Я нервно запахнула отвороты комбинезона.

-Хватит с меня на сегодня брекс-пекс-секса,- передёрнулась я и в моей голове всплыло, искажённое похотью, лицо убийцы. В моей фантазии он вонзал нож в священника ритмично, как в жрицу этот свой, как его..

-Фаллос,- с энтузиазмом педагога-стахановца подсказал Сильвер.

И я вдруг истерично захохотала. И не могла остановиться. Хотя Торин нежно прижимал меня к себе и гладил, и целовал. Не как женщину. Как маленькую испуганную девочку. Которой наконец досталось слишком много, даже для её храброго сердечка.

Всю обратную дорогу он нёс меня на руках. Сначала я всхлипывала и стучала зубами. Потом согрелась и успокоилась. И, наконец, даже задремала, не отнимая, сцепленых на его шее мёртвой хваткой, рук.

-Ну, вот и как мне идти с тобой такой домой?- жалобно спросил он, снова опустив меня на землю.

Хорошо, что я вовремя захлопнула пасть, из которой уже готова была вылететь грубая шуточка, на тему возвращения в "дом-милый дом" лишившейся девственности и воняющей спиртом, а посему вполне взрослой для собственных решений, хозяйки этого самого дома.

-Давай-ка я сама,- и неуверенно поднялась на ноги. То ли настойка оказалась действенной, то ли силёнок добавилось от сна на руках кавалера, а пошла я довольно бодренько.

Было ещё рано. Но Катерина уже гремела кастрюлями на кухне. Она выглянула на стук двери и открыла было рот, уж не знаю для чего, для нравоучения или сочувствия, но я перебила её не начавшийся монолог.

-Нашла я убийцу..

-Катя всплеснула руками, но вглядевшись в мой потрёпанный видок, задумчиво сморщилась и только проводила меня глазами.

Торин тем временем, воровато юркнул вниз по лестнице в мастерскую. Герасим давно перебрался под мягкий бочок Катерины и на скрипучей койке в его каморке теперь обычно обосновывались гости.

Внезапная страсть к одиночеству Торина меня устраивала. Нечего болтать тут без меня. А я просто обязана вымыться и выспаться. Мне ещё здесь истерики не хватало.

Я влезла под душ и, снова всхлипывая, застирала пятна крови на трусиках. Мне опять стало грустно. Не то чтоб я вдруг пожалела о происшедшем, просто пришла мысль, что теперь детство действительно закончилось. А кто и как будет ловить и наказывать убийцу меня не касалось.

Последнее, что я сделала перед тем, как свалиться в койку - подсоединила шунт и скачала на флешку фоточку убийцы, воспроизведённую Сильвером в тот самый момент "жертвенного экстаза". Пусть полюбуются и не задают слишком много вопросов. Может сама ситуация на снимке сделает их менее словоохотливыми и подсократит любопытство.

Представляю себе как намучаются с вопросами, которые можно мне задать скромники, типа Герасима и Тимки. Опять же моё потрясённое состояние, если они вдруг им озаботятся, а я не сумею его скрыть, можно списать на психологическую травму от увиденного. Флешку я оставила у кровати. На тумбочке. Для нетерпеливых. С сюрпризом..

На приём к кругленькому любителю старинных фолиантов, а так же покопаться в душе, я всё таки попала. Коротенько поведала, что виновный в страшном преступлении найден. Озаботятся наказанием за него стороны, репутация которых пострадала в результате происшедшего. Я выбирала безликие, обкатанные, как камни-голыши, фразы, не говорящие ничего более того, что я хотела поведать служителю культа. Почему-то мне не хотелось сообщать о местонахождении секты. Может интуиция говорила мне о чём-нибудь, может банальное недоверие к власти.

Единственное, что потешило мою любознательность, книга, случайно упомянутая в проповеди и послужившая толчком для безвременной гибели священника и действий фанатика - кандидата в вожделенную семейку рогатого самца-производителя.

Знакомый шуганный монашек принёс небольшую книжицу, завёрнутую в мягкую ткань. Глубокий цвет тёмно-синего переплёта скрывал стопку слежавшихся пергаментных листов с непонятными значками. Цена человеческой жизни.

-Молитвенник для дьявола,- высокопарно заявил священник.

Я коснулась листков пальцами. Книга как книга. Только очень старая. При чём тут дьявол? Кто-то собирал и копил знания для людей. Записывал вручную на эти листки, корпя над ними, возможно, ночами, вместо спокойного сна.

-Не книги убивают, а люди,- бесцветным голосом сказала я священнику,- любое знание можно обернуть и в пользу, и во вред. Не мне вас учить, вы и сами всё знаете.

Конечно он знал. Просто провоцируя меня этим названием, он всё таки глянул одним глазком в мою черепушку. Не мог не доставить себе удовольствия.

А предъяву сектантам сделали диггерские патрули. Поймали давешнего любителя борделей и пригласили через него их рогоносца на сходку с верхушкой диггеров и головкой нашего клана. Их, как ответственных за подземку, через которую проник в город убийца и продолжают пользоваться другие члены "лесного сообщества", как дипломатично их обозвали. И Алика, чьей репутации нанесён основной урон.

В качестве ультиматума было заявлено, "..что ни один долбаный любитель природы не будет допущен в город, пока этот лосиный гарем не прикончит психа, замочившего батюшку..".

Эту тираду озвучил даже не Алик, сидевший с видом монарха, а его умник подчинённый, строивший из себя тупого бандюгана, от чего я, присутствовавшая номинально, в соседнем помещении, и прекрасно зная что из себя представляет оратор, умирала от хохота.

Не знаю, на каком муравейнике почил убийца. Может его затрахал в ритуальном скотоложеском ритуале вышеупомянутый лось. Мне о возможности такого непотребства поведал Сильвер. С общеобразовательными целями. Чип не имел никаких сексуальных ограничений, поскольку эмоционально всё таки не мог прочувствовать моего личного к отношения к оным.

Я же, вспоминая громадное животное встреченное в лесу, холодела от ужаса, представив себе подобный ритуал и такую смерть. Впрочем маленькие муравьишки, жрущие тебя живьём, ничем не лучше.

Какую часть тела принесли боссам в качестве доказательства осуществления приговора, я уже даже узнать не пыталась, чтоб не спровоцировать новых ночных кошмаров.

Закон Шехерезады в действии: лучше выдуманные страшные сказки по ночам, чем реальный кол в заднице утром.

Дело десятое. Робинзон отплывает в пятницу.

Уже полгода я не видела Торина. Сказать, что я скучаю, мало. Но во всём виновата только я сама.

Три месяца, до самого моего дня рождения, я усиленно от него бегала. Сначала мне хотелось просто побыть одной. Наверное наша близость действительно случилась слишком рано, слишком неожиданно, да ещё и усугубилась моим лесным приключением.

Опять же, я не понимала что теперь будет происходить между нами. Случится ли это снова? Эмоции потеряли первую яркость и проступили какие-то неудобства и комплексы. Мой характер не давал мне, как обычным девчонкам строить планы по витью гнёздышка. Эта перспектива скорее меня пугала. Мне совсем не хотелось бродить по закоулкам и сюсюкаться, а также жаться по углам, как это делали Ксеня с Петькой.