— Когда звёздный металл и лунный оказываются поблизости друг от друга, но высокоспециализированные магические поля предотвращают их реакцию, происходит нечто чудесное. — И я уже знала, что это за «чудесное» нечто. Перед моими глазами лунный камень прошёл в непосредственной близости от того расстояния, при котором запускалась реакция. На этот раз камень засветился, и я увидела, как белёсые духовные испарения всасываются в металл. Он начал расти… быстро. Куб стремительно расширился и превратился из небольшого слитка в сияющий небесный фургон. — Масса звёздного металла увеличивается в десять тысяч раз.
Я уставилась на кобылу.
— Ты с ума сошла. Ты хочешь поймать его?
— Конечно, — холодно ответила она. — Хорс разработал метод прямо перед самым концом, хотя он никогда не был способен создать щиты, которые бы подошли для перехвата. — Она улыбнулась и пожала плечами, будто это было нечто незначительное. — Том — так почему-то назвали тот снаряд из лунного камня — будет топливом для полного восстановления Ядра. Каждое здание. Каждая фабрика. Всё будет заменено неразрушимым звёздным металлом. Вполне достойное начало для возрождения Эквестрии, как по-твоему?
— Ты хочешь остановить Горизонты, — сказала я, всё ещё не до конца веря в это. — Почему тогда ты так одержима ЭП-1101?
— Траектория выстрела Троттенхеймера не подходит для перехвата, — спокойно ответила она. — На дисплее появилось Ядро, от центра которого поднимался конус. — Том должен спускаться в пределах десяти градусов от вертикальной оси Ядра, чтобы модифицированные ПРИЗМА-щиты могли его поймать. — в пределах конуса, спускаясь под крутым углом, побежала пунктирная линия и, когда она достигла дна, мгновенно появилось восстановленное Ядро. Изображение сбросилось. — Если же Горизонты отключатся на несколько часов раньше, или слишком поздно, как это, вероятно, и случится… — на этот раз пунктирная линия прошла под более пологим углом и пронзила землю вдоль реки. Вся картинка исчезла во взрыве, сменившись черепом и перекрещенными костями из дыма. — К тому же мне нужен полный контроль над субгармониками Токомеир, чтобы придавать звёздному металлу необходимые формы. В противном случае, даже если нам достаточно повезёт, чтобы перехватить снаряд, металл просто примет ту форму, которая была запрограммирована в Токомеир в последний раз.
— Разве это недостаточно безумно? Почему бы просто не остановить его? — в отчаянии спросила я.
— Остановить? Что ж, это, конечно же, было бы возможно. Даже просто, — задумчиво протянула Когнитум, постукивая по губам кончиком крыла. — К сожалению, это отбросит мои планы по спасению Эквестрии лет на двести. Маловероятно, что Ядро сможет восстановиться раньше, а без восстановления Токомеир, все эти фабрики будут лишены энергии. Нет, самым эффективным решением будет именно поймать этот снаряд.
— И тебя не волнуют все те жизни, которые могут быть потеряны, если ты промахнёшься? — выпалила я. Кобыла снова нахмурилась.
— А тебя не волнуют все те жизни, что пострадают во время междуцарствия? — возразила Когнитум. — Если это сработает, Пустошь уступит восстановленной Эквестрии на двести лет раньше. — Кобыла пожала плечами. — Они, прежде всего, должны быть благодарны, что я делаю это для них.
— Ты не Луна, — покачала я головой. — Ты можешь быть частью её разума, но ты… вещь! Копия. У тебя нет души. Ты скорее Найтмэр Мун, чем… чем… — Вот дерьмо… Она хмуро глядела на меня, а мой разум лихорадочно работал. Если Луна… Принцесса Луна… действительно была Найтмэр Мун, меня поразила догадка. Война с зебрами. Смерть. Бомбы. Даже это! Хуже того, это означало, что, либо я не должна ничего делать и, возможно, тем самым убить моих друзей и моего ребёнка, либо должна помочь величайшему монстру в истории Эквестрии.
Жестокий выбор…
— Нет души? — холодно переспросила она, тряхнув гривой. Мы миновали внутреннюю спираль и впереди разлилось то неистовое белое сияние. — Блекджек, я контролирую гораздо больше душ, чем ты можешь себе представить.
И в этот момент мы вошли в сияние, в пространство между спиралей, и оказались окружены метелью из кружащихся белых пылинок. Пылинки душ кружились в том же направлении, в каком заворачивался шпиль. Их было так много, что за ними сложно было что-либо разглядеть. Должно быть их здесь были миллионы. Десятки миллионов. Все пойманные в ловушку Токомеир.
— Как же ты можешь позволять им оставаться в ловушке? — мрачно спросила я.
— Передай мне ЭП-1101 и, возможно, я смогу свести на нет поле ХМА Токомеир, — вкрадчиво произнесла Когнитум. Взмахом крыла она указала на миллионы душ. — Всё это просто побочный эффект, из-за того, что аппарат плохо откалиброван и неэффективен. С восстановлением контроля, можно будет в два счёта сгладить излучаемые им арканомагические частоты.
Разрывание души было побочным эффектом?
— Ты думаешь, это всего лишь своего рода авария? — возразила я. — Эта штука — зло, Когнитум! Разве ты не видишь?
Она страдальчески вздохнула, как вздыхала моя мама, когда пыталась втолковать мне, что я должна работать на уровне «В» каждый день, а не только тогда, когда мне этого хотелось.
— Для многих, Блекджек, именно ты — зло. Я не собираюсь тратить своё время на банальные обвинения в злобности, — спокойно сказала Когнитум. — Является ли захват душ неудачной и опасной авантюрой? Конечно. Можешь называть это злом, но от этого ничего не изменится. Понимание процесса. Его совершенствование. Вот, что на самом деле может помочь другим. Я собираюсь использовать это устройство. В противном случае получится, что все эти пойманные души страдают ни за что.
Как же это похоже на знакомую довоенную дерьмовую пропаганду.
— Не лучший способ убедить меня отдать тебе ЭП-1101, — пробормотала я, когда мы приблизились к огромной игле, свисающей из центра потолка пещеры. По рёбрам внутренней спирали пробежала молния, десятком золотых тридцатиметровых разрядов ударив во внешний шпиль, что, отходя от главной иглы, расширялся книзу. Они были подключены к путанице кабелей, трансформаторов и мачт из звёздного металла. В потолке зияла пробоина и я могла поклясться, что через неё можно было разглядеть белые обводы центра Министерства Стиля, стоящего в полутора километрах над нами.
— Хех. Чем это так? — полюбопытствовала я.
— Башней Шэдоуболтов, — довольно язвительно отозвалась Когнитум. — Когда ты сжимаешь что-то настолько массивное в сферу, диаметром в пару метров, и позволяешь ему на полной скорости врезаться в землю, последствия могут быть довольно ощутимыми. Мехаспрайтам пришлось жевать её почти месяц, чтобы возместить причинённый тобой ущерб. С тех пор эта пещера куда менее стабильна, чем это должно быть.
— А. Ну да. Жаль, что так вышло, — пробормотала я, жалея, что эта штука не грохнулась прямо на её главный компьютер.
— Я думаю, хотя бы от части ты так и думаешь, — несколько удивлённо ответила кобыла. — Прикосновение к твоей душе, как бы это ни было невыносимо, всё же оказалось довольно познавательным. Жаль, что я не сделала этого раньше. Может тогда мы могли бы стать хорошими друзьями.
Да уж. Может быть.
— Почему же касаться моей «чистейшей Блекджековости» так невыносимо? — спросила я из своей капсулы. — Я знаю, что я не самая лучшая пони, но…
Это заставило моё старое тело рассмеяться.
— О, богини. И я знаю, что ты думаешь и об этом тоже.
Покачав головой, Когнитум вздохнула.
— Разум определяет, кто ты есть. Душа же содержит самую твою суть, — прошептал из своей капсулы Снипс. — Когда разум и душа не находят согласия, результаты разрушительны.
— Даже я бы лучше не сказала, — кивнула Когнитум. — Застряв в машине, я обладала всеми моими старыми мотивациями, но мне не хватало моей истинной сущности. Когда я поместила себя в твой мозг, неправильность этого оказалась ужасающей. Даже мучительной. Ты повреждена, Блекджек и даже мне с этим не справиться. Даже простое принятие твоего тела наполнило меня таким чувством вины, что я едва могла стоять. — Она взглянула приближающемуся пункту нашего назначения, специальной площадке на кончике иглы. — К счастью, скоро я стану целой и завершённой, с неудержимым телом, острым интеллектом и… ну… — она чуть самодовольно пожала плечами. Что «ну»?