- Что же ты не прервал? Ладно, - Сата прервала попытку старосты возразить, - я пошла.

- Стой! - приказал Таш.

Сата вопросительно посмотрела на него. Крепкая фигура старосты немного нелепо смотрелась в белом халате.

- Зачем ты приходила? - едва слышно спросил Таш.

- Каро просил меня поглядеть на смотрителя склада, - улыбаясь, ответила Сата.

- Зачем?

- Какой-то интерес возник у него к нашему Каро.

- И?

- Я долго стояла в переулке у самой площади и считывала Владислава...

Таш посматривал на датчики на стенах.

- Он хотел увидеть Каро. Очень сильно и страстно этого желал, без агрессии и какой-либо угрозы. Я сообщила Каро...

- Не слишком ли вы заигрались с ним?

- О чем это ты? - осеклась Сата.

- Вы рискуете, пользуясь своими возможностями, - негодовал Таш, стараясь особо не выказывать эмоций.

- Не горячись, староста. Каро не мальчик и получше тебя знает, как тут все устроено, - Сата отбила нападение. - Каро не пришел на площадь. С чего бы ему там быть. Ему ведь никто не пишет. А Владислав был, как всегда, доброжелателен со всеми, - Сата говорила, осторожно подбирая слова.

- Я пригляжу за Владом. Попадусь ему на глаза, может что сумею выболтать из него, - рассуждал Таш.

Сата скептически смотрела на Таша. Староста не умел вытягивать информацию, не пользуясь своими коронными запугивающими методами. А смотритель склада был не из тех, кого мог запугать зверь на привязи у Кроберг.

Глава 5. Мытарства

Холод позднего вечера выползал из леса, пытаясь в очередной раз взять приступом беззащитные дома без окон. Шакирд спустился с крыльца. В руках у него был открытый конверт с тремя листами. Он прочел их, направляясь домой, после того как поставил свою подпись в книге учета почты. Шакирд знал, что там. Он ждал этого письма три месяца с тех пор, как отправил своему брату письмо о помощи.

С братом Шарамом они не виделись и не общались больше шести лет. Ровно столько Шакирд находится в резервации. Связь с единственным родным человеком на той стороне оборвалась в тот день, когда Шакирд получил первое и единственное письмо от брата, в котором тот отказывался от него и заклинал больше не писать ему. Шакирд дословно помнит то короткое письмо. На протяжении многих недель он перечитывал его, пытаясь понять мотивы своего брата, оставившего его здесь в одиночестве. В те дни у Шакирда перерождалась не только «белая язва», но и все его естество. Все, кем он дорожил, поступали также, как и Шарам - они не верили в его выздоровление и перестали писать. Шакирд старался не винить их в малодушии. Через что всем им пришлось пройти, после того как выяснилось, что он болен «белой язвой», можно было только представлять. Месяцы карантина, долгие и болезненные анализы для тех, кто контактировал с больным. Все работало на то, чтобы все, кто остался с внешней стороны забора, как можно быстрее забыли о тех, кто существует внутри него.

Шакирд достал из конверта мятый листок бумаги, исписанный мелким почерком с двух сторон. Это был путанный и такой родной почерк брата. Шакирд никогда не забывал его, хотя уже и не надеялся его увидеть. Свет из окна аккурат падал на руку с письмом, едва освещая непонятный почерк путаных слов. Но Шакирду было достаточно смотреть на него и знать, что этого листа бумаги коснулась рука его брата. Он смотрел на письмо с каменным лицом, пытаясь осознать то, что в нем написано, пытаясь поверить тому, кто однажды отказался от него. Но это был ответ его брата на письмо, которое три месяца назад он отправил ему по старому адресу.

- Воздух гораздо теплее, когда в мире есть те, кто нас ждет, - из густого мрака улицы безликой тучей вынырнул Таш.

Его седые волосы заискрились в тусклом свете окна, когда староста прошел мимо Шакирда.

- Он ответил, - быстро поравнявшись с главой Деревни, тихо произнес Шакирд.

Несмотря на крепко сложенную фигуру Таша, Шакирд все же был глыбой, превосходившей старосту и по ширине и по высоте. Глыба камня на ножках шептала, сотрясая воздух, пытаясь справиться с басом, мешающим говорить тихо.

- Теперь я могу взять с собой Надю и Сашу, - великан провел рукой по белому затылку, пытаясь хоть как-то совладать с нарастающим волнением.

Таш поднял голову, чтобы заглянуть здоровяку в глаза. Во мраке, его зрачки поблескивали, и чем темнее становилось, тем сильнее искрились глаза.

- Твои глаза пугают, - безразлично констатировал Таш.

- Они повышают дозу с каждым разом. Тренировки с Каро - единственное, что сдерживает меня.

- О, а когда физические упражнения перестанут помогать, ты засияешь как праздничная елка? - едва слышимо говорил Таш.

- Я понял к чему ты клонишь, - в этой тишине у Шакирда не было шансов даже огрызнуться.

Он посматривал на датчики на стенах домов, которые наливались зеленым светом, как только они проходили мимо них.

- Во мне много активаторов не по моей вине...

- Тут ты ошибаешься, Голиаф.

Шакирд фыркнул.

- Я сглупил в тот раз, но Каро же сказал, что мы успеем.

- Каро наивен и верит в успех. Я же смотрю на тебя и вижу ходячую свечку, которая не может контролировать себя.

Таш заглядывал в окна домов. Он подолгу останавливался у некоторых из них и смотрел на то, что делают жильцы. Завидев пристальный взгляд старосты, деревенские пытались побыстрее уложиться в кровати или скрыться в кухне, куда взору старосты было не попасть.

- Я уже за все извинился, Таш, - грубо выпалил Шакирд, - и не тебе меня моськой тыкать в лужу.

- Не мне. Но вы сами уткнетесь, когда придет время.

- Каро сказал, что они не помешают.

- Если все произойдет как того хочет Каро, то с нами пойдет весь здешний детский зоопарк. Но ты не хуже меня знаешь, что это утопия.

- То есть я не могу их взять?

- Можешь, - вдруг ответил Таш.

Шакирд запнулся, не ожидая подобного ответа.

- Только сказал ли ты об этом своей жене? - Таш посмотрел Шакирду в глаза. - Сказал ли ты Наде о том, что есть крохотная, почти нереализуемая возможность изменить наше положение? О том, что никогда не отпускал мысль вырваться из резервации и спрятаться где-нибудь в лесу? О том, что для тебя жизнь в бегах и вечном страхе важнее сытого и мирного существования здесь? Ты, конечно, сказал ей о том, что ее ребенку, родившемуся в лаборатории, важнее жить там... в мире, где, увидев белые отметины на ее руках, ее быстрее пошлют на смерть, чем вновь вернут сюда? Ведь таких как мы сжигают.

У Шакирда тряслись руки. Он еле сдерживал свой гнев. Ему хотелось обрушить на старосту молот своего кулака, чтобы зазнавшийся цербер профессорши прекратил строить из себя короля положения.

- Ты ведь не сказал, - Таш не задавал вопроса.

Он знал, что у Шакирда так и не хватило смелости рассказать об их планах своей жене.

- Ты не сказал ей, потому что знаешь, что Надя не хочет того, чего хочешь ты. Ей не нужна жизнь, которую мы все оставили там. Ее жизнь здесь и ее зовут Саша, а не Шакирд. Зачем рисковать всем что ты имеешь ради тех, кому это не нужно?

- У меня есть письмо, - сжимая в руке конверт, произнес Шакирд как можно тверже, насколько позволял шепот. - И именно оно поможет нам скрыться.

Таш остановился возле очередного дома. Заглядывая в окна, он продолжил:

- Твоя весточка из внешнего мира - залог нашего спасения. И ты лучше меня знаешь, что ты не готов от него отказаться в угоду ее желанию остаться здесь. И если все действительно так, как ты сказал, то сегодня у нас появился реальный шанс уйти от ищеек, когда за нами их пошлют. Думай, Шак.

Таш смотрел на него и отчетливо видел, как в искрах его светящихся зрачков злость мечется с безысходностью.

- Думай хорошо. Потому что времени у нас осталось очень мало.

Таш похлопал его по плечу и пошел дальше по улице.

Шакирд остался наедине с ночью, которая поглощала спящие дома, но даже ее прожорливости не хватало чтобы проглотить мечущегося Голиафа. Он стоял как скала посреди дороги, опасаясь даже шелохнуться. Мысли бились в такт тяжелым ударам сердца и письмо, долгожданное и желанное, жгло ему руку.