Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Чем старше я становилась, тем сложнее мне было переносить нашу бедность. Понимаете, ведь всё вокруг менялось, у одноклассников появлялись модные вещи, у друзей телефоны и карманные деньги. Самые популярные тогда черные кеды сменялись кроссовками. Теперь в школе дети делились, так сказать, на группы, крутые, модные и остальные… По своему положению мне бы присоединиться к «остальным», но мои друзья мной никогда не пренебрегали. Да, я не могла быть с ними на уровне ни по внешности, ни по возможностям, но я все равно оставалась в их кругу.

Мне было тринадцать лет, когда я решила, что мне нужно найти работу, если я хочу чего-то для себя. Первое, что я попробовала, это были продажи. Я брала мамины вещи, которые папа хранил отдельно в шкафу, ехала на шулявский рынок и пыталась продать их продавцам. Понятное дело, что ничего из этой затеи не вышло. Мне, как ребенку, который так старается, было обидно такое поведение взрослых, но на их месте я бы, наверное, поступила так же, ведь согласитесь, бродит по рынку ребенок с вещами (скорее всего украденными) и пытается их вам продать. Но тогда мне эта идея казалась хорошей. Позже я получу от отца за то, что вещи в шкафу были сложены неверно, мне, оказывается, нельзя было их трогать, знал бы он вообще мои планы относительно этих вещей, то наверное и прибил бы там. Ведь мы не попрошайки! Но кто ищет, тот всегда находит! Нам в класс понадобилась уборщица. Я получила эту работу, сказав одноклассникам, что моя соседка как раз ищет такую работу. Моя первая зарплата была невелика, мы сбрасывались по одной гривне для оплаты, в сумме получалось 28-30грн. Но это были Мои деньги. На первую зарплату я купила себе полу-кроссовки за 20 грн, и, очень гордая в тот день пошла гулять с друзьями. Это был тяжелый труд, ведь убрать и помыть класс – это еще та физическая нагрузка, хотя морально мне было сложнее, ведь после уроков дети обычно шли гулять, а я не могла. Работая, я протянула полгода, потом об этом узнала наша учительница, и мою лавочку прикрыли. Она была в шоке от моего обмана, хотя и понимала, почему я так поступила, но тем не менее работать мне запретили и нашли взрослую женщину для уборки класса.

Как-то незаметно закончился 9-й класс. Почти все одноклассники переходили в 10-й, дабы после поступать в институт. Но я должна была уйти после 9-го, поступив в швейный техникум. Почему швейный? Потому что позволить что-либо другое я просто себе не могла. Сдать нормально экзамены не составило особого труда, и я с нетерпением и страхом ждала начала учебного года. У меня всегда был страх перед новыми людьми. Всегда старалась угодить всем и понравиться. Нет, я не была таким себе льстивым угодником, просто я не была собой. Я всегда старалась быть такой, какой меня будут любить, потому как боялась, что останусь без друзей. Осенью 1-го курса мне исполнялось 14 лет. О том, что я не буду шить и мне это неинтересно, я окончательно поняла на втором месяце учебы. Хотя, возможно, если бы преподаватели не разрывали мои работы из-за якобы неровных швов одну за другой, что-то бы из меня и получилось. Недалеко от нас было расположено кафе «Бистро», туда требовались официанты. Я не знаю, как так получалось, что я всегда натыкалась на то, что мне было необходимо. Меня приняли на работу в неполных 14. Это, конечно, была жесть, ведь даже друзья директрисы говорили ей: «Зачем ты ее взяла, ведь с нее, кроме анализов, ничего не возьмешь!» Бистро представляло собой забегаловку, в которую по вечерам сбредались все «сливки» района, авторитеты того времени и просто алкашня. Почти каждый вечер нужно было отмывать кафе от крови после стычек. Общение с обдолбаными, набухаными личностями со временем вошло в привычку. На фоне прожженных и опытных девчонок, я реально казалась лохушкой, чем в принципе они и пользовались. За мою наивность гости оставляли порядочно чаевых, плюс мутки и прочие тонкости работы персонала, девчонки зарабатывали достаточно приличные деньги, отдавая мне мизерный процент, думая, что я ничего не шарю. Тем не менее, работа мне нравилась, и в скором времени я практически перестала появляться в техникуме, просто платя деньги, хотя на экзамены все-таки пришла и сдала все необходимые работы для окончания первого курса. Параллельно закончила экстерном вечернюю школу за 10—11й класс. Могла и не париться этим вопросом, но меня не оставляла мечта о высшем образовании.

Совмещать работу и учебу было чертовски сложно, я спала по пару часов в сутки и иногда просто вырубалась, прислонившись к стене. Но плюсом было то, что меня практически не было дома, и я не видела того, во что превращался мой отец. Моей заветной мечтой было то, чтоб он мной гордился, как же я старалась, просто чтоб услышать похвалу. В то время как моему брату предоставили учебу в училище, после в институте, я радовалась каждой заработанной денежке. Помню тот день, когда смогла позволить себе за свои деньги одеть и обуть себя к зимнему сезону. Ооо, гордая приехала домой, счастливая, и ничего, понимаете, папа ничего не сказал, не было ни облегчения, ни радости. Со временем я перестала рассказывать, хвалиться или советоваться, между нами проросло взаимное равнодушие.

В один из дней к нам на работу пришла новая девочка, немного старше меня, но с довольно похожей обстановкой в семье. Наверное, поэтому мы и сошлись. Даша стала неотъемлемой частью моей жизни и поддержкой. Хотя настоящую ценность нашим отношениям я оценила лет так через 15-16, в период, когда рядом со мной останутся единицы, останется и она, и за этого человека я буду благодарна Господу всегда.

Отвлеклась от отношений с отцом, так как дальше в этой истории нас уже было трое. Отец, ясное дело, невзлюбил Дашу, считая, что она плохо на меня влияет. Так бывает, но нашей дружбе это не мешало. Думаю, стоит закончить эту главу, так как дальше моя жизнь переворачивает страницу.

Однажды вечером, придя домой, я застала отца не в духе и, как всегда, пьяным. Сейчас неважно, почему мы тогда сцепились, было поздно, я была уставшая, после работы, и, наверное, мне не хотелось слушать о том, где шляется такая проститутка, как я, и чтоб мне, твари, ноги поотсыхали, я в который раз пожелала ему смерти, на что он схватился за нож. Тогда это не был моей отец, я знала, что это все проклятая водка, но я точно осознала, что он на срыве и в этот раз точно меня прибьет. А я хотела жить, и я ушла. Ушла без вещей, без ничего, в ночь. Я вернулась через пару дней, когда он был на работе, собрала свои вещи в спортивную сумку и в последний раз оглянулась на нашу квартиру. Так много чувств я в ней пережила, но я должна была уйти, хоть и не хотела. Во мне что-то разбилось и опустилось на сердце тяжелым грузом. Закончились наши с отцом дебаты, и в тот момент, когда я захлопнула дверь, закончились и наши отношения. В ту жизнь не было возврата.

Эту главу жизни, думаю, уместно назвать:

«Становление личности»

Без уточнения возраста, данный период займет приблизительно 3-4 года жизни.

В ту ночь я вернулась в Бистро и пробыла там до утра, понятное дело, рядом была Дашка, и мы плотно атаковали мозг штурмом в поиске ответа на вопрос «Как дальше?». Нужно было что-то решать с жильем, мы все пытались сосчитать, сколько же я могу позволить тратить на аренду комнаты (о квартире речи и быть не могло). У меня не было сбережений, никогда не умела собирать. Это проблема, кстати, всей жизни. Одолжить, потратить последнее или жить в кредит, вот это получалось у меня отлично. В нашем мозговом штурме пролетела неделя, меня ютили как могли в кафе, стеля мне в кухне на полу матрас, спать было невозможно из-за постоянного шума и музыки. Иногда знакомый участковый в свое дежурство забирал меня в райотдел, где в его кабинете я могла отоспаться в тишине.

В один вечер так совпало, что в кафе была новая смена, и я не могла там остаться. Поразмышляв, я поехала на Майдан Независимости. Почему, подумаете вы. Ответ прост: там, на улице, всегда много людей, и ты более-менее в безопасности. Для ночлега я выбрала лавочку возле купола. Мне не удавалось уснуть, лежа на твердой ребристой поверхности, я наблюдала за «счастливыми» людьми. Людьми, которые в обнимку гуляли по площади, людьми, которых наверняка дома ждал ужин и теплая кровать. Что ждало меня? На меня косились и перешёптывались, люди отворачивались и старались не видеть ребенка, лежащего на лавочке. Равнодушие, всему миру наплевать на тебя одного, как и на миллионы других таких же одиночек. Было страшно, реально страшно, страшно и обидно. Меня с детства бабушка (по маме) приучила к вере, приучила к Господу в сердце, и я обижалась. Пыталась допроситься ответа на вопрос «Что же такого я сделала, что заслужила все это?». Ответа не было и мне казалось, что и веры во мне осталось немного, уже светало, уснуть было страшно, так как мне почему-то казалось, что могут напасть, очень боялась, что меня усыпят и продадут на органы. Рисуя в голове картинку моего похищения и того, как я пытаюсь сбежать, я провалилась в сон. Проснулась я резко, так как меня разбудили дежурные милиционеры, они прогоняли бомжей с площади, прогнали и меня.

3
{"b":"570531","o":1}