Существует немало произведений, уводящих зрителя в мир чарующих грез, изысканных декораций. Мы благодарны их создателям за подаренную возможность забыться, отвлечься от текущих забот в тонко разыгранных мизансценах, среди идеальных героев. Но есть признательность другого рода, вызванная прозрениями художника, ощущающего личную ответственность за все случившееся и происходящее на родной земле, оценивающего мир с широкой позиции, через призму моральной и общественной совести народа. Творчество Виктора Ивановича Иванова принадлежит именно этой линии здорового, сильного реалистического искусства, отвечающего истинным целям и потребностям национальной жизни. Стремление мастера акцентировать в людях лучшее, самое положительное, утверждать вечную красоту и гармонию природы неотделимо от знания того зла, которое им угрожает, что является источником реальных противоречий и человеческих конфликтов.
Закат. 1 976
Собственность художника
Проклятие. 2002
Собственность художника
Погружаясь в образный мир его искусства, понимая, какая нравственная сила сосредоточена в объединенных переживаниях его героев, острее чувствуешь трагические изгибы текущего социального развития, улавливаешь обнадеживающую диалектику в непрестанной смене идей, ценностей, этических представлений. Сколько их кануло в безбрежном забвении! Однако старым вещам, на время погасшим истинам свойственно возвращаться, активно вмешиваться в процесс формирования нового художественного и общественного сознания, объединять личные усилия с энергией других людей в бесконечной борьбе за лучшее состояние жизни.
Духом человеческой солидарности проникнуто содержание одной из последних картин художника Вытаскивают лодку на безопасное место (2000). На первый взгляд, ее сюжет не выходит за рамки обыденной практики и, судя по названию, не может претендовать на значение вневременного, универсального опыта. И в самом деле, какой особый тематический смысл могут вмещать действия обычных деревенских женщин, спасающих лодку от капризов природы? Обозревая внушительное по размерам полотно, чуткий зритель уловит насыщенный эмоциональный осадок, который остается в сознании после знакомства с внешне простыми образами и незатейливой ситуацией, собравшей их вместе на бугристом берегу Оки там, где прошла почти вся жизнь самого художника.
Ледоход. 1987
Рязанский областной художественный музей
Есть что-то вселяющее надежду в согласованных переживаниях и движениях участниц сцены, в цельной, уравновешенной композиции, в подборе сдержанных, но лишенных сумрачности цветовых гармоний. Он уверен, что, как бы противоречиво ни складывалась судьба его любимой Родины, необходимость возьмет свое, существующие проблемы и трудности будут решены в интересах России при самом активном и решающем участии народных масс. Художник не сомневается в больших нравственных ресурсах и творческих потенциях народа, но при этом испытывает естественное опасение за судьбу близких ему людей в стремительно меняющемся мире. Начиная с 1970-х годов на его произведения ложится тень мучительных вопросов, тягостных раздумий. В драматически напряженном звучании их колорита, в изломах и угловатостях формы, несколько отрывистой пространственной тектонике слышатся сигналы тревоги, угадываются смутные предвестия надвигающихся испытаний. В некоторых случаях художник занимает по отношению к окружающей среде оборонительную позицию, словно пытается защитить своих близких от приближающихся невзгод, возможных потрясений. Стоит вникнуть в композиционное построение, цвето-пластическое решение таких его работ, как Автопортрет с дочерью (1972), Автопортрет с внучкой (1975), чтобы ощутить душевный настрой главного героя, далекий от радужных ожиданий, затронутый конфликтами времени, предельно мобилизовавший свои физические и нравственные силы. Естественно, только трагическим элементом не исчерпывается концепция образов, но его звучание побуждает усомниться в мнимом благополучии общественной ситуации 1970-х годов, свидетельствует о наличии в ней серьезных противоречий, негативных тенденций распада и деградации. Впрочем, предчувствия художника стали очевидными для большинства лишь после того, как оправдались со значительным превышением. До той поры печать суровой озабоченности, лежавшая на внутреннем состоянии его лучших творений, воспринималась скорее как грань философского реализма. Так, видный советский искусствовед Г.К. Вагнер в статье о творчестве Иванова возражал против попыток увязывать содержательный драматизм его произведений со страдательной стороной действительности. «Стало “модным”, - замечает ученый, - говорить о трагедийном моменте в творчестве Иванова. Откуда это взялось? Трагедия - это когда диалектика жизни поворачивается к человеку своей сострадательной и губительной стороной.
![Виктор Иванов - img_98.jpg](/BookBinary/571225/1490608486/img_98.jpg/0)
В церкви Воскресения в Исадах. 1989
Собственность художника
В Рязанском кремле. 1973
Собственность художника
Престольный праздник. 1994
Собственность художника
Праздник Покрова Богородицы. 1994
Собственность художника
Крещение. 1991
Рязанский областной художественный музей
Ничего подобного в полотнах Иванова, не исключая и Похороны в Исадах, нет! Более того, Похороны в Исадах удивительным образом перекликаются с картиной В кафе «Греко». Там (в Кафе. - В.С.) сосредоточенное размышление пятерых художников над тем, что им предстоит сделать в жизни. Здесь (в Похоронах. - В.С.) - торжественное молчание тружеников земли над неизбежностью ухода человека в ту же землю...»[1 Г. К. Вагнер. Искусство Виктора Иванова. — Художник России 1993, № 10.] Созданные Ивановым образы кажутся Вагнеру эллински гармоничными, прекрасно-благими, не ведающими противоречий между желаниями сердца и велениями разума, познавшими меру и ритм бытия, высшее благо жизни и мудрую неизбежность смерти. Действительно преобладающий в зримом и внутреннем облике его героев дух устойчивой завершенности чем-то сродни гармонической, законченной цельности пластических созданий древних эллинов. Художник мобилизует все средства, чтобы придать своим художественным идеям, их материальным воплощениям классическую форму, красоту и ценность конечного опыта. И все же мера гармонии и диссонанса, прекрасного и безобразного в произведениях Иванова заметно отличается от «изящных соразмерностей», лежавших в основе классических творений прежних веков. Она продиктована нравственной атмосферой другого времени, неизмеримо возросшим пониманием сложности, противоречивости общественной жизни, более социальным отношением к судьбе и положению человека в мире. Иванов показывает силу и величие народного духа, закаленного в тяжелейших испытаниях, знающего о трагических сторонах и жестоких конфликтах окружающей действительности. Гибель коллективной цивилизации не изменила нравственной природы творчества художника. Как и раньше, он тяготеет к деревенским мотивам, народным характерам и типам, наделяет образы мужественным величием, той духовной доблестью, что свидетельствует о героическом терпении русского народа, его готовности к могучему созидательному порыву, построению разумной, здоровой жизни.