— Нам действительно придется использовать рассеивающиеся щитовые чары? — обеспокоенно спросил Драко Малфой уже после того, как дверь директорского кабинета закрылась за выходившим самым последним Северусом Снейпом.

— Возможно, — неопределенно пожал плечами Альбус Дамблдор. — Это не главная наша проблема на данный момент.

— Вот уж точно, — криво усмехнулся Рон, поднимаясь с диванчика. — Вам бы лучше за Гарри побеспокоиться.

— Он хорошо натренирован и пройдет лабиринт безо всяких проблем, — коротко, будто бы отмахиваясь от этой темы, сказал директор Хогвартса. — А вам, молодые люди, я напомню, что в этот раз дуплицированные тела вы контролировать не будете.

— И? — напрягся Драко.

— Будьте начеку, — на удивление серьезно отреагировал Дамблдор.

* * *

Оборотное зелье оказалось просто отвратительным на вкус. Как и практически все в этот день: Гарольд уже почти уверился в том, что удачная сдача Истории Магии и окончание экзаменов — единственное по-настоящему позитивное событие.

Из Больничного крыла они вышли вдвоем с Каркаровым — Лили Поттер, как ей и приказал Дамблдор, с небольшими запасами Оборотного зелья, выданного ей на всякий случай, осталась вместе с Крамом, выглядящим теперь в точности как Гарри. Северус Снейп, недовольный ситуацией, Дамблдором, сговорчивостью Лили в отношении ее сыновей, сговорчивостью Гарри в таком сложном вопросе и вообще всем, что происходит, ушел еще раньше — к МакГонагалл, у которой, как ни странно, возникли какие-то там проблемы с решением организационных вопросов.

— Ведите себя естественно, Поттер, — напомнил Каркаров, пока они поджидали лестницу на первый этаж. — Вы с Виктором во многом похожи характером, так что правдоподобно сыграть его роль вам больших трудов не составит.

— Вы так считаете?

Ощущал себя Гарри довольно таки странновато. И собственный голос, звучащий совершенно непривычно и как-то иначе был только мелкой верхушкой айсберга. Крам был на голову выше его, шире в плечах и ощутимо массивнее в целом. Даже странно, что при его внушительной комплекции из него вышел один из лучших ловцов мирового уровня. Пожалуй, радоваться можно было лишь одной, самой главной вещи: изменились только внешний облик и голос.

— Эй, Виктор! — из спешащей к трибунам на бывшем кивддичном поле — а ныне лабиринте — толпы Поттеру махнула рукой девушка. По форме — из делегации Дурмстранга.

Ухватив за локоть еще одного дурмстрангца, она вместе с ним направилась к Гарри и Игорю Каркарову.

— Если вы еще спрячете вашу палочку, мистер Поттер, то будет и вовсе прекрасно, — прошипел тот, дернув Гарри за руку.

Тот сначала непонимающе уставился на свою палочку. Потом сообразил в чем дело и занервничал, придумывая все возможные места, куда бы ее до поры до времени можно было бы спрятать так, чтобы это не выглядело подозрительным.

Сунул в рукав и поежился от неудобно-непривычного ощущения.

— Виктор, ты наконец-то выздоровел, — окликнувшая его девушка с пышной рыжей шевелюрой и смеющимися голубыми глазами до ужаса напоминала внезапно повзрослевшую Джинни. Только какую-то другую Джинни — ту, у которой младший брат не учился в Слизерине, а на втором курсе дневник Тома Риддла не изломал психику. — Мы так рады!

— Ага, — высокий и нескладный парень, которого она привела с собой, неловко улыбнулся и хлопнул Гарри — для них Виктора — по плечу. — Это круто, друг, что мы не сдадимся вот так, в шаге до финала. Мы еще поборемся за победу, да?

— Дмитрий, ну причем здесь турнир? — девушка, хмурясь, одернула его. — Надо радоваться тому, что Виктор поправился! — она виновато улыбнулась Каркарову. — Директор, вы простите, что мы так задерживаем, просто вы понимаете…

— Ковалевская, вы можете побыстрее? У нас мало времени, — коротко бросил тот, отводя взгляд в сторону.

— Да, извините, — дурмстрангка смутилась.

— Друг, а как тебе удалось-то? — оглянувшись по сторонам, тихо спросил у Гарри Дмитрий. — Мы слышали, тебя Старшая ветвь прокляла, это правда?

— Марков, это, во-первых, конфиденциальная информация, а, во-вторых, мы опаздываем, — ответил вместо Поттера директор Дурмстранга, недовольно поморщившись.

— Мы уже уходим, — закивала Ковалевская.

И быстро, пока никто не успел ничего сказать, приблизилась к Гарри и, чмокнув его в щеку, шепнула:

— Удачи, Виктор.

И, направляясь к главным дверям Хогвартса, потащила за собой опешившего Дмитрия, на прощание махнувшего Гарольду рукой и крикнувшего сквозь гомон толпы:

— Мы будем за тебя болеть, друг! Удачи!

— Вот видите, Поттер, все, что вам нужно — стоять столбом и не открывать рта. И вы вполне сойдете за моего ученика, — бросил Каркаров. — Идемте, нас уже ждут у лабиринта.

Гарри его не слушал. Он был занят убеждением себя в том что вся эта толпа, все проходящие мимо них дурмстрангцы, шармбатонцы и студенты Хогвартса, машущие ему рукой и желающие ему удачи в последнем туре, они видят не его. Вся эта слава, все это внимание, все эти пожелания победы и удачи — они не ему принадлежат. И смотреть идут не на то, как он будет проходить лабиринт. Не с надеждой на то, что он победит.

Это все не его и не для него.

Глава 46. Лабиринт

Малфой нервно крутился на скамье, обводя беспокойным взглядом постепенно заполняющуюся зрительскую трибуну — Блэйз успела занять для них хорошие места неподалеку от судейской площадки, так что с обзором проблем не было. Рядом сидел откровенно скучающий Рон, уже успевший пожалеть, что ничего не прихватил с собой почитать. Вокруг сновали однокурсники с других факультетов. Винни Номара, оставшаяся без Поттера руководить факультетом в одиночестве, вполне неплохо утихомиривала разодевшихся младшекурсников. Семикурсники, разместившиеся ярусом выше, разворачивали плакат в поддержку Виктора Крама. Кто-то из них уже успел поцапаться с болевшими за Джереми гриффиндорцами, и назревала серьезная склока.

Авроры, разойдясь в широкую цепочку вокруг трибун, ставили прочный защитный купол на всякий случай сразу от всего — и от непогоды (с юга надвигалась вполне однозначная масса грозовых туч), и от неприятностей, имевших более «приземленный» и менее погодный характер.

Туда-сюда курсировали по двое или по трое преподаватели — на них возложили контроль за слишком оживившимися перед последним туром студентами на трибунах.

Вроде бы все было в порядке. Вроде бы все даже было хорошо.

— Успокойся, — Уизли, упершийся затылком в край дощатого пола следующего уровня скамей, зевнул и, поерзав, попытался устроиться поудобнее.

— Сам успокойся, — огрызнулся Драко. — А еще лучше — проснись уже наконец.

— Амулет барахлит? — участливо спросил у него тот, садясь ровно и с беспокойством заглядывая другу в лицо.

— Не знаю, — Малфой нервно дернул плечами. — Странное чувство какое-то. Неприятное. Погоди-ка, — он полез в карман мантии, — Уизел отсядь немного, а? Я на пробу сорко разложу для Гарри — посмотрю, что его ждет.

— Сейчас уже турнир начнется, какие сорко? Ты же не успеешь нормально результаты расшифровать, — не понял Рональд, все же отодвигаясь в сторону. — И как ты для Гарри гадать собираешься, если он эти сорко даже раскладывать не будет?

— Очень просто, — буркнул Драко, прикладывая к извлеченному из кармана мешочку с гадательными камнями свой эмпатический амулет. — Достань три камня, Уизел, — он протянул мешочек Рону, — и складывай в ряд значимыми рисунками вниз.

Снова ничего не понявший Уизли послушно последовал просьбе друга и выставил камни в нужном порядке.

— Теперь два возьму я… — Малфой-младший положил два камушка: один над вторым, вытащенным Роном, а другой — под ним. И развернул на девяносто градусов получившийся крест. — Вытаскивай любые два и снова составляй в ряд. Можешь даже местами поменять какие-нибудь.

— Вот так? — уточнил тот, убрав два камня (центральный и — для него — «верхний») и сдвинув оставшиеся в один ряд.