Литмир - Электронная Библиотека

Минуты складывались в часы, вот уже золотистый закатный луч проник в узкое оконце, а за кованной железом дверью так и не раздалось ни единого звука. Вообще ее окружала такая давящая, почти неестественная тишина, что Диана даже старалась шевелиться, создавая как можно больше шума, чтобы «забить» эту тишину. Казалось, даже набеги сейчас сюда крысы и начни царапать своими когтистыми лапками каменный пол и противно попискивать, этот звук был бы куда предпочтительнее пытки тишиной. Но, похоже, в этом чертовом подземелье даже крыс не было. «Ты еще спой что-нибудь, – издевательски предложил внутренний голос, – можешь даже из оперы, все равно никто не раскритикует!».

Постепенно начинали давать о себе голод и жажда, но притронуться к воде в кувшине она почему-то не решалась, ей казалось, что туда могло быть подмешано какое-нибудь зелье. Зачем ее тюремщикам подмешивать зелье в питье, когда существует более приятный для палачей способ развязывания языков, Диана толком не знала, но заставить себя выпить воды, пока не узнает, зачем ее схватили, она не могла.

Солнце село, в камере стало темнее и прохладнее. Диана чувствовала, что засыпает и уже готова была уступить требованиям тела, повалиться на соломенный тюфяк и позволить себе отключиться, но внезапно до ее слуха донеслись шаркающие шаги за дверью. Она рывком вскочила на ноги и напряглась всем телом, готовая ко всему. За дверью кто-то прошипел «Аллохомора», ржавый засов отодвинулся, и в возникшем дверном проеме показалась щуплая человеческая фигурка. Это был мужчина неопределенного возраста, лысоватый, чуть сутулый, в руке у него был поднос, на котором стояли что-то вроде тарелки, накрытой салфеткой и кувшин, очень похожий на тот, что уже был здесь. Он вошел в камеру, причем дверь захлопнулась за ним сама, без помощи палочки, подошел к стулу у окна, не переставая смотреть на нее и держать ее под прицелом своей палочки. Человек поставил поднос на стул и когда он повернулся к ней лицом, Диана едва не вскрикнула от удивления: она узнала в незнакомце того самого востроносого парнишку с колдографии, только сильно постаревшего и еще более потрёпанного, о котором Римус сказал, что «он все равно что умер».

Словно уловив ее сомнения насчет еды и питья, человек осклабился и пропищал:

– Не бойся, не отравлено! – Ты кто такой? – хрипло поинтересовалась Диана.

Человек взглянул на нее своими водянистыми глазами и с той же ухмылкой произнес:

– Санта-Клаус. Принес тебе подарочек. – Где я нахожусь и зачем? – Меньше знаешь – крепче спишь, – был ответ. – И не задавай мне лишних вопросов. Мое дело – чтобы ты не умерла тут с голоду. Спокойной ночи и постарайся не свихнуться раньше времени. – Не дождетесь! – зло ответила Диана, сопровождая свою фразу выразительным жестом «от локтя». Тот глумливо хихикнул, забрал прежний кувшин, отпер дверь «аллохоморой» и вышел. Наружный засов закрылся с душераздирающим скрежетом, а затем повисла та же глубокая и звенящая тишина.

Диана проснулась на следующее утро от урчания в пустом желудке. Разлепив глаза, она стянула с себя плед, которым все-таки накрылась ночью (холод, идущий от камня, казалось, проникал в каждую клетку тела, заставляя трястись в ознобе), и принялась старательно тереть саднящие глаза. Похоже, съесть предложенное все-таки придется, чтобы были силы противостоять тому, что ее ждет. Что конкретно ее тут ждет – непонятно, но уж точно ничего хорошего.

Под салфеткой обнаружились сэндвичи с ветчиной. От запаха ветчины ее замутило, хотя та была явно свежей, поэтому она стряхнула ее обратно на тарелку и принялась жевать хлеб. Аппетита не было совершенно, просто она старалась «заткнуть» бунтующий желудок. С трудом проглотив один ломоть, она потянулась к кувшину. Там была простая вода (Диана удивилась бы, окажись там тыквенный сок), воду она выпила жадно, взахлеб. Неплохо было бы еще и умыться, но, как видно, ее тюремщикам совсем не обязательно было видеть ее в «пристойном» виде.

Сова Шеклболта нашла Снейпа, когда тот заканчивал первый сдвоенный урок у четвертых курсов Рейвенкло и Хаффлпаффа. Когда по классу начали, было, прокатываться удивленные возгласы (совы обычно не летели прямо в классы без крайней необходимости), Снейп «фирменно» зыркнул на учеников, и в классе снова воцарилась тишина. Он отвязал от совиной лапки маленький кусочек пергамента и принялся читать. С трудом заставив себя не измениться в лице от известия об исчезновении Беркович, Снейп судорожно стиснул записку в руке и сунул ее в карман сюртука. Когда он поднял глаза, совы уже не было в классе, похоже, ей было не велено дожидаться ответа. Еле дождавшись конца урока, Снейп запер класс и почти бегом направился в кабинет Дамблдора.

Войдя в директорский кабинет, Снейп, не говоря ни слова, протянул Дамблдору послание Кингсли. Тот пробежал его глазами, чуть побледнел и принялся барабанить пальцами по столу. Наконец, он спросил:

– Ты что-нибудь слышал об этом от?.. – он не договорил. – Я уже две недели не получал от него вызова, – ответил Снейп – Но и во время наших предыдущих встреч он ни разу не упоминал ни о самой Беркович, ни вообще о планах похищения кого-то из Ордена. – Тем не менее, я уверен, что без Упивающихся здесь не обошлось. – Я тоже. Но я понятия не имею, зачем она могла понадобиться им. Она ведь не маглорожденная.

Дамблдор нахмурился, и у Снейпа появилось серьезное подозрение, что директор, мягко говоря, догадывается о причинах похищения Дианы Шеппард. Неприятно полоснуло ощущение того, что Дамблдор опять темнит, не раскрывая до конца карт. Хотя, за столько лет пора бы уж привыкнуть, что не на свете такого человека, перед которым Дамблдор был бы до конца открыт. Наверное, поэтому он и стал тем, кем стал – самым могущественным и влиятельным волшебником современности, которого боится сам Темный Лорд.

– Вы ничего не хотите мне сказать? – вопрос против его воли прозвучал излишне требовательно. – Нет, Северус, – мягко ответил Дамблдор. – У меня действительно есть предположения насчет того, что могло понадобиться Волдеморту от Дианы, но я до конца не уверен. Просто прошу тебя – постарайся узнать, где она сейчас находится. И еще – если я прав в своих предположениях, ей ничего серьезного не грозит, убивать ее не будут.

Вернувшись в свой класс, Снейп честно постарался сосредоточиться на проведении оставшихся уроков, но удавалось это с трудом. Уверенность Дамблдора, что без Волдеморта здесь не обошлось, передалась и ему, но вот чего он не мог ни понять, ни принять, так это его спокойствия. Как можно быть уверенным в том, что у Волдеморта ей ничего не грозит! Не будут убивать – так у Упивающихся масса способов сделать существование любого человека настолько невыносимым, что смерть может показаться избавлением. Да и как он должен узнавать, где они ее прячут, эту сорвиголову (он был почему-то уверен, что Беркович попалась исключительно по собственной глупости и склонности к авантюрам)? Не приставать же с расспросами к каждому из приближенных Темного Лорда. Да и заявиться в Малфой-мэнор без приглашения хозяина или вызова Лорда выглядело бы, по меньшей мере, странно.

Беспокойство и раздражение, овладевшие им, вылились в сотню снятых с трех факультетов баллов, и только его любимых слизеринцев в этот день миновала карающая десница стихийной силы, именуемой «профессор Снейп в дурном настроении».

Вынужденное ничегонеделанье и неизвестность постепенно довели Диану до состояния, похожего на полузабытье. Время от времени она погружалась в дремоту, приходя в себя, принималась ходить по камере, выкладывала на полу соломинками, выдернутыми из тюфяка, всякие узоры. К концу вторых суток своего пребывания здесь она настолько отупела, что почти перестала предаваться размышлениям. Мысли ворочались в голове вяло и нехотя. Перед тем как стемнело, ей пришла в голову идея о том, что она слишком давно не практиковалась в «очищении сознания» и, повалившись на свое ложе, старательно принялась «очищать» мозг от остатков мыслей (даром, что мысли и сами потихоньку сошли на нет). «Завтра я начну разговаривать с воображаемым собеседником, а еще через три денька медленно, но верно спячу», – отстраненно подумала она, споласкивая лицо остатками воды в кувшине.

56
{"b":"571068","o":1}