Драэвал, во всеобщей свалке не участвовавший, скривился, оглядывая поверженных авроров. А потом покачал головой и, забористо выругавшись, бросился следом.

Похоже, он тоже со своей «стороной» переопределился.

В считанные секунды на судейской трибуне не осталось практически никого — кроме Поттера, валяющегося без сознания где-то под дальним рядом скамей Аластора Грюма и неподвижных тел предателей-авроров. Последних по части «кого» можно было не упоминать — несмотря даже на обманчивую мягкость действий Дамблдора, который, в отличие от «коллег», напрямую никого не убивал, в живых остались немногие. Да и они уже готовились отправиться на встречу с праотцами.

Гарри, надежно укрытый двусторонне прозрачной переливающейся в огне факелов всеми цветами радуги пленкой щита, подошел к самому краю трибуны, вглядываясь в происходящее внизу.

Эвакуация сходу не удалась. И помешали даже не оцепившие зрителей авроры, которые сами первое время ничего сообразить не могли и прошляпили целую толпу — прежде чем спохватились и вспомнили про свои волшебные палочки. Главным препятствием стал купол общих защитных чар, натянутый перед самым началом третьего тура, якобы «ради всеобщей безопасности на всякий случай». И он, оказывается, не только не впускал — погоду, неприятеля, еще Мерлин знает кого, но и не выпускал — всех тех, ради защиты кого и ставился.

К ключевым точкам, на которых были завязаны чары, в панике кинулись преподаватели с учениками, намериваясь если не с помощью контр-заклятий, то «перегрузкой» от обилия магии ударить по слабым точкам купола и пробить купол. Вот тут-то проснувшиеся авроры наконец взялись за дело, и нижняя часть трибун и свободное пространство перед чемпионским помостом и лабиринтом осветились яркими вспышками. В толпе полыхнуло разноцветным заревом — возводимыми щитами и ломающими их боевыми чарами. Мелькнул Дамблдор — он прорывался к укрывшейся у самого помоста группе магов, наворачивающей на него какую-то непонятную штуку — тот самый направитель, который должен был защитить созданные за пределами территории Хогвартса порталы от хитроумных защитных чар замка, путающих координаты и делающих обратное перемещение невозможным.

Сначала раз, а потом еще один и еще полыхнуло у дальнего края трибун — в одной из ключевых точек, на которую «опирался» купол защитных чар. Там вместе с Флитвиком и МакГонагалл работали «на пробив» все мало-мальски подкованные в области боевых заклятий и не поддавшиеся стадному паническому инстинкту ученики. А закрывал их, выбиваясь из сил и каждые десять-двадцать секунд меняя и восстанавливая щитовые завесы, Драко Малфой. Где-то в толпе метался Рон — искал ненаглядную Чжоу Чанг, чтобы побыстрее забрать ее под защитные заклинания, возводимые его другом. Но найти кого-то в таком хаосе было невозможно.

Как, впрочем, и нормально сражаться, не боясь задеть товарища. Или затоптать его.

И кого-то, кажется, уже. Насмерть.

Сбившиеся в кучу пуффендуйцы с воем метнулись к трибунам — спрятаться внутри деревянной конструкции, переждать-перетерпеть и хоть как-то выжить. Десяток выстроившихся в цепочку авроров накрыл их электрической «сетью», били в спины карабкающимся на самый верх. И попадали. Конечно же, попадали без особого напряжения — на пустых и открытых зрительских трибунах грех было не попасть.

Когтевранцы помогали своему декану. По двое-трое сменяли ненадолго Драко, чтобы тот успел передохнуть. Били самыми мощными заклятиями по «точкам схода» щитового купола. Кажется, даже пытались помочь раненых подлечить на скорую руку — число последних неумолимо росло.

Гриффиндорцы, вместе с оставшимися преподавателями, где-то больше мешая, а где-то — помогая, удерживали на расстоянии более или менее организовавшихся авроров и часть переметнувшихся на их сторону магов из личной гвардии Министра Магии.

Самого Фаджа, кстати, видно нигде не было — как в воду канул. А вместе с ним — может, правда, и по-отдельности, кто их знает-то? — запропал куда-то всем составом четвертый факультет школы Хогвартс, Слизерин. Впрочем, ничего особенно странного в этом и не было — не стоило ожидать от слизеринцев посильной помощи в борьбе… с их же семьями.

Самоубийц и идиотов на зелено-серебряном факультете не водилось.

Не пойдут они против планов родителей. Во всяком случае, пока не найдут способ прикрыть себе и им же спины, если у кого-то что-то незаладится.

Объединенные ученическо-преподавательские силы все еще долбили купол щитовых чар.

Гарри, наблюдавший с верхотуры судейской трибуны, покачал головой.

Им бы специалиста по пробиву щитов — и давно уже все были бы в замке.

Рон где-то в толпе, все ищет свою Чанг, а она — ждет возвращения из лабиринта Диггори. Так что ему сейчас не до спасения десятка-другого чужих жизней.

Малфой и так на себя всю защиту учеников и министерских гостей замкнул — тронь, искры посыпятся в разные стороны. Куда тут еще поверх сплетенных чар его дергать?

И МакГонагалл с Флитвиком подсказать-то, по большому счету, некому — направить, показать, как действовать. Напомнить, что бессистемно лупить по куполу всеми известными заклинаниями бесполезно. Они все равно «Рассеянный щит» перегрузить не смогут — объем подаваемой на него магии слишком низок, и близко не доходит до порогового.

Уж преподаватель Чар-то должен знать — защита и его специализация в некотором роде тоже. Для выбивания щита «грубой силой» нужно, чтобы весь покрываемый им объем пространства переполнили магической силой. Чтобы бурлило, кипело, вырывалось наружу и подтачивало защиту и изнутри, и снаружи.

Им бы сюда кого-то, кто сможет вычислить «слепую зону» в опорной точке купола.

Но Снейпа, который сумел однажды на раз-два вырубить простенькими чарами щекотки собственную защиту «Проклятия», среди преподавателей не было. И однокурсников Гарри, которым тот долбил все их занятия простую истину — в критической ситуации нельзя усложнять, самое простое решение и есть самое верное — тоже.

А без тренировки, без крепко-накрепко вбитых в подкорку знаний невозможно в стрессовой ситуации на-гора выдать полновесное чудо. Будь ты хоть сто раз магом.

Импровизация — она тоже не из воздуха берется.

— Ничего у них не выйдет — такую махину чета с два перегрузить магией удастся.

Погребенный под скамьями у дальней стены трибуны, откашлявшись, зашевелился Грозный Глаз Грюм. По всей видимости, сковывающие чары прекратили свое действие.

— Даже Алгиз ни черта не сделает — «Рассеивающийся щит» специально против него затачивали.

Грюм отряхнулся, вытащил из встрепанной копны седых волос щепки и пыль и уселся на возвышении, образовавшемся из перевернутых и проломленных скамей.

— Что, Поттер, прижало вас всех с Дамблдором во главе, да? Облажались?

Выглядел Грюм так себе. И дело было не в том, что его недавно очень крепко приложило одной из усиленных модификаций «оглушителя». Хотя и в этом тоже крылась некоторая странность — на фоне давно уже отправившихся к Мерлину на файф о’клок авроров, которых грозные директора «угостили» чарам ясно не детского арсенала, Глава Аврориата даже со своим кашлем выглядел очень оптимистично.

Оставили, чтобы допросить потом? Почему тогда о связывающих чарах никто не подумал? Опять на Гарри все оставили?

— Уже пробовал отсюда выбраться? — кое-как поборов кашель, спросил у него Грюм. И подбородком указал на лестницу с судейской трибуны.

Поттер, до сих пор больше увлеченный наблюдением за происходящим внизу, на пространстве перед лабиринтом, и попытками достучаться до сознания Ангола, как-то о бегстве с трибуны не думал.

— И не выйдет, — словно бы читая его мысли, предупредил Грозный Глаз. И, снова откашлявшись, смачно сплюнул себе под ноги.

И, что самое странное, потом очень долго вглядывался в разноцветных отсветах боевых чар.

— Ну Дамблдор, ну старый хрыч! — с долей восхищения пробормотал он, придя, по всей видимости, к определенным выводам по поводу консистенции своего плевка. — Как меня уделал-то, подлюга этакая… Поттер, слушай внимательно, два раза повторять не буду, — Грюм поднял на него глаза. — Алгиз, мантикора его забери, тут все настроил очень тонко: пока ты брата своего сюда с кладбища не вытянешь, защитные чары тебя с трибуны не выпустят. И никому из твоих друзей там, внизу, помочь не дадут. Что, не заметил еще? Ни разу никто не пытался на судейскую трибуну пролезть и заныкаться тут. Никто не атаковал тебя, хотя торчишь на самом видном месте — палочка сама в руки просится.