Фетт был рад, что занят ремеслом, где правила просты и понятны.
Затем Лея сказала:
— Джейсен! Джейсен, это срочно… — и в комнате наступила тишина. Фетт отключил звук голоэкрана. Мирта с непонятным выражением лица смотрела на него.
Слушать только одну сторону разговора было тягостно. «Как она выглядит сейчас? Она замужем? Есть ли у нее семья? Как мне убедить ее выслушать меня? И что мне ей сказать?»
— Джейсен, — сказала Лея. – Тракен мертв… не спрашивай… нет, спроси об этом своего отца…
— Айлин, — вмешалась Мирта. – Спроси его об Айлин.
Лея выразительно кивнула. – Джейсен, это важно. Ты говорил, что арестовал охотницу за головами по имени Айлин Хабуур. Твой отец заключил сделку относительно Тракена… нет, Джейсен, послушай, мне нужно, чтобы ты меня выслушал… так как Тракен мертв, эта женщина уже не угроза для нас, и ее очень хочет видеть ее отец… Джейсен?
Фетт почувствовал, что на верхней губе выступил пот, не смотря на работающую систему контроля внутренней среды шлема.
— Джейсен, повтори…
Глаза Леи смотрели в никуда, а затем она моргнула, словно услышав ответ, которого не ожидала.
— Джейсен, ее отец – Боба Фетт.
Что бы там ни говорил Джейсен, но Лея, похоже, с трудом его понимала. Она закрыла коммуникатор и провела рукой по волосам, не поднимая глаз ни на Фетта, ни на Мирту.
— Мне жаль, — сказала она. – Я не знаю, как тебе это сказать, но Айлин Хабуур мертва… умерла во время допроса.
«Нет. Нет. Я собирался поговорить с ней. Я собирался все исправить»
Фетт повторял себе, что его не заботит никто и ничто, что Айлин ему чужая. Но это было ложью. Те обстоятельства, что последний раз он видел ее еще младенцем, и что она пыталась его убить, никак не изменяли одного: она была его дочерью. Он хотел увидеть ее до того, как умрет.
Он покачнулся, не в состоянии сказать что–либо. Он посмотрел на Мирту Гев, она – на него, и на ее лице был написан шок. Другим словом это было не описать.
А затем она направила не него бластер. Он инстинктивно схватился за свой, а следующее, что он увидел, была летящая в него, словно в замедленной съемке, полоса белого огня, и Лея Соло вытянувшая вперед обе руки, как будто она могла схватить ими энергетический импульс.
Бластер Мирты взлетел в воздух и с лязгом упал на покрытый плитками пол.
Глава 20
«…Расследование убийства Президента Сал–Соло продолжается, но у нас есть основания полагать, что это преступление было делом рук агентов Альянса. Эта трагедия не ослабит нашу решимость сохранить независимые военные силы и средства сдерживания, принадлежащие Кореллии. В соответствии с соглашением между всеми политическими партиями, Кореллией будет управлять коалиция «Демократического Альянса» и «Кореллианского Либерального Фронта», вместе составляющих наиболее крупный союз делегатов, с предоставлением совещательного голоса Партии «Балансира»…»
Заявление нового коалиционного правительства Кореллии
Лея стояла между Миртой Гев и Бобой Фетом. Мирта резко дернулась к стене, словно ее туда толкнули. Лея встала над ней, но девушка просто смотрела мимо нее на Фетта, не смирившаяся, но прижатая к стене Силой.
В воздухе чувствовался запах озона от бластерного разряда. Фетт держал свою винтовку ЕЕ–3 направленной на Мирту, однако Хэн заметил, что ствол оружия медленно отклонялся в сторону.
— Я хочу знать, что все это значит, — заявила Лея таким тоном, будто Мирта была всего лишь непослушным ребенком, не сделавшим домашнюю работу, а не охотницей за головами, которая пыталась застрелить Бобу Фетта.
Глаза Мирты наполнились слезами. Хэн не думал, что она способна плакать. Возможно, дело было в, большой награде, которую она только что потеряла.
— Я должна была доставить его к ней, — она с пренебрежением кивнула в сторону Фетта. – Она хотела на этот раз быть уверенной, что он мертв.
Фетт не сказал ни слова. Медленным, аккуратным движением он повесил винтовку на плечо и замер в обычной для него позе: руки слегка отведены от боков, вес смещен на одну ногу, словно он собирался резко применить что–то из своего впечатляющего набора оружия.
— Но зачем стрелять в него? Теперь, когда она не сможет тебе заплатить, что он…
— Он удрал от собственной жены и ребенка, вот зачем. Да, у великого Бобы Фетта не хватило мужества быть верной своей семье. Он бросил ее, и ей пришлось растить Айлин одной, и она умерла из–за того, что он не был рядом, как нормальный муж и отец. Если… она не смогла его убить, это сделаю я.
Лея присела рядом с ней на корточки. По лицу девушки текли слезы, а Фетт стоял абсолютно неподвижно. – Но зачем? Что он сделал тебе?
Мирта судорожно вздохнула, сдерживая рыдания. Хэн с трудом удержался от порыва проявить отцовские чувства и утешить ее.
— Потому что она была моей матерью, и я обещала ей, что он умрет, вот зачем. Так что он – мой дед, во всяком случае, номинально. – Вскочив на ноги, она повернулась к Фетту. – Ты этого не знал, так ведь? Ты не знал, поскольку тебе было все равно. Ты никогда даже не пытался выяснить, что случилось с Айлин, до этого момента, а теперь уже все ситхски поздно для всех нас. Пятьдесят лет. Пятьдесят лет!
Потом Хэн годами вспоминал этот момент и все еще не мог поверить. Плечи Фетта заметно напряглись, словно он судорожно вздохнул. Он по–прежнему не говорил ни слова. Паршивый способ воссоединения с семьей: Хэн почти жалел его.
Мирта стояла, упершись взглядом в визор шлема, словно могла видеть лицо за ним. Затем, с искаженным от горя и ярости лицом, она что есть силы врезала обеими кулаками в нагрудную пластину доспехов Фетта, отбросив его на несколько шагов назад. Он просто принял удар. Девушка со всей силы била его еще и еще, а Фетт не пытался уклоняться, пока Хэн не заметил, что костяшки ее кулаков кровоточат. Он решил, что с нее достаточно и, взяв за плечи, оттащил от охотника.
Фетт продолжал молчать.
— Ну, хватит… хватит… — Хэн продолжал удерживать Мирту до тех пор, пока она не прекратила вырываться. – Все хорошо, девочка. Все хорошо. Успокойся. – Ее мать была мертва. Ладно, пусть она была наемной убийцей, но девчонка в этом не виновата. Он поймал взгляд Леи и понял, что она шокирована. Что бы ни сказал Джейсен, но услышанное явно расстроило ее. Возможно, подробности были слишком яркими, чтобы ими делиться. – Фетт, тебе что, совсем нечего сказать этой девочке? Она – твоя семья.
— Нет! – прервала его Мирта.
Фетт повернулся к Хэну. Его голос, как и всегда, был ровным и бесстрастным.
— Я хочу вернуть Айлин. Я хочу получить ее тело.
— Предоставь это мне, — сказала Лея. – Мы организуем это.
Хэн не мог это принять. В его жизни бывали сумасшедшие деньки, но этот можно было смело вписать в одну из верхних строчек списка.
— Милая, ты задабриваешь Бобу Фетта.
— Он только что узнал о смерти дочери.
— Он ее даже не знал.
— Хэн…
— Ее послали убить нас. Ты не забыла эту маленькую деталь?
— Хэн, ты помнишь, как погиб Энакин?
Напоминание о смерти сына на секунду заставило его застыть на месте. Боль была все такой же свежей. – Но мы любили Энакина! Мы его вырастили! А Фетт даже не…
Лея подняла руку, призывая к молчанию. – Не надо, Хэн. Никто не знает, что чувствует, а что не чувствует Фетт. И мы бы не стояли сейчас здесь, если бы он не спас нас от юужань–вонгов. Достаточно?
Сострадание Леи всегда заставляло Хэна смириться, но он чувствовал, что она зря тратит его на Фетта. В ее словах был смысл, но Лея была слишком добра к человеку, который неоднократно пытался его убить.
Однако Фетт сдержал слово. Тракен был мертв, пусть даже смертельный выстрел был сделан этой девчонкой. И все контракты на семью Соло уже не действовали – по крайней мере, насколько знал Фетт.
Хэн успокаивающе погладил Мирту по спине. Ее сотрясала дрожь. Он чувствовал жалость к ней, но не к Фетту. – Вам двоим лучше объясниться, и побыстрее.