— Я хочу купить этот дом и хочу, чтобы ты жила здесь вместе со мной, — прошептал он, — Пожалуйста.
На меня словно наехал поезд. Я уставилась на него и судорожно пыталась понять, какой смысл он вкладывает в это предложение. Жить с ним?
Нет, мы неплохо проводили время, встречаясь на выходных. Мы слушали музыку, танцевали, занимались сексом, вместе готовили, катались на роликах, смотрели футбол. Блин, чего только мы не делали вместе. Он даже давал мне возможность дышать, когда я задумывалась о муже и ребенке, терпел мои вспышки гнева на приемах и вечеринках. Мне было хорошо с ним, даже мои кошмары практически прошли, это правда, но жить вместе?
Это слишком… Много для меня.
Снова засыпать и просыпаться вместе с мужчиной. Строить планы на будущее. А дети? Он ведь наверняка захочет детей, определенно.
Я не смогу.
— Я не могу, — покачала я головой, — Нет, Эрик, это слишком для меня.
— Почему? Тебе со мной плохо? — он нахмурился.
— Хорошо, но… — я запнулась и вздохнула, — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я тебе говорила. Жить вместе — это значит создавать семью, а я…
— Мне не нужна семья. Я просто хочу быть с тобой.
— Но…
— Послушай, Дана, — начал он на вздохе, — Ты сама говорила мне, что нельзя терять время. Нельзя терять ни секунды, нужно делать то, то тебе нравится, — он замолчал и провел пальцем по моей щеке, а я зажмурилась, — Мне нравится быть с тобой. Я хочу купить этот дом и жить в нем с тобой.
— Я не смогу играть в семью, Эрик.
— Я знаю и не прошу тебя играть. Просто будь со мной. Какая разница, где? У меня, у тебя, или в этом доме?
Наверное, он прав, и разницы нет, но…
— Можно мне подумать? — спросила я с надеждой
— Только минуту, — рассмеялся он, снова целуя меня долгим, глубоким поцелуем, от которого бабочки в животе начинают порхать.
Какая до нелепости избитая фраза.
— Ладно. Черт с тобой. Я согласна.
— Правда? — он недоверчиво прищурился.
— Эрик, — я закатила глаза, — Почему ты всегда переспрашиваешь? А если я передумаю?
— Черт, я совсем об этом не подумал, — сказал он с улыбкой и в его медовых глазах заиграли золотистые искорки, — Значит, ты согласна, дорогая?
— О, Господи, да!
— Ну и ладненько. Пошли, осмотрим дом до конца, а потом поедем ко мне.
На втором этаже мы быстро осмотрели оставшиеся спальни. Одна была гостевой с отдельной ванной, вторая по плану была детской, но Эрик заранее попросил убрать оттуда мебель и сказал, что детей мы пока не планируем. Комната была небольшая, рядом с главной спальней, абсолютно пустая. Только светло — желтый ковролин и стены с сюжетом «Маленького принца» намекали на то, что это детская.
— Мы все переделаем здесь, — прошептал Эрик, когда я осматривала комнату, — Здесь может быть мой кабинет или комната отдыха.
Я кивнула и ничего не ответила. Слова застряли в горле. Я не любила детские. Думаю, понятно почему.
Когда мы вышли из дома и распрощались с Ириной, сюрпризы на этом не закончились. Красный Вольво отныне принадлежал мне.
Су — у–у — пер.
Я даже не стала спорить, просто взяла ключи и села за руль. Эрик поехал следом на Артеге.
«С ней он точно никогда не расстанется» — мелькнула мысль в голове, но я быстро ее прогнала.
Глава 23
Я ждала Машу, сидя в машине перед их с Игорем домом и поражалась размаху этого особняка. Шесть спален наверху, гостевой домик с двумя спальнями, крытый бассейн с баней. Зачем столько семье из четырех человек, с учетом того, что муж постоянно отсутствует и приезжает только на выходные? Дом, который собирался купить Эрик, был совсем другим.
Маша вышла на дорожку и махнула рукой. Она одета в спортивные брюки и футболку, заранее подготовившись к первому уроку езды на роликах. Мне скоро можно будет клуб открывать.
— Привет, — улыбнулась она, усаживаясь в машину.
— Привет.
— Классная машина, — выдала она, оглядывая просторный бежевый салон.
Эрик подобрал машину с учетом моего вкуса. Я любила сочетание красного с бежевым, он нашел такую модель. Приборная панель была оформлена в коричнево — черном цвете, с вставками под дерево. Руль покрыт бежевым пластиком и кожей. Короче — не машина, а мечта.
— Эрик, — закатила я глаза и покачала головой.
— Мужчины, они такие, — рассмеялась Маша, — Я хотела небольшой домик где — нибудь на берегу озера, но Игорь решил, что нужно строить просторный особняк, чтобы можно было принимать гостей.
— И часто у вас такое количество людей в доме, чтобы заполнить все спальни? — вырвалось у меня, когда я выезжала на главную дорогу, ведущую в центр.
— Ни разу не было с тех пор, как он построил его, — с грустью вздохнула Маша.
— А почему не пригласишь?
— Мой круг знакомых ограничивается друзьями и коллегами Игоря. У большинства из них другие интересы. Короче говоря — они редкие зануды. Стерпеть одного — двоих еще можно, но точно не толпу аналитиков, охотников за головами, инвесторов, и, тем более, их жен.
— Значит, нужно расширять круг знакомых, — стараюсь улыбнуться я, но в душе мне тошно.
Такое ощущение, что он построил эту крепость, чтобы держать ее в заключении. Моя неприязнь к Игорю разрослась до размеров Юпитера.
— Ты не водишь машину? — спрашиваю я, и Маша качает головой, — Почему?
— Игорь против. Он говорит, что баба за рулем…
— Все равно, что обезьяна с гранатой, — прошептала я и почувствовала, как кровь отлила от лица.
— Да, именно так, — рассмеялась Маша, и ее смех вывел меня из ступора.
Паника быстро отступила, и я расслабилась, уставившись на дорогу.
Мы быстро добираемся до города, и я подъезжаю к Виру. Свернув на парковку, я поднимаюсь по извилистому тоннелю и морщусь от того, как круто его построили. Поставив машину, я веду Машу в спортивный отдел, чтобы помочь ей с выбором роликов. Потом мы поедем на беговую дорожку, чтобы научиться кататься. В общей сложности, я проведу с ней несколько часов, и эта мысль меня не радует. Я боюсь, что она начнет расспрашивать о том, что произошло у них в доме. Я не хочу об этом говорить.
Мы подходим к стенду с роликами разного размера, цвета и даже для разных целей. Тут есть беговые, любительские, профессиональные — на любой вкус. Об это я говорю Маше, и мы подбираем несколько простых моделей для нее. Она начинает примерку и, на мое счастье, останавливается на третьей паре черного цвета.
— Удобно? — спрашиваю я.
— Да, они мягкие внутри.
— Не жмут?
— Вроде нет, — она пожимает плечами.
— Если будет неудобно или будут натирать, можно будет вернуться и обменять.
— Тогда берем их и поедем пробовать, — сияет Маша, и мы идем оплачивать покупку.
Кассир упаковывает обновку, а я изучаю ее лицо. Она выглядит счастливой, когда расплачивается кредиткой мужа. Интересно, ей пришлось спрашивать разрешение, чтобы съездить со мной в магазин за роликами? Как Игорь отреагировал на ее просьбу? Она вообще просит у него деньги, или может тратить столько, сколько хочет? Я смотрю на нее, и невольно думаю о том, ждет ли меня то же самое, если я стану жить вместе с Эриком.
Одно радует — я умею водить, так что в любой момент смогу взять и уехать. У Маши, похоже, такого варианта вообще нет.
Мы возвращаемся на парковку, я расплачиваюсь в автомате и сажусь за руль. Включив радио, я еду в сторону променада, на котором обычно и катаюсь. По иронии, дорожка пролегает мимо дома Эрика. Я пару лет проезжала мимо его окон, и засматривалась на этот дом, думая о том, какой же красивый оттуда вид. И вот, теперь, я частенько наслаждаюсь этим видом. Наверное, мысли материальны.
Я паркую машину напротив Русалки — памятника одноименному броненосцу. Шестнадцать метров гранита и бронзы возвышаются над уровнем моря, глаза скульптуры смотрят с красивого лица куда — то вдаль за горизонт. Всегда восхищалась этим памятником. Мне казалось, что она будто ждет ту сотню погибших в море в 1893 году. Вот — вот ее лицо озарится улыбкой и из воды выйдут моряки, пропавшие в этих водах. Но этого не происходит, и русалка по — прежнему смотрит с надеждой в море.