Литмир - Электронная Библиотека

– Матримониальных. То есть речь идет о браке.

– Это что, латынь? – уставился он на пожилую даму.

– Возможно, – смутилась Варвара Михайловна. – Но это совершенно неважно! А важно то, что вы в ваши годы…

Звоницкий вздохнул. Дело в том, что домработница появилась в его жизни, когда он только что вышел из больницы. Тогда Глеб с трудом передвигался, тяжело опираясь на трость, и не снимал темных очков в любую погоду – взрывом ему повредило сетчатку глаз. Варвара Михайловна принялась заботиться о нем, продолжала заботиться и сейчас и совершенно не желала замечать, что перед ней вовсе не беспомощный одинокий инвалид, а нормальный здоровый (ну почти) мужик, которому даже полтинника не исполнилось! Ее удушающая забота порой так раздражала, что ветеринар подумывал, не расстаться ли с милейшей Варварой Михайловной. Особенно часто такие мысли посещали Глеба, когда пожилая дама пыталась устроить его личную жизнь. Но он быстро остывал. Домработница была необходимой частью его жизни, обеспечивая крепкий тыл и позволяя не думать о том, что будет на ужин после тяжелого трудового дня. И еще одно останавливало ветеринара. Он знал, что Варвара Михайловна – глава большого и бестолкового семейства, состоящего сплошь из женщин. Домработница была, так сказать, «матриархом», и лишить ее на старости лет заработка – кстати, весьма неплохого – было бы просто жестоко. Поэтому Звоницкий перевел разговор на другую тему:

– Как поживает ваш внук?

Шестилетний Алеша был властелином бабушкиного сердца, кумиром семейства, и рассказывать о своем внуке Варвара Михайловна могла часами. Но сейчас она почему-то тяжело вздохнула, и глаза ее наполнились слезами.

– Что? – заволновался Глеб. – С вашим мальчиком что-то случилось? Он заболел?

Домработница промокнула слезу уголком кипенно-белой салфетки и с чувством проговорила:

– Спасибо вам, Глеб Аркадьевич!

– За что? – испугался Звоницкий. Он, кажется, пока еще ничего не обещал…

– За чуткость, – всхлипнула Варвара Михайловна. – Вы необычайно чуткий человек! Каждое утро я говорю себе и своим домашним, как же мне повезло, что именно вы взяли меня на работу!

Глеб невольно скривился. Он бывал разным – то чутким, а то совершеннейшей свиньей и равнодушной скотиной – по крайней мере, именно так утверждала его бывшая супруга.

– И что же вам отвечают ваши домашние? – спросил он, чувствуя себя чрезвычайно неловко.

– Что да, мне очень повезло.

– Так что там с Алешей? Он болен?

– Третий день ничего не ест и почти не спит, – горестно закивала Варвара Михайловна.

– А температура? Температура нормальная?

– Алешенька просто-напросто переживает, – всхлипнула домработница. – Он нервный и чувствительный мальчик, а тут такое несчастье…

– Какое… несчастье?

– Понимаете, на день рождения Алеше подарили котенка. Смешная такая лопоухая зверушка. Но кошка породистая и дорогая. Мы всей семьей откладывали деньги, потому что мальчик очень просил. Моя дочь Кира купила котенка, Алешенька был так рад…

– С котенком что-то случилось? – догадался Глеб.

– Три дня назад он вдруг начал странно себя вести. Не ходит в туалет, все время плачет. И Алешенька все время плачет… – пожаловалась Варвара Михайловна.

– А к ветеринару вы кота водить не пробовали? – потрясенно уставился на нее Звоницкий. – Говорят, помогает.

Он чувствовал, как в нем поднимается волна раздражения. Ему постоянно приходилось сталкиваться с такими вот хозяевами, которые три дня «маринуют» несчастное животное дома, наблюдая за его страданиями, – еще бы, пожаловаться оно ведь не может! – вместо того чтобы хватать больного под мышку и мчаться в ближайшую «ветеринарку».

– К примеру, в мою клинику от вашего дома можно доехать за пятнадцать минут. Клиника, кстати, открыта с восьми утра до восьми вечера. Специально, чтобы работающий человек мог успеть попасть на прием!

Домработница посмотрела на Звоницкого, который продолжал кипятиться, и сказала:

– Так и знала, что вы будете нас ругать. Дело в том, что я весь день занята работой, Варенька и Машенька учатся, Танечка в ночную смену, а моя дочь Кира не любит выходить из дома. Так что отвезти котика к врачу было просто некому, понимаете?

Звоницкий вдруг поднялся. Поскольку роста в нем было метр девяносто, выглядело это настолько угрожающе, что домработница даже попятилась. Но Звоницкий только устало вздохнул и скомандовал:

– Выезд через пять минут. Попрошу не задерживаться.

– Вы куда-то уезжаете на ночь глядя? – изумилась Варвара Михайловна.

– Так точно. Уезжаю. К вам домой, посмотреть, что там приключилось с вашим котом…

Она всплеснула руками и побежала переодеваться.

Серебристый «Мицубиси Паджеро» с ручным управлением за пятнадцать минут домчал ветеринара и его домработницу до пункта назначения. Означенный пункт – а именно жилище Варвары Михайловны – представлял собой шестнадцатиэтажку, затерянную среди десятков точно таких же в гигантском кластере новостроек. По иронии судьбы или благодаря чьему-то странному чувству юмора, улица с одинаковыми домами носила гордое название «проспект Строителей» – совершенно как в старом фильме.

Вечер дышал прохладой. Звоницкий остановился, задрав голову, и принялся изучать многоэтажки. Домработница суетилась на заднем сиденье «Паджеро», собирая свои многочисленные сумки и пакеты.

Тут кто-то больно ткнул Звоницкого в поясницу. Последний год выдался у Глеба чрезвычайно богатым на всякие криминальные события, поэтому он резко обернулся, готовый дорого продать свою жизнь.

Но на тротуаре стоял вполне безобидный человечек. Незнакомец был одет в сандалии, белоснежные носочки, чистые мешковатые шорты и майку с изображением покемона. Глеб напрягся и припомнил, что этого желтого монстрика с хвостиком в виде молнии звали, кажется, Пикачу. Не так давно один юный хозяин четвероногого пациента просвещал ветеринара… На голове у незнакомца была старая милицейская фуражка с резиночкой под подбородком. В руке он сжимал подобие жезла сотрудника автоинспекции – палку, обмотанную серебристой кулинарной фольгой. Человечек помахал жезлом и пробормотал что-то, строго глядя на Звоницкого. Определить возраст незнакомца не представлялось возможным. При первом же взгляде на него становилось ясно, что у него синдром Дауна.

– Глеб Аркадьевич, извините, ради бога, не сердитесь на него, – забормотала подоспевшая домработница. – Это Сережа. Он совсем безобидный.

– Да я и не сержусь, – пожал плечами ветеринар. – Просто он ткнул в меня своей палкой.

– Это он вам намекает, чтобы вы переставили машину, – улыбнулась Варвара Михайловна. – Сережа воображает себя милиционером. То есть полицейским. Точнее, сотрудником ГАИ. То есть ГИБДД…

Звоницкий жестом прервал окончательно запутавшуюся домработницу и произнес:

– Я припарковался нормально, правил не нарушал. Давайте оставим Сережу в покое и поднимемся наконец к вам. Время позднее, знаете ли.

Варвара Михайловна окончательно сконфузилась и заторопилась:

– Конечно, конечно, извините меня… Вот сюда, в этот подъезд, пожалуйста.

Квартира ее находилась на последнем, шестнадцатом этаже. Лифт поднимался долго, и они старательно смотрели в разные стороны. Пялиться друг на друга было неудобно, а говорить не о чем.

Домработница открыла дверь ключом. Точнее, ключами, которых у нее оказалась целая связка. Она отпирала один замок за другим, а Звоницкий злился и недоумевал: ради чего небогатой старушке такая солидная коллекция замков на двери?

Наконец Глеб вслед за домработницей переступил порог и оказался в кольце из прыгающих девочек. Сначала ему показалось, что их очень много, но вскоре выяснилось – только две. Шуму от них было, как от выводка тойтерьеров.

– Бабушка, бабушка пришла! – вопили девочки, одна беленькая, другая черненькая, вырывая сумки из рук Варвары Михайловны.

– Девочки, успокойтесь, – взмолилась она. – Вы пугаете Глеба Аркадьевича. – И тревожным шепотом спросила у старшей девочки: – Ну как?

2
{"b":"592103","o":1}