Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я остановился и обернулся, таращась в абсолютный мрак. Нелепое занятие, но я надеялся рассмотреть очертания неведомой фигуры в темноте. Естественно, никого не увидел и матюкнувшись, отправился дальше. Песен я больше не пел, но легче от этого не стало. Спина буквально зудела под назойливым взглядом незримого соглядатая. Не знаю, как он мог видеть меня, если я его не смог разглядеть, но моё подсознание было уверено в этом. Теперь я определённо слышал звуки чьих-то шагов за спиной, причём это не было эхо от моих сапог, а какое-то отвратительное шлёпанье. Как будто за мной гнался долбанный тюлень. Звук то отдалялся, то приближался, вынуждая меня опасливо коситься за плечо. Несколько раз я из-за этого терял и без того неустойчивое равновесие, на твёрдые ступени. Чёрт побери, за звуками ругательств, вылетающих из моего рта, явственно различались злорадные смешки!

В конце концов я не выдержал (а кто бы выдержал?) и повернувшись, дал короткую очередь в сторону невидимого пересмешника. Как и следовало предполагать, вспышки выстрелов осветили пустые ступени, следовательно, пули ушли в никуда. Взамен я получил странный акустический феномен. Эхо очереди не утихло мгновенно, подобно всем звукам на этой проклятой лестнице, а начало блуждать вокруг меня, то вверх, то вниз. Сначала оно удалялось, уменьшаясь до малоразличимого писка, а потом возвращалось ураганным рёвом, рвущим череп на куски. Сколько продолжалось это издевательство — не знаю, но очередная волна грома погнала меня, вопящего во всё горло, вверх. Я спотыкался, падал, поднимался, зажимая уши ладонями и кричал, кричал, кричал…К счастью, во время одного из падений, я излишне сильно приложился башкой к ступеням и увидел долгожданный свет. Много света. После чего, естественно, потерял сознание.

Очнулся я в абсолютной тишине (и в полной темноте). Проклятущее эхо удрало в неизвестном направлении, оставив мою многострадальную голову в покое. Ноги ныли невыносимо, напоминая две полуистлевшие коряги, до краёв наполненные пульсирующей болью. С трудом поднявшись на горящие от миллионов ядовитых укусов ступни я вновь побрёл вверх, пытаясь сообразить, какую часть пути уже преодолел и сколько мне ещё придётся мучиться.

Если до этого было плохо, то теперь стало по-настоящему ужасно. Темнота набрасывалась со всех сторон, как хищный зверь, отхватывая по куску от моего несчастного тела. Я не видел конечностей, и они мало-помалу переставали существовать. Приходилось бить руками по телу, касаться ладонями головы, убеждаясь в том, что эти предметы всё ещё имеются в наличии. Конечно — это самое настоящее безумие, но вы когда-нибудь шагали много часов в абсолютной тьме, не видя самого себя?

Потом появились голоса. Не знаю, откуда они взялись — то ли тьма изрыгнула их на незадачливого путника, то ли моё подсознание решило поближе познакомиться с сознанием. Тихий, но очень убедительный голос объяснял мне, что я иду не в том направлении, что путь вниз будет намного проще и легче. Тут он был прав на все сто, но мне-то нужно было наверх, к свету. Шёпот перешёл в тихий смех. Оказывается, в этом перевёрнутом мире, для подъёма, необходимо спуститься вниз, стало быть я сейчас погружаюсь всё ниже и ниже.

Появились новые голоса. Очень много. Они заявили, дескать никакого такого света не существует вообще и спросили у меня, помню ли я, как он выглядит. Я не помнил, но продолжал упорно карабкаться вверх, пытаясь сосредоточиться на необходимости переставлять ногу со ступеньки на ступеньку. Многоголосье приобрело издевательский оттенок, а я услышал, как мои обидчики обвиняют меня в скудоумии и ограниченности. Мне уверенно заявили, что Бездна поглотит упрямого идиота, навсегда оставив его в своих недрах. Я не спорил, шаг за шагом преодолевая ступени.

Голоса стали откровенно угрожающими и в их шелестящем шёпоте звучали обещания грозящих мне мук, перед которыми меркли все пытки, придуманные людьми. Невидимые руки трепали одежду, рвали её в лоскуты, тащили меня обратно.

— От…битесь! — крикнул я и запустив руку в несуществующий карман, вытащил из него воображаемую гранату. Придуманное кольцо звякнуло, упав на ступени, существующие лишь в моём воображении, и я запустил нечто холодное округлое в бесконечность, переставая понимать, какого хрена делаю.

Кто-то огромный расхохотался оглушительным смехом и хлестнул по глазам ярким светом, вынудив вскрикнуть от боли. Меня изо всех сил толкнули в грудь, и я угодил в липкую паутину, охватившую тело с ног до головы. Теряя последние крохи рассудка, я бился в ней, будто муха, пришедшая на обед к пауку. С лёгким треском липкие нити порвались, и я шлёпнулся на мокрую, после недавнего дождя землю, проехав задом по пожухшей траве. Холодный ветер набросился на меня, как голодный пёс на вожделенную кость, а слабые лучи ноябрьского солнца жгли глаза сиянием электросварки.

Доходило до меня очень долго и только когда джинсы окончательно промокли, а зад основательно замёрз я сообразил, что всё-таки выбрался из Бездны. Никакой радости по этому поводу я не испытывал — только бесконечную усталость и голод.

Передо мной простиралось бесконечное ровное поле, покрытое чахлой растительностью. По тусклому небу бешено неслись тёмные тучи, скрывая багровый диск солнца. И куда мне теперь идти? Я и представить не мог, где именно нахожусь.

За моей спиной зажужжало, и я резко повернулся, вскидывая Калашников.

Уже сидя на земле, я долго смотрел перед собой, не в силах поверить глазам.

Потом поднялся на ноги, покачал головой и медленно передвигая окаменевшими ногами, побрёл в сторону широкой автострады, по бетонной поверхности которой проносились автомобили.

ЭПИЛОГ

— Это уже третья банка, — заметила жена, пристально наблюдая за мной, — ты не обожрёшься?

— Не твоё дело, — проворчал я, погружая столовую ложку в банку с чёрной икрой, — за свои ем, кровно заработанные.

На столе передо мной стояли две пустые банки, одна полупустая, буханка белого хлеба и полбутылки водки. Миновал второй день после моего возвращения, а я никак не мог наесться, опорожняя холодильник, который тотчас заполняла супруга, покупая исключительно те деликатесы, которые мы не могли себе прежде позволить. Теперь то денег хватит и на большее. В поясе, который я снял с дохлого Шведа оказалось ровно сто двадцать четыре тысячи долларов. На кой хрен лысоман таскал с собой такую сумму — я просто не мог себе представить. Должно быть банкам не доверял.

Кстати, моя разлюбезная супруга никак не могла понять, почему я припёрся домой с такой щетиной. По календарю я вернулся вечером следующего, после моего отъезда, дня. Как такое могло произойти — понятия не имею, но после всех чудес Бездны, именно это меня совсем не удивляло. Впрочем, супруга тоже не слишком удивлялась временным парадоксам. Больше всего её поразила сумма, которую я вытряс из пояса на пол, образовав радующую глаз горку из салатных купюр.

— За деньгами-то никто не придёт? — в сотый раз спросила Ольга, нервно потирая руки.

— Их хозяин давным-давно стал покойником, — пробормотал я с набитым ртом, — да будь он трижды живой, ему никогда не выбраться оттуда, где он остался. Там — самая глубокая, в мире, могила.

— Сегодня утром кто-то звонил, — сказала жена, — спрашивали, здесь ты живёшь или нет.

— Кто звонил то? — спросил я поглаживая свой, изрядно впавший за время странствий, живот, — может с работы кто? Так надо было сказать, что я увольняюсь. Я там таких денег и за сто лет не заработаю.

— Он не сказал, — Ольга пожала плечами, — приятный такой голос…

— Хахаль твой, наверное, — я откинулся на спинку стула, — переживает, что муж так рано вернулся.

— Да нет у меня никого! — голос жены искусно дрогнул, а в уголке глаза появилась слезинка, произведённая молниеносным надавливанием на веко, — я же люблю только тебя.

— Ну есессно, — буркнул я, — меня и мои сто двадцать четыре штуки. Чё там дочка делает?

— Играется со слоном, которого ты ей притащил. Зачем же такого огромного? Он же раза в три больше её!

51
{"b":"561114","o":1}