Некромант долго осматривал взглядом улицу, пока наконец не замер и не направился в противоположную от отеля сторону. И куда мы идем? Оказалось – в ресторан быстрого питания.
– Ты куда?
– В кафе, позавтракать.
– Там зомбяк по городу бродит! Какой завтрак?
– Плотный! Слушай, во-первых, мне надо заесть запах перегара… Во-вторых, я не хочу встретить тебя через пару лет из-за язвы желудка. И в-третьих, может, пока ты будешь жевать, перестанешь наконец шипеть, и я наслажусь тишиной!
Я мрачно наблюдала, как Макс расставляет на подносе картошку фри, салат, гамбургер, наггетсы и кружку пива. Куда в него только лезет?
Наконец порядок расположения еды устроил некроманта, и он с блаженным видом отхлебнул пива. Посмаковал и кинул на меня хитрый взгляд:
– Эй! А ты не должна меня там предупреждать: алкоголь – яд и все такое…
– А косой тебе не позвенеть? – Я откусила кусок котлеты с булкой и поморщилась: гадость какая. – Ты путаешь меня с Минздравом. Это он предупреждает, я занимаюсь теми, кто не слушается. Но тебе обещаю, до цирроза ты не доживешь!
– И что ты сделаешь, когда мы его найдем? – спросил Макс, утолив первый голод.
– Упокою и отправлю на перерождение. Там жизни разберутся.
– Жизни, смерти, – проворчал Макс. – И что, вот так оно? Просто работа? Не жалко?
– Кого? – удивилась я. – Вы же перерождаетесь. Упокоил, проводил душу, посидел, после суда подождал, довел до логова аистов и пошел себе обедать. Ничего сложного.
– Слушай, по блату заявочку примешь?
Я подавилась, и ресторан быстрого питания оказался в шаге от самой страшной антирекламы: «От нашего гамбургера сдохла смерть».
– В смысле? – пропихнув в себя комок мяса и овощей, просипела я.
– Видишь? – Некромант ткнул пальцем в соседние столики. За ним сидела молоденькая фифочка и кормила карманную собачку креветками. – Я тоже так хочу.
– Хочешь в следующей жизни быть девушкой?
Макс чуть не осенил себя крестным знамением.
– Не-е, хочу быть собачкой девушки. Тебя холят, прижимают к груди, носят в сумочке. Ты гадишь где хочешь и ешь креветки, а не размороженный гамбургер. – Некромант с отвращением уставился на пресловутый гамбургер на подносе.
– А еще на них наступают, их кастрируют и усыпляют, когда надоедают. Впрочем, последние два пункта – хоть сейчас, только давай за угол отойдем, а то не поймут.
Макс, кажется, обиделся, потому что некоторое время ел молча. Но, видать, любопытство пересилило, потому что поток вопросов возобновился с новой силой.
– И у вас есть академия?
Мне показалось или в голосе некроманта прозвучало недоверие? И откуда эти глупые стереотипы о смертях?
– Конечно. У нас много учебных заведений. Академия смертей, академия жизней, академия муз и так далее, так далее, так далее.
– То есть вы не рождаетесь смертями?
– Ну… – задумалась я. – Наверное, нет. Каждый сам выбирает профессию по душе. Папа вот был смертью, дослужился до всадника апокалипсиса. Мама домохозяйка, сестра будет жизнью. Так что да – мы разные. А вы все представляете смерть как скелет с косой. Обидно, знаешь ли, для вас стараемся.
– Но вы ведь носите балахоны?
– Ну носим. Даже кассиры в ваших кафе стоят в фирменных кепочках. А мы хуже, что ли?
– Уравниловка?
– Вопрос приличия. Представь себе молоденькую смерть, всю жизнь проведшую на Туманном Альбионе. Представил? А теперь представь себе ее реакцию на смерть с островов Полинезии. Которая предпочитает вид «я люблю гнездо проветривать».
Теперь пришел черед Макса давиться сэндвичем и надсадно кашлять. И, как назло, пиво кончилось. Жестами некромант подавал мне сигналы бедствия, но я, циничная и коварная смерть, осталась глуха.
– Умрешь, домой не приходи, – сообщила я ему.
То ли из вредности, то ли из сильнейшей жажды жизни Макс таки прокашлялся и умирать категорически отказался. Сбегал за второй порцией пива и, вернувшись за стол, наклонился, чтобы тихо поинтересоваться:
– Слушай, а секс у вас есть?
– Да. С мозгом! Во время общения с такими идиотами, как ты!
– Покраснела, покраснела, – на манер детских дразнилок пропел Макс. – Так я и думал. Ты – смерть-недотрога. Потому и злая!
На нас уже начали оборачиваться люди, ибо этот жалкий некромантишка, получив древком косы по лбу, начал ругаться. Я, к сожалению, не успела сделать вид, что не с ним. Менеджер заведения попросил нас или вести себя потише, или покинуть помещение. Я выбрала второй вариант.
Это надо ж, даже в общепит с некромантом вход заказан. Надо было его за детский столик усадить и всучить раскраску. Хотя с его талантом творить под градусом он из детской раскраски вполне может сделать полотно, достойное Босха.
До возвращения домой времени было много, а вернуться раньше значило получить в зубы тряпку, метелку и поварешку.
– О, твой родственник, – внезапно заржал некромант и толкнул меня локтем.
– Скорее однокурсник. – Я опознала Вячеслава, который, видимо, решил отметить успешную защиту диплома экскурсией в мир людей.
В отличие от меня, разбалованной домашней едой, парень всю учебу жил в общаге, в связи с чем его желудок переваривал все и даже больше. Это он наглядно нам и демонстрировал, со смаком грызя какой-то сомнительного вида снек.
Макс тоже с интересом разглядывал второго мрачного жнеца, встреченного за свою жизнь. Особенно внимание некроманта привлекла косуха парня.
– А почему он в куртке, а не в балахоне?
– Надоело в полиции сидеть, его в нем за эксгибициониста принимают. Как тепло на улице, так он в КПЗ.
Вячеслав вообще был еще более неудачливым, чем я.
Так, например, когда он проходил практику на первом курсе, то ошивался в парке, поджидал клиента. Так этот придурок перешел в мир живых и затаился в кустах. Сидит час, комаров на лету убивает, развлекается, короче. Тут сквозь кусты его поливает дурнопахнущей струей. Вячеслав, естественно, с матом выпрыгивает из засады. Картина маслом: полнолуние, май, сверчки стрекочут и орущий парень в балахоне. Та бабулька, чья псина осквернила его мантию, тоже оценила… Сначала перцовым баллончиком, потом сумкой, а в конце и собачку натравила. Шрам на икре – залюбуешься, челюсти у псинки – акула позавидует. Его потом долго дразнили «сахарной косточкой».
– Джули! – Парня не смутило, что я после его оклика спряталась за некроманта, сделав вид, что его не услышала. Он не гордый, сам подошел. Блин, теперь не отвяжешься, а болтливей его только мойры. – Тебя правда лишили косы и сослали в мир смертных?
Чего?!!
– Да, сослали, а вы что, не знали, что дворники – это разжалованные смерти? И работа нужна, и опыт общения с косой есть, газоны стригут – загляденье. Свежий воздух, кстати, полезен для организма. Ты подумай, я договорюсь.
Парень смотрел на меня так, словно не мог понять, шучу я или серьезно работаю дворником. Да… зря ему диплом выдали, ой зря. Интересно, кто это распускает слухи? Нина, обиженная на мой побег? Офелия, разозлившаяся на потасовку перед ужином или подколку во время? Кто-то доселе незнакомый, питающий тайную страсть к Джульетте Мор? Прямо хоть список составляй.
– Ну, мы пошли, – хмыкнул Макс и потащил меня прочь. – У нас там газоны нестриженые и горы мусора неубранные.
Только сейчас Вячеслав заметил Макса. Глаза одногруппника расширились, он открыл рот и предпринял несколько бесплодных попыток сообщить мне, что нас-то, оказывается, смертный слушает! Вот новость-то!
И когда всеобщее удивление достигло апогея, я почувствовала, что… исчезаю.
– Блин! – вырвалось у меня. – Папа!
Макс с Вячеславом синхронно повернули головы в мою сторону.
– Э-э-э! – возмутился некромант. – Ты куда?!
– Не смей ничего делать без меня! – успела крикнуть я, а потом оказалась в академии.
Перед носом разгневанного папы.
– Я что, разговариваю с тобой на каком-то древнем мертвом языке? – спросил он.
Нехорошо спросил, многообещающе.