Стайн откинулся на кресле и задумался. Я молчал. Он неторопливо налил мне и себе и подняв свой бокал сказал:
- Я хочу выпить за вас. Люди очень редко настолько со мной откровенны. Признаюсь, увидев вас сначала, я подумал, что вы обычный молодой человек 23 века. В меру начитанный, в меру серьезный. В меру воспитанный. Проблема нашего века, что основная масса людей живет в меру. Все в меру. Немного читает. Немного старается заработать. Немного думает, - он усмехнулся. - Зато много говорит о себе. Наше же поколение искало смысл. Мы жили на смене эпох и не успели привыкнуть к невиданной дотоле свободе. Предыдущие смыслы рухнули, а новых нам никто не дал. И каждое, прошу прощения за выражение, дерьмо стало считать, что оно имеет какие-то мифические права. И что можно издеваться над теми людьми, кто начал задавать вопросы, а стоит ли этому дерьму вообще давать столько прав. Но самое страшное, каждый уверился в том, что имеет исключительное право на правду. Ведь только они знали истинную правду, другие же, кто считал иначе, автоматически становились врагами. "Неверными", "фашистами", "расистами", "сексистами", "лефтистами". В то время, новые ярлыки возникали чуть ли не каждый месяц.
Стайн ненадолго замолчал.
- Истерия свободы в конце концов и погубила западную цивилизацию. И если бы не кровь, которой мы залили планету, если бы не жестокость, с которой мы насаждали новый порядок, все, что строилось сотни лет, вся цивилизация здравого смысла просто бы исчезла, - он отпил из бокала. - Я заметил, что вы пытаетесь абстрагироваться от аристократии, хотя сами происходите из довольно влиятельной семьи. От самой концепции, что людьми до сих пор кто-то управляет. Что кто-то, какое-то меньшинство указывает большинству, что делать. Но мы уже это проходили. Время оглушающей свободы. Когда каждый считал, что именно его правда и есть истина. Чем это закончилось, не мне вам рассказывать..., впрочем, не буду больше вас утомлять стариковским брюзжанием. Как вам отдыхается у нас?
- Спасибо, замечательно.
- Ну тогда наслаждайтесь законным отдыхом. Вы ведь только завершили восьмимесячную вахту?
Я кивнул головой. Стайн поднялся с кресла и протянул мне руку.
- Было очень, очень приятно с вами пообщаться. Я горжусь, что у моих детей такие друзья.
- Спасибо.
Я пожал ему руку и попрощавшись вышел из библиотеки. Внутри меня все ликовало. Не сдрейфил перед самим Стайном. Ааааа, есть еще порох в пороховницах значит. Я бегом взбежал к себе в комнату. Достал из холодильной камеры бутылочку пива и отпил добрую четверть. Радость от разговора с таким большим человеком все еще не отпускала меня. Я вдруг резко захотел увидеть Мышатину и поделиться с ней своей наивной радость. Сбежав на первый этаж и остановился в гостиной. В доме царила полная тишина. Покрутив головой по сторонам я несмело сказал: "Ирма?". Никто не отозвался. Меня озарило. Я посмотрел на маленькую пластину с переливающимся внутри золотым гербом семьи Стайн, приложил к ней пальцы и сказал чуть громче: "Ирма!".
Раздались негромкие шаги. В гостиную вошла другая девушка-андроид. Она присела и спросила вежливым голосом: "Господин! Чем я могу вам помочь?".
- Слушай, а как мне Алису найти, ну моего робота? - спросил я.
Девушка улыбнулась и сказала: "Следуйте за мной, пожалуйста!". Мы вышли из дома и двинулись по направлению к светлому, небольшому зданию под красной, черепичной крышей. Навстречу уже бежала Алиска. Я забыл, что андроиды связываются друг с другом по внутреннему каналу, и сначала удивился. А затем радостно бросился к ней.
- Ааааа, Зая! Как я скучала - закричала Алька и подпрыгнув обхватила меня руками и ногами. Я быстро-быстро потер ей спинку.
- Как ты мой ребенок? Я тоже скучал. - с неподдельным восторгом я гладил ее по голове. Алиса слезла с меня и засмеялась:
- Хорошо, Зайка. Я помогала Аскольду ухаживать за розами. Так интересно! Он сказал, когда мы будем уезжать он мне одну подарит!
- Идем, - я взял ее за руку, и мы пошли по неширокой тропинке вглубь парка.
- Забыл про меня. Не любит. Хочет бросить, - капризным голосом обиженно произнесла Аля.
Я улыбнулся:
- Ну что ты такое говоришь, конечно скучал, просто времени не было тебя навестить. Здесь столько всего произошло. Слушай, госпожа хочет поехать с нами. Ты не против?
Аля радостно захлопала в ладоши:
- Аааа, конечно Зайка. Она красивая. И хорошая, я ведь ее расстроила, а она на меня больше не сердится. Я научу ее собирать цветы и разжигать костер!
Я потрепал ее по голове. Тропинка круто забрала вправо, и за поворотом обнаружилась дорожка из камня ведущая резко вниз. Мы спустились вприпрыжку и вышли к небольшой светло-голубой чаше искусственного озерца. Я подошел и пальцами потрогал воду, как оказалось теплую, словно парное молоко. Я тут же начал раздеваться. Алиска посмотрев на меня, молниеносно сбросила с себя платьице, и голенькая побежала в занавеси брызг в глубину. Нырнула. Вынырнула через метров двадцать, и с визгом начала беситься в воде. Я зашел с опаской, но убедившись, что дно такое же ровное и песчаное, как и берег, задержав дыхание нырнул под воду. Озеро было неглубоким, и через некоторое время я достал рукой до дна. Алиска со шлейфом темных волос подплыла ко мне и широко улыбаясь, чуть коснулась моих губ. Резкими гребками я выскочил на поверхность и как умудренный жизнью кит упал на спину и заорал от избытка чувств. Алиса накручивала круги вокруг меня. Я перевернулся на живот и схватил ее за ногу. Она взвизгнула и начала лягаться. Мы радостно смеялись.
- Развлекаетесь? - раздался негромкий голос.
Мы с Алисой притихли. На берегу стояла Берта и наклонив голову внимательно рассматривала нас. Алиса сказала: "Госпожа, извините!" и поплыла к берегу. Берта остановила ее рукой: "Не нужно". И стала раздеваться. Она медленно, с вызовом глядя на меня, сбросила с себя одежду. Я смотрел во все глаза на ее обнаженное тело. Она усмехнулась, и вдруг громко закричав, разбежалась и прыгнула в воду. Я удивленно рассмеялся, а Алиска вообще зашлась от смеха.
Берта подплыла ко мне. Смеясь мы начали бороться в воде. Она вдруг обхватила мою шею и впилась в губы долгим поцелуем. Победоносно обернулась на Алису, смотревшую на нас с улыбкой и резко меня оттолкнув упала на спину и проплыла метров двадцать. Затем перевернулась на живот и отточенным кролем устремилась к берегу. Вышла с естественной грацией и упала на теплый песок со вздохом блаженства. Я поплыл к ней. Вылез, постучал по уху пытаясь вылить попавшую туда воду, а потом повалился рядом с Бертой. Взъерошенные облака кремовыми пятнами неторопливо исчезали за кронами высоких деревьев. Девушка закрыв глаза грелась на солнце. Я любовался ей. Она повернулась ко мне, подперла голову рукой и сказала:
- Расскажи, пожалуйста, о себе. Я ведь, если так разобраться, толком то ничего и не знаю. Кроме детских воспоминаний и записей с "квантонов". Что ты любишь, а что тебя злит? Что ты чувствовал после той ночи? Почему с родителями больше не общаешься? Мне действительно интересно.