— У вас там что, — спросил вдруг грузин, — инопланетяне на арабском языке говорят?
— Какие инопланетяне, — отмахнулся Валентин Петрович, — тут на стенах зданий, почти по всюду орнаменты, напоминающие надписи на арабском.
— Я не удивлюсь, — вдруг проговорил Майдан Ибрагимович, — что если вы не найдете ни одного изображения венерианцев.
— А, это еще почему? — удивился Бережанов.
— Так ведь у мусульман не принято изображать людей и животных.
— Так венерианцы не люди. В смысле никогда людьми не были. Короче запутался с тобой, — вздохнул Валентин Петрович.
— Да, ладно. Я понял тебя. Но с чего ты взял, что они не люди? То есть не напоминают своим строением людей?
На это Бережанов ответить не смог. Действительно, а как они выглядели, эти самые венерианцы на самом деле? Ведь даже если и существую их изображения на Земле, то там они по любому изображены в скафандрах.
Дверь в каюту открылась, и просунулся Бабушкин.
— Валентин Петрович, — проговорил он, — обед готов.
— Одну минуточку, сейчас иду.
Бережанов вновь посмотрел на Понтиашвилли.
— А ты друг поспрашивай, поспрашивай. Вдруг найдешь кого, кто владеет арабским. Конец связи.
Выключил передатчик. Снял со спинки пиджак, надел его и вышел из каюты.
* * *
Десять дней в Венерианском городе, пролетели, как один миг. Увы, но человека знающего арабский, ни на "Туманной", ни на "Солнечной". Об этом на следующий день после прибытия сообщил Понтиашвилли. Да и вряд ли специалист со знаниями языка смог бы им помочь. О чем свидетельствовали результаты, полученные на третий день. Со сканированный и пропущенный через компьютер текст, дал не утешительные результаты. Слова, на котором были написаны надписи, не принадлежали к арабской группе языков, как и не относились к ни одному известному земному.
Зато удалось обнаружить входы почти во все дома города. Случилось это случайно, когда Роберс случайно облокотился на выступавший из стены камень. Поначалу никто не обратил на треск, раздававшийся за их спинами. И если бы не Бабушкин, что обходил в это время пирамиду по ее периметру. Он вышел из-за ее угла в тот самый момент, когда громадная плита, закрывавшая проход отъехала в сторону. Бережанов так и не смог решить, кому из этих двоих принадлежит разгадка одной из тайн пирамиды.
Когда вошли внутрь оказались в просторном полупустом помещении. Только несколько столов, да с десяток, похожих на земные, скамеек, они стояли вдоль стен. И напоминали римский сенат. Роберс не раз видел такие интерьеры в американских исторических постановках.
— Парламент, дума, сенат, — проговорил Бережанов. — А цивилизация явно проповедовала демократию.
Он коснулся рукой скамейки.
— Хоть сейчас садись и заседай. Интересно, какие они венерианцы?
— Наверное, такие же, как мы, — проговорил Егоров. — Жаль, что нет нигде ни каких изображений.
И действительно, кроме скамеек, столов больше ничего не было. Хотя если судить по следам, оставшимся в дальнем конце зала, там стояло что-то необычайно массивное.
— Монитор? — Спросил Роберс, прикидывая длину и высоту стоявшего когда-то здесь предмета.
— Вполне возможно, — согласился Егоров. — Хотя я бы предположил, что стела.
— Вряд ли, — парировал Валентин Петрович, — если бы тут была стела, так она так и осталась бы тут стоять. Но что-то произошло, что заставило убрать этот предмет из города. Эх, прав, наверное, Понтиашвилли.
— В чем? — спросили хором присутствующие.
— В том, что не обнаружим мы тут изображений хозяев планеты.
Егоров пожал плечами, слышал он Бережанова мнение грузина по поводу жителей планеты. Да вот, что-то в рассуждения обоих мужей не верил. Как-то неправдоподобно это было.
— Нужно попробовать проникнуть в другие дома, — предложил Степан, — скорее всего они так же открываются, как и эта пирамида.
Предположение Егорова подтвердилось. Вот только, как и в главном здании города изображений не обнаружилось. Поразила внутренняя обстановка помещений. Все скромно, по-спартански: скамейки, столы, но, ни каких приспособлений для сна, будь-то кровать или гамак.
— Как же они спали, — проговорил Роберс, после того, как ими было уже осмотрено с десяток домов. — Чем занимались. Ведь только одни столы да скамейки. Уж, не обедали они все это время.
— Еще одна загадка, — вздохнул Валентин Петрович.
А ведь он был прав. Отсутствия изображений венерианцев, непонятные надписи на "арабском языке", скромное житье и непонятная "булава", технологией превосходившая, в несколько раз, земную.
— Эх, — проговорил Бережанов, — нам бы зацепочку и мы бы раскрутили этот клубок. Глядишь, и узнали бы тайну венерианцев. А вдруг, они ушли куда-нибудь из этих мест из-за непонятных нам, пока, причин.
Теперь, когда был получен доступ в помещения зданий, удалось выяснить, что чем дальше от центра, тем меньше было в доме этажей. В центральном здании было пять этажей, на остальные этажи можно было попасть, открыв двери, что располагались по бокам от входа. В домах на окраине в основном были одноэтажными. Вот почему (это трудно было определить на изображении из "булавы"), сам город напоминал огромный конус.
Улицы, что простирались из центра к окраинам, были вымощены каменными блоками, структуру которых Степан Егоров пообещал определить, как можно скорее. Одно археолог мог сказать точно, что его добывали в окрестных горах.
Даже отколол несколько кусков от стен зданий и дорожного блока. И сразу же началась бесконечная обработка данных. Вроде и картина начинала прорисовываться, да вот только было опасение, что ко всему к этому люди подходили относительно человеческой точки зрения.
* * *
Происшествие случилось на седьмой день пребывания в городе. В тот вечер, Роберс и Перчиков отправились проверить периметр, одна из камер наружного наблюдения вдруг отказалась работать. Прихватили с собой оружие, Майкл, как обычно любимую М-16 взял, а Вадим АКМ прихватил, как впоследствии оказалось не зря. Если русский шел, молча, казалось он, о чем-то думал, вполне возможно и о своей подруге, то американец насвистывал какой-то незатейливый мотив.
Из центра по прямой улице, мимо домов, к невидимому барьеру, пересечение которого посторонним сразу же фиксировалось компьютером на базе. Затем начинала гудеть сигнализация и мигать красная лампочка. Такое уже происходило дважды. И всегда прежде, чем предпринимать какие-нибудь действия, Бережанов садился у одного из мониторов и пытался разглядеть, кто попытался, нарушит их покой. И оба раза это делало существо наподобие табаргана. Вероятно, ему хватало небольшого удара током, чтобы оно со всех ног убегало в лес.
Валентин Петрович надеялся, что когда-нибудь к периметру приблизится венерианец. Хотя был уверен, что вероятность этого слишком мала. И каждый раз отряд десантников отправлялся в так называемую точку прорыва.
Роберс к окраине города вел венероход уверенно, он уже не первый раз направлялся в этот район города. Один раз отвозил Перчикова осматривать, как и сейчас периметр, пару раз Егорова.
— А может, на инопланетный аэродром? — предложил Майкл.
— Хотелось бы, да вот только инструкции нарушать нельзя. Нужно было с Бережановым насчет этого обговорить. Он, сам знаешь, душа человек, глядишь и согласился бы. Выделил пару десантников, — проговорил Перчиков, поглаживая автомат, — ну, и Степан не упустил бы такого шанса.
Спорить американцу не хотелось. Во-первых, бесполезно это. С ним, как с ребенком нянчатся. Туда нельзя, сюда нельзя. Во-вторых, не станут, да и не захотят его слушать. Интересно, что было у Бережанова на сердце, когда на Роберса цветок напал? Вроде спокойным выглядел, а скорее всего, волновался.
"Ладно, — подумал Майкл, — попытаюсь уговорить Перчикова у периметра. Может его самого любопытство одолеет".