несчастью профессор был прав. Планета Земля вырастила на себе царство блох, которые будут скакать на какую угодно высоту и длину, лишь бы только выжить. По известным причинам эти блохи быстро размножаются и разбегаются повсеместно. И к еще большему сожалению, Земля позволила расплодить антибиблейские чувства и эмоции. Несколько тысяч лет писались книги, выдумывались пророчества и проклятия, слагались мифы и легенды, чтобы удержать безнравственного человека от идиотских ошибок, не допустить, чтобы его сознание опустилось до уровня паразита блохи. Столько тысяч лет – все напрасно! Кто-то где-то обложался! И из-за этого я должен был сидеть и учить ту чушь, чтобы потом устроиться на работу хотя бы со средней зарплатой.
Роза внимала каждому слову, звучавшему в аудитории, впитывала, как иссохшая почва влагу. А я очень боялся спрашивать ее: с какой целью она всасывает в себя эту влагу? Чтобы просто попить и забыть потом? Или… чтобы воспользоваться и выжить? В любом случае, у меня были причины для переживаний. После таких пар в университете я заметил, что у меня появился страх и недоверие. Мне казалось, что все хотят обмануть, разыграть меня чисто для практики по предмету Трокосто. Особенно я боялся шутливого шага Розы. Что же происходит, когда человеку говорят, что врать – это круто? Он начинает врать, а ты пытаешься понять, где то, что надо слушать, а где то, что не достойно оказаться даже на туалетной бумаге. И так как женщины всегда были хитрее, то после таких лекций, они вообще с ума сойдут от вселенского простора действий. Роза была почти женщиной. Еще несколько лет и из наивной, лопоухой девушки вырастет хитрая и коварная женщина. И именно в том университете девушек готовили к жизни настоящей женщины, а не к жизни добродушного тела с грудью.
Люциферу становилось все тяжелее, и я это видел. Каждый день ему давался с жуткими усилиями. Если бы ему надо было ходить в бар и пить ежедневно, то настроение у него было бы значительно лучше. Люц вообще после каждой пары жутко смеялся над очередной жизненно-важной темой лекции. Желание приходить в университет становилось более дряблым и дряхлым, но пока он таскался.