— Нас ведь никто впереди не ждет?
— Нет, разве что нам сильно не повезет. – Фетт топал позади Мирты. – В таких местах персонал появляется только во время чрезвычайных ситуаций.
— Вроде войны?
— Ага, можно и так сказать…
Мирта во время бега держала свой бластерный пистолет на уровне плеча – утверждение в пользу преимущества немодной обуви без каблуков и практичной одежды.
— Если встанут на дороге, точно устроят себе на голову такую ситуацию.
Двери впереди открылись автоматически, а на потолке вспыхнули яркие лампы. Если предположить, что все это должно было сработать при появлении персонала, значит, там еще никого нет, или освещение уже работало бы.
Никого, разумеется, за исключением преследующей их охраны. Это точно была она. Обувь охраны Хэн уже узнавал по звуку. Фетт остановился, когда они зашли в вестибюль, из которого вели шесть дверей. На трех из них были надписи: «КОНТРОЛЬ ДВИЖЕНИЯ», «ВОДА И ЭНЕРГИЯ», и «ГЛАВНЫЙ ЗАЛ УПРАВЛЕНИЯ ПРИ ЧС». На оставшихся трех дверях никаких надписей не было.
— Которая? – спросил Хэн.
Мирта шагнула им за спины, бластер в ее руке описывал дугу, а вот Фетт замер на месте. Хэн понял, что тот изучает информацию на ВИДе своего шлема.
— Два выхода здесь — через главный зал управления, но если нас там прижмут, в других комнатах есть люки к вентиляционным трубам, через которые можно пробраться. – Он показал на свой ракетный ранец. – По вентиляции я не пройду.
— Тогда в зал управления…
Звуки шагов позади теперь звучали намного, намного громче. В десяти метрах от них врезался в стену, разбрызгав штукатурку, бластерный разряд. Фетт остановился и, вскинув левую руку, выпустил в проход позади длинную гудящую струю пламени. Из прохода повалили клубы серого дыма, раздались крики и проклятия. Огнемет задержал преследователей, но не остановил их.
— Шевелитесь, — приказал Фетт.
Двери в зал управления автоматически не открывалась. Мирта несколько раз ударила основанием ладони по квадратной красной кнопке сбоку от них и створки разошлись в стороны. Они уже почти вошли внутрь, когда Хэн разглядел, что зал был забит рядами рабочих столов, на каждом из которых стоял коммуникатор. Стены были полностью заняты голокартами и видеопанелями; при первых звуках сирен это место будет полностью готово для борьбы с любой катастрофой, постигшей Коронет.
Изумленный мужчина в белой рубашке поднял глаза от инфопланшета и уставился на них.
— Рановато вы, — сказал он. – Мы еще не собирались вызывать персонал… О ситх…
Из дверного проема вылетел синий росчерк бластерного разряда. Хэн, Фетт и Мирта тут же открыли ответный огонь, заставив двух охранников отступить. Мужчина в рубашке рухнул на корточки, прикрывая голову руками, пока они обменивались выстрелами с охраной, затем Фетт выстрелил в панель управления дверьми, заставив створки резко сомкнуться.
— Инспекция по здравоохранению и безопасности, — сказал Хэн прижавшемуся к стене перепуганному мужчине. – Работайте на должном уровне.
Рывок через одну из дверей с надписью «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД», и они снова оказались в освещенном желтым светом коридоре, мчась сломя голову. Коридор шел на подъем. Теперь Хэн ясно это чувствовал. Мышцы ног ныли, требуя отдыха. Позади них послышался звук бластерных разрядов, пробивающих дверь, а затем снова стук ботинок. Охрана так легко не сдавалась.
— Твой ракетный ранец, приятель, едва ли сможет помочь тебе здесь, внизу, — заметил Хэн.
Фетт не замедлил шага. Достигнув конца коридора, он развернулся, чуть не припечатав Хэна к стене. Затем он наклонился вперед на девяносто градусов, сгорбил плечи и нажал на кнопку на левом предплечье.
— Уверен? – задыхаясь от бега, сказал он. – Следи за реактивной струей, Соло.
Шипение горячего воздуха и ослепляющая желтая вспышка едва не сбили Хэна с ног, когда закрепленная на ракетном ранце Фетта небольшая ракета чиркнула по его шлему и, оставляя за собой шлейф дыма, унеслась вглубь коридора. Взрыв оглушил его на несколько секунд. Фетт схватил кореллианца за плечо и толкнул вперед.
— Знаешь, сколько стоят эти ММ–9? – проворчал он.
У Хэна звенело в ушах. – У этой штуки должны быть правила безопасного использования. – Но он все же слышал стук и скрежет падающих обломков. Они продолжали бежать.
Показавшееся впереди пятно света, более яркое, чем тускло–желтое освещение тоннеля, почти на уровне инстинкта побудило Хэна продолжать бег. «Выбраться. Просто выбраться. Об остальном побеспокоишься позже». Он ожидал, что Мирта уже наполовину пересекла парк, однако она стояла у выхода, всаживая в них заряд за зарядом, пока двери не распахнулись.
В затхлую атмосферу тоннеля хлынула прохладный вечерний воздух. Выход из тоннеля находился на склоне одного из искусственных холмов на другой стороне парка.
— Все чисто, — сказала она. – Давай, бегом.
Мирта не произвела на Хэна впечатление человека, который беспокоился за его жизнь. Но, так же как и у Фетта, у нее были свои причины желать, чтобы он остался целым и невредимым. Фетт мог бы бросить их обоих и сбежать с помощью ракетного ранца, однако он не спускал с Хэна глаз.
— Позвони своей жене, — сказал Фетт. – Пусть она нас подберет. Мы не можем бегать по Коронету в такое время ночи. Слишком подозрительно.
Они скорчились под прикрытием густого кустарника, росшего рядом с магистралью, и на секунду Хэн мысленно увидел себя со стороны: такое уже случалось и иногда вызывало головокружение. Трое мандалорских убийц в полной броне прячутся в красивом парке от Службы безопасности Кореллии, в то время как в километре от них начался государственный переворот. Он открыл коммуникатор.
«Что я здесь делаю?»
— Привет, милая, — сказал Хэн. – Ты не могла бы нас подобрать?
Голос Леи был, как обычно, самим воплощением терпения и спокойствия. – Кого это — «нас»?
— Меня и пару приятелей–мандалорцев, которых я встретил по дороге.
— Хорошо. Из окон нашей квартиры на улице видно большое количество полиции.
— Аа, это, должно быть, из–за братца Тракена…
— Как у него дела?
— Он мертв, — сказал Хэн, разрываясь между тошнотой и невероятным облегчением. – Совсем, совсем мертв.
Штаб–квартира ГГА, Корускант
— Что случилось с Баритом Сайя? – спросил Бен.
Шеву проверил базу данных заключенных и покачал головой. – Здесь его нет. Записей о переводе в тюрьму УБК тоже.
— Но ведь прибытие и убытие любого заключенного должно отмечаться?
— Правильно. – Шеву посмотрел на инфопланшет, его губы сжались в нитку. – Мне не нравится, когда пропадают заключенные. – Он с усилием улыбнулся Бену. – Возможно, его репатриировали и не сделали соответствующую отметку. До начала блокады мы в спешке выслали множество кореллианцев.
— Ага…
— Тяжело, когда есть личная заинтересованность, — тихо сказал Шеву. – Лучше всего – эмоционально отстраниться и делать все по правилам.
— Джейсен так не поступает.
— Полковник Соло – мой командир.
Этот ответ на первый взгляд казался бессмысленным, но Бен быстро учился: Шеву говорил о том, что он не будет обсуждать поведение Джейсена, что бы о нем не думал. Он был сердит из–за Айлин Хабуур. Бена это тоже мучило. Джейсен был для него примером, и вдруг он убил заключенную – пусть не из–за гнева, а по неосторожности, но она все равно была мертва – и теперь Бен не был уверен, что знает его достаточно хорошо.
«Неужели я хочу быть таким?»
— Я понимаю, — сказал Бен, и направился в пустой сейчас спортзал, чтобы потренироваться во владении световым мечом, используя в качестве противника тренировочную сферу.
Маленький шар танцевал и крутился в воздухе, а он вертелся и рубил, при каждом ударе оставляя за синим клинком слабый светящийся след. Когда Бен заканчивал отработку техники и переставал концентрироваться на ней, он всегда обнаруживал, что его движения становятся все лучше и лучше. Они уже не ощущались, как серия приемов; скорее как повторявшийся снова и снова один, первый и последний удар. Наступал момент, когда при тренировке со стреляющей серебристой сферой его разум оставался абсолютно пустым. Не просто кристально ясным, а пустым.