Тот, схватившись руками за лоб, с воплем рухнул на четвереньки.

— Добро пожаловать, — прошелестело нечто из свертка в руках коротышки и тут же скомандовало: — Давай, Хвост.

Хвост?

Гарольд резко дернулся в сторону, к ближайшему укрытию в виде небольшой ямы у полуразвалившегося надгробия. А Хвост, приснопамятный Питер Питтегрю, тем временем, подчиняясь приказу, взмахнул волшебной палочкой, освещая пространство вокруг.

Гарри опасался высовываться — в него могли запустить и чем похуже обычного «Оглушителя». Шутки, судя по всему, кончились давно. Еще в лабиринте.

Только деваться все равно некуда, и как-то узнать, что происходит с братом, нужно. Джереми, скуля и завывая от боли, катался по траве, держась за кровоточащий шрам — в ярком свете вспыхнувших над кладбищем маленьких шариков, полыхающих белым огнем, размазанную по его лицу густую, темно-багровую кровь было видно неожиданно четко.

Питтегрю. Кладбище. Кровоточащий шрам.

Кубок откатился далеко в траву, а следом за ним и палочка Джереми — героический идиот, как только наконец-то понадобились все его знания, природный гонор, недюжинная смелость и все прочие наследственные качества Поттеров, оказался совершенно беспомощен.

А Гарри не успел утянуть его в укрытие за собой, о чем уже успел сильно пожалеть.

Хвост-кладбище-шрам. Шрам-кладбище-Хвост-сверток.

Шрам!

— Волан-де-Морт, — скорее утверждая, чем спрашивая, пробормотал Гарри, чувствуя металлический привкус еще-не-ужаса-но-мерзкого-страха во рту.

Вот и доигрались они с Дамблдором, вот и допрыгались.

— Верно, юный Поттер, — отозвался все тот же тихий голос. — Добро пожаловать на церемонию моего возвращения из мира духов.

Темный Лорд был на удивление безмятежен. Хотя о чем ему беспокоиться? Все идет по плану. И даже лучше. Это Гарольд теперь должен ломать голову, изобретая варианты того, что делать и как выкручиваться.

Можно было призвать манящими чарами сначала Джереми, а потом Кубок — чтобы Пожиратели следом не переместились с его помощью. И использовать кольцо-портал. И плевать на палочку этого идиота.

Можно было призвать сначала Кубок, взяться за кольцо и… нет, нельзя, без брата обратной дороги нет.

Можно сразиться с Хвостом, успеть сорвать ритуал, в чем бы он ни заключался, и удрать вместе с братом к Дамблдору. К тому самому Дамблдору, который должен был знать о ловушках в лабиринте и предупредить Гарри. Самый лучший и, чего уж греха таить, сложнореализуемый вариант. Но только он и подходит. Следовательно, вопрос теперь в одном: как?

Как, Мерлин, Моргана и Великие Основатели, как это провернуть?

Шелест травы и надсадный хрип мучающегося от боли Джереми удалялся. Похоже, Хвост куда-то шел и волок того за собой.

Два портала — по-одному на каждого, практически беспройгрышный вариант. Но Гарри замешкался, потерял драгоценное время и теперь Джереми не схватится за Кубок, даже если швырнуть тот заклинанием ему прямо в руки.

Хвост не позволит так просто все закончить.

— Вы собираетесь принести Джереми в жертву? — наугад выкрикнул из своего убежища Гарольд, с трудом удержав себя от порывистого желания высунуться в полный рост.

Тьфу, гриффиндорское наследие, мантикора его за ногу, покоя не дает!

Только в этот раз ошибиться нельзя. Это даже не Белла с Визжащей хижине, приманившая их с Гермионой, как мышек на сыр. И не дневник-воспоминание. И даже не Квиррел.

— Нет, не собираюсь.

И этим Волан-де-Морт поставил старшего из братьев в тупик. Потому что насколько Гарри знал, не существовало в принципе ритуалов воскрешения, способных обойтись без жертвоприношения. Тем более — такого класса, когда объект давно почил и связи его с миром живых носят очень непростой характер. Тут кое-что очень мощное нужно, чтобы все прошло.

Например, чужая жизненная энергия, основа всех основ.

— Можешь безбоязненно выбираться из своего убежища, Гарри Поттер. Твоей смерти нет в моих планах.

«А вот в сфинксовых — есть!», — чуть не ляпнул тот, но вовремя прикусил язык.

Верить таким словам, верить Темному Лорду вообще — это абсурд еще больший, чем то, что привиделось под психическими чарами магической ловушки в лабиринте.

А потом в боку неожиданно кольнуло. И полезший дрожащими руками в карман Гарри обнаружил там осколки флакона из-под Оборотного зелья. При этом ткань кармана оставалась сухой — как если бы склянка разбилась, будучи уже пустой.

Поттеру сразу захотелось сползти поглубже в яму — чью-то раскопанную могилу — и сделать вид, что его тут нет вообще. Иррациональное, незнакомое желание. Последнее «прости» и финальное «прощай» от инстинкта самосохранения, который должен был у него иметься, как и у всякого уважающего себя слизеринца, но глушился гриффндорским бесстрашием (оно же в миру — безрассудство).

Итак, какова диспозиция на данный момент, и что из нее можно выжать для себя?

Кубок далеко. Джереми уволок куда-то Хвост. Они Моргана знает где, и в довершение всего именно сегодня Волан-де-Морт решил возродиться. А Гарри тут валяется в чьих-то полураскопанных костях и представляет, как здорово было бы подремать под пледом на диване у камина в факультетской гостиной.

А еще он целиком и полностью провалил задание Дамблдора. Оберегать брата — в смысле. Потому что живыми они отсюда уйдут вряд ли. Да что там уйти! Едва ли уползти смогут. Причем братец-то ладно, чем Мерлин не шутит — герой же, Мальчик-Который-Выжил, вдруг подфартит неведомая сила?

А кое-кому другому сфинкс недавно предсказал, что этот самый кое-кто сдохнет. Прямо сегодня. И может быть прямо сейчас — как только высунет макушку из-за надежно скрывающего его камня.

Как ни странно, осознание этого факта сработало как, своего рода, маггловский переключатель — щелк, и цепь разомкнулась. И стало… нет, не все равно. Спокойно стало. Как с четким планом в уме, как с надежным прикрытием, как с чьей-то поддержкой.

Как с подкреплением, которое вот-вот придет.

И Гарольд отряхнулся и вылез из могилы.

Хвост маячил где-то в конце заросшей травой аллеи, дожидаясь, пока последний гость присоединится к празднеству по всем уже ставшему известным поводу.

Смешно, но Гарри был совершенно спокоен. Он размеренно шагал навстречу Питтегрю, булькающему на медленном огне котлу и собравшимся в полукруг магам в масках Пожирателей Смерти, чьи размытые силуэты-кляксы выступали из темноты.

Поттера не трясло, и сердце не бухало так, что, казалось, прямо сейчас выскочит и само поползет по траве к Кубку Турнира. Палочка не выскальзывала из мгновенно взмокших и похолодевших рук.

Гарри был спокоен — тем самым уверенным и обреченным спокойствием, которое наступает рано или поздно у смертельно больных магглов, да и магов тоже.

Если все предопределено и известно заранее, зачем ему дергаться лишний раз? Ну убьют и убьют, ну что теперь?

И никаких лишних мыслей.

— Молодец, — одобрил его поведение сверток в руках Хвоста.

Свернувшийся калачиком Джереми мелко вздрагивал и тихонько подвывал у подножия одного из памятников — высоченного каменного креста, иссеченного глубокими трещинами и сколами. Гарольд машинально поднял глаза, скользя взглядом выше.

Мудрое сознание как-то до сих пор хранило от этого. Выключало из области внимания часть картинки. А потом оно устало, сдалось, и он просто увидел.

И Гарри вывернуло наизнанку остатками того, что успел съесть до начала третьего тура, желудочным соком и желчью прямо себе под ноги.

К каменному кресту был привязан Джеймс Поттер. Или то, что им раньше было, судя по верхней половине тела. Что там творилось с нижней — сказать было трудно. Гарри не разглядел сразу, а повторять опыт, уже чувствуя гадостный привкус собственной рвоты во рту, не хотелось.

Но что-то внутри, самое темное и жуткое, сладко замирающее в предвкушении, так и тянуло снова посмотреть на потерявшего связь с реальностью подергивающегося Джереми. Чуть задержаться взглядом на нем, отследить борозды в земле от скребущих ее застывших крючком пальцев, а затем плавно и медленно, чтобы каждую деталь ухватить, поднять взгляд выше.