Литмир - Электронная Библиотека

Пока незнакомец продолжал говорить, повергая меня в смущение непомерным восхвалением моих достоинств, я внимательно изучал его наружность, пытаясь в то же время угадать истинную цель его визита. С первого взгляда меня очаровала красота юноши: утонченность черт его лица, мягкость голоса, благородство осанки, но особенно — улыбка: она так и лучилась безмерной кротостью. Чем пристальней вглядывался я в него, тем больше убеждался, что случай свел меня с существом необыкновенным. Он был намного выше среднего роста, но такого пропорционального телосложения, что не казался чрезмерно высоким. Одет он был просто, но костюм сидел на нем так ладно, что выглядел дорогим и элегантным.

— Скорее, старик, я, кажется, начинаю догадываться…

— Это делает честь вашей проницательности, мсье, но я не намерен морочить вас загадками. Я бы тоже угадал, как и вы, если бы во внешности незнакомца была хоть малейшая черта, напоминающая моего друга доктора Джекилля. Однако — ничего общего. Смущенный, я выслушал его с большим вниманием. Наконец молодой человек подошел к основной цели своего визита.

«Я полагаю, — произнес он, — что в вашем городе, как, впрочем, и во всем мире, нет числа людским бедам и страданиям, которые можно было бы облегчить…»

«Вы совершенно правы, мон… мсье».

Мой гость держался с таким достоинством, что, несмотря на его молодость, я едва не начал величать его монсеньором.

«И я полагаю, — продолжал он, — что вы знаете немало таких несчастных, которые достойны всяческого сострадания и нуждаются в помощи».

«Увы, изо дня в день я бываю свидетелем столь тягостных бедствий, что не в моей власти их облегчить. Как большинство верующих, я собираю вспомоществования в пользу бедняков, но ведь это — капля в море».

«Так я и думал, — обронил он с глубоким вздохом. — Именно потому я выбрал вас для осуществления своего намерения. Не будете ли вы столь любезны передать вот это своим подопечным, не указывая, однако, имени дарителя?»

— Мсье, то были пачки банковских кредиток! Еще не закончив последней фразы, он начал извлекать их из своего чемодана, который опустил рядом с собой на пол, едва вошел в комнату. К тому моменту, когда он, очевидно, исчерпал содержимое чемодана, на моем столе возвышалась целая гора денежных пачек, причем банкноты были самого высокого достоинства. Никогда прежде я не только не имел в своем распоряжении, но даже не видел такой крупной суммы денег. От потрясения я лишился дара речи и даже не смог приличествующим образом поблагодарить юношу. Все это казалось мне слишком великолепным, чтобы быть реальностью.

Незнакомец улыбнулся, как будто прочитал мои мысли.

«Смею вас заверить, деньги эти не фальшивые. Я принес их сюда прямо из банка, честное слово».

Я пролепетал в ответ:

«Просто не знаю, как вас благодарить… от имени несчастных, которым предназначен этот королевский дар… В свою очередь даю вам честное слово, что деньги будут переданы по назначению».

«Я не сомневался в том ни секунды, — молвил мой гость, окончательно покоряя меня своей необычайной, странной, поистине ангельской, если выражаться банально, улыбкой. — Не могу найти иных слов, чтобы выразить свое восхищение».

«Очевидно, мне следует дать вам расписку», — неуверенно проговорил я, еще не вполне оправясь от замешательства.

«А вот это совершенно излишне. Я вас хорошо знаю и не случайно остановил свой выбор на вас».

«Вы знаете меня?!»

Он ответил мне легким кивком и слабой улыбкой. Вот когда, мсье, меня пронзила догадка! Как видите, я не столь проницателен, как вы; а ведь необычный облик и непонятное, я бы сказал, непостижимое поведение юноши могли бы и раньше подсказать мне верный ответ. Я заглянул ему в глаза.

«Могу ли я, мсье, осведомиться о вашем имени?»

«У меня нет оснований скрывать его от вас, мой друг, — ответил он, понизив голос. — Некогда вы знавали меня под именем Джекилля. Но сегодня я предстаю перед вами в облике Дайха. Именно такое имя выбрал я себе».

«Этого не может быть! — вскричал я. — Что за глупая мистификация! И где? В королевстве Шандунг, в наши дни! Ни за что не поверю!»

«Я представлю доказательства, — проговорил он уверенно. — Я даже доволен, что кто-то сможет засвидетельствовать мое замечательное открытие. Сейчас я предстану перед вами в своем прежнем, тягостном для меня обличье, хотя дается это мне с трудом. Однако у доктора Джекилля тоже есть определенные обязательства…»

Вот при каких обстоятельствах, мсье, я стал очевидцем сцены, неоднократно описанной Стивенсоном и отображенной на экране несколькими поколениями кинорежиссеров. Незнакомец (впрочем, следует ли мне еще называть его так?) попросил дать ему чистый стакан, достал откуда-то из недр своего чемодана два флакона и пустую мензурку. Затем отмерил две дозы жидкостей из флаконов, тщательно перемешал. Началась бурная химическая реакция: раствор заклокотал, из стакана вырвался клубок беловатого дыма. Я в полном недоумении взирал на эти манипуляции, задаваясь вопросом, а не мерещится ли мне все это? Вдруг незнакомец единым духом опорожнил стакан.

Не буду настаивать на описании следующей сцены. Пока она происходила перед моими глазами, я пытался убедить себя, что это разыгралось мое воображение или неожиданно ожили в памяти кадры старого фильма. О, как ужасно было зрелище человека, терзаемого непереносимой болью, задыхающегося, извивающегося в корчах! После нескольких мучительно долгих минут боль, очевидно, стала затихать. Одновременно с этим прямо на моих глазах тело юноши уменьшилось, лицо сморщилось и посерело, с него исчезла печать той ангельской кротости, которая обворожила меня с самого начала. Короче, мсье, передо мной оказался не кто иной, как мой друг доктор Джекилль, еще не вполне пришедший в себя от перенесенного приступа. Дыхание его было прерывисто, выражение глаз — страдальческое. Да, доктор Джекилль собственной персоной — личность сложная, противоречивая, исполненная в равной мере как благих, так и дурных побуждений, ни красавец, ни урод, словом, такой же, как я, или вы, или любой другой. В первый миг он даже показался мне комичным в одежде, шитой для человека на полфута выше его ростом. Костюм с тех пор, как перестал облегать стройное тело ангела Дайха, больше не выглядел ни элегантным, ни дорогим, а принял вид жалкого рубища.

Я не спал: доктор Джекилль уверил меня в том, взяв мою руку в свои и заговорив со мной голосом, который я так хорошо знал! Однако произошло это не раньше, чем он обрел некоторое спокойствие.

«Великодушнейше простите меня, друг мой, — были его первые слова. — По моей вине вам пришлось пережить несколько весьма неприятных минут. Для меня же самого они оказались крайне тяжелыми. Я не стал бы подвергать вас и себя подобному испытанию без особой на то надобности. У меня появилась безотлагательная необходимость вернуть себе прежний облик. К слову сказать, перевоплощение в ангела прошло гораздо безболезненней, не пойму почему. А сейчас не могли бы вы сходить ко мне домой и принести какой-нибудь костюм, чтобы я смог вернуться к себе, не привлекая внимания прохожих своим нелепым одеянием?»

Я полагал, что Джекилль даст мне подробные объяснения по поводу происшедших событий, однако пришлось отложить их на будущее. Я отправился к его дому, благо он был расположен поблизости. Уж и не помню, под каким предлогом взял необходимую одежду у старого слуги — добродушного малого, немного не в своем уме и, очевидно, привычного к фантастическим причудам своего хозяина. По возвращении я застал Джекилля погруженным в раздумье. Обхватив голову руками, он не сводил напряженного взора с груды денег, заваливших стол.

Я постарался скрыть охватившее меня смятение и произнес как можно непринужденней:

«Джекилль, друг мой, не знаю, что это было — чародейство или последнее достижение науки, но уверен, что те несчастные страдальцы, участь которых я смогу облегчить благодаря великодушию Дайха, не стали бы задаваться вопросом, кто именно их благодетель».

85
{"b":"558857","o":1}