Следующим должен был отчитываться Василий. Комбат заметил нашивку за ранение и медаль "За отвагу" и поинтересовался, откуда они. Иванов коротко рассказал о срочной службе, о Халхин-Голе, об училище, и о бое 22 июня.

  - Стоп - стоп, - оживился политрук, - я читал в "Красной Звезде" статью о бое в тех местах. Это случайно не о вашей дивизии была статья? Может ты даже того Иванова знаешь?

  - Знаю, - ответил Василий, - я есть тот самый Иванов. Статья - про мой взвод.

  - А почему же ты не Герой Советского Союза? Тому Иванову Героя дали, в "Звезде" потом было напечатано, - не поверил политрук.

  - А я сам не знаю, почему. Мне в госпитале сказали, что из дивизии звонили, что была такое сообщение в газете. Но, из госпиталя меня на следующий день выписали, затем два дня я был в учебной роте, потом посадили в поезд - и сюда.

  - Ну, тут как раз, все понятно, вмешался в разговор комбат, - приказ из штаба фронта пришел в дивизию, потом в санбат, а тебя там уже нет. Приказ обратно в дивизию, оттуда в учебную роту, а тебя уже и там нет. Так что жди, через неделю - другую приказ тебя найдет. В армии канцелярия работает медленно, но неотвратимо, как гильотина - пошутил комбат.

  - А ты, Петрович, чем недоверие разводить, лучше отпиши в политотдел дивизии, что у нас тут такой заслуженный товарищ свою звезду Героя ждет. Василий понял, что с замполитом у комбата отношения свойские. И, сделал вывод, что замполит - человек нормальный.

  Младшой рассказал, что после училища был назначен комвзвода, в составе полуротного опорного пункта принял первый бой 23 числа. При артобстреле получил контузию и был отправлен в медсанбат.

  Комбат назначил старлея своим заместителем, должность оказалась свободной. Младлея назначил замкомандира стрелковой роты и отпустил обоих для оформлениия и принятия дел.

  Потом повернулся к Василию и сказал:

  - Ну Василий, тебя к нам сам бог послал. Говоришь у тебя в опорном пункте и минометы были, пушка, и ДШК? Иванов не стал отпираться.

  - А сознайся, Василий, корреспондент сильно приврал?

  - Да что Вы, товарищ капитан! - возмутился Иванов, - Кирилл Симонов такой мировой парень, он врать не станет! Два часа меня расспрашивал, все факты изложил точно, а что слог художественный, так на то он и корреспондент центральной газеты, а не просто ванька полуграмотный.

  - Верю, верю, - успокоил его комбат. У меня должность командира опорной роты свободна, а там, в роте, и пушки, и минометы и ДШК. Все командиры взводов - зеленые "младшие" после училища. Есть замкомроты - тоже только что из училища. Справишься? Учти, после меня твоя должность в батальоне главная. От тебя в бою больше будет зависеть, чем от замполита, извини, Петрович, за откровенность, и больше чем от начштаба, и больше чем от замкомбата. Если не поддержишь стрелков огнем тяжелых средств, они или погибнут, или побегут.

  - Спасибо за доверие! Думаю, справлюсь, товарищ командир.

  - Ладно! Верю в тебя. Двигай к начштаба, оформляйся и принимай дела. Этот хренов Гёпнер, и правда, не сегодня - завтра может на нас навалиться. Как закончишь все дела в штабе, зайди ко мне.

  Ну, ничего себе, возникла мысль в зазвеневшей от такой неожиданности башке, командир роты - капитанская должность! Ну, точно, буду полковником! Выйдя с КП, Василий прошел 30 метров по ходу сообщения и зашел в соседний блиндаж, где размещался штаб батальона. Начальник штаба, оказавшийся низеньким полноватым и лысоватым старлеем лет 35-ти, представился Петром Никитичем Дьяковым. Внимательно поглядев на Василия сквозь стекла круглых очков, начштаба вызвал лейтенанта - помначштаба, который взял у Иванова его документы и вышел в смежный отсек, откуда послышался его голос, дающий указания писарю.

  - Вот что, Вася! - сказал, наглядевшись на него, начштаба. - Извини, что так смотрю. Первый раз вижу так близко Героя СССР. Вроде обычный парень. Командир велел подробно ознакомить тебя с обстановкой. Пока выпишут на тебя все документы, смотри и слушай.

  По лежащей на столе карте - стометровке, испещренной тактическими значками, Петр Никитич тоном школьного учителя объяснил свежеиспеченному комроты тактическую обстановку.

  - В тылу дивизии река Пярну. Вы через нее переходили по мосту, когда шли из Мураки. У Вылли стоит штаб дивизии. После Вылли еще речушка. За ней позиции дивизионной артиллерии и минометов, вы их видели, когда шли от станции. Там же дивизионные резервы. Когда шли из Таали, слева ты наверняка видел полковую артиллерию и минометы. Это батальон боевой поддержки нашего полка. Местность здесь для обороны исключительно удобная. Слева и справа от нас два огромных болота. Болото слева - называется Кинелера, справа - Синди. Болота непроходимы для всех видов транспорта и труднопроходимы для людей. Перешеек между болотами шириной 6 км перекрыт двумя полками нашей дивизии.

  Наш полк на правом фланге, у болота Синди. Раньше весь перешеек был покрыт лесом. За год, что дивизия тут стоит, весь лес вырубили и пустили на строительство укреплений. Дивизию сформировали весной прошлого года в сокращенном составе - 1200 человек. Все прошлое лето всем составом рубили, пилили, копали, строили. Вместе с нами работали зэки из спецлагеря НКВД - тысяча человек. Их лагерь тоже тут неподалеку. Из окрестных деревень мобилизовали 180 подвод. Они тоже весь год работали на подвозе.

  Наш третий батальон обороняет второй полковой рубеж с передним краем по речке Курина. Речка маленькая и мелкая - по пояс. Но, при этом, дно илистое, а берега топкие. Для танков речка непроходима. Перед нами в километре с небольшим первый полковой рубеж. На нем стоят первый и второй стрелковые батальоны нашего полка. Перед ними два километра вырубки, на вырубке два ряда колючки и минные поля. За вырубкой деревня Пылендмаа. Справа от нее поле. Еще правее лес и болото. Слева от деревни тоже лес и болото.

   За нами в полукилометре наш полковой батальон боевой поддержки, там же КП полка - это третий рубеж. В километре дальше за небольшой речкой - полк боевой поддержки и дивизионные резервы. Это четвертый рубеж. За рекой Пярну - корпусные резервы - это пятый рубеж. Так что окопались мы здесь крепко. Пусть только этот Гёпнер сунется - получит от нас полной мерой.

  Ну и еще тебе для общего развития. Справа от нас за болотом Синди по реке Пярну до берега моря обороняется 235-я дивизия нашего корпуса. Река там широкая - до ста метров. В городе Пярну в устье реки каменные здания с толстыми стенами. Так что оборона там крепкая. Левее нас на узком перешейке между болотами Кинелера и Курессо стоит в обороне еще один полк нашей дивизии. Еще дальше в 15-ти километрах за болотом Курессо - в полевой обороне по реке Пярну стоит 123-я дивизия нашего корпуса. Вот и все вкратце.

  - Ну, вы, товарищ старший лейтенант, прямо как в училище на занятиях - все по полочкам разложили, - не удержался от похвалы Василий.

  - А я и был еще год назад в ремесленном училище завучем, - ответил Петр Никитич. Оттуда и тон преподавательский. Давай, лейтенант Иванов, двигай к себе в роту. Все бумаги мы тебе выписали. И не подведи старших товарищей! Комбат тебе вон какую высокую должность доверил!

  Василий развернулся к выходу.

  Стоп! - остановил его начштаба. - Чуть не забыл. Он заглянул под лавку, вынул оттуда фанерный чемоданчик, а из него достал кисет, из которого вынул два лейтенантских кубаря.

  - Подойди! - Шилом, извлеченным из кисета, Петр Никитич проткнул петлицы на вороте гимнастерки у Василия и вставил кубики в них.

  - Вот теперь в роте сразу увидят, что ты лейтенант. Поздравляю! Это от меня лично тебе подарок. Лейтенантских нарукавных знаков, извини, не имею.

  Окрыленный лейтенант соколом выпорхнул из штабного блиндажа и снова пошел на КП. Комбат встретился ему у входа в блиндаж. Безбородников оказался огромным мужиком под два метра ростом, сутуловатым, широкоплечим и длинноруким. Когда он сидел в блиндаже за столом, его огромные габариты в глаза не бросались. Вася не доставал макушкой ему даже до плеча.