— И сколько у тебя жен?
Броджешор возмутился.
— Вы зачем меня берете? — спросил он. — Воду таскать? Этим я и буду заниматься, а о себе распространяться не стану.
— Госпожа рани! — закричала Панчкори. — Этот брахман не слушается меня! Не желает отвечать на мои вопросы!
— Выпори его! — посоветовала Ниши из соседней комнаты.
В комнату тут же вошла прислужница и положила возле Панчкори пучок длинных гибких прутьев. Панчкори взяла в руки прут и, закусив нижнюю губу, два раза с растяжкой ударила им брахмана.
— Видел? — спросила она Броджешора.
Тот усмехнулся.
— Ну хорошо, — сказал он. — Спрашивайте, я отвечу.
— Меня больше не интересует, кто ты такой, — промолвила Панчкори. — Зачем мне это знать, если я не пушу тебя к себе на кухню? Скажи, что ты вообще умеешь делать?
— Что прикажете, то и сделаю.
— Воду носить умеешь?
— Нет.
— Дрова рубить?
— Тоже нет.
— А на рынок ходить?
— Приблизительно представляю, как это делается.
— Приблизительно не годится. Обмахивать опахалом умеешь?
— Умею.
— Возьми тогда это опахало, — приказала Панчкори, — и освежай меня.
Броджешор взял великолепное опахало, сделанное из хвоста яка, и стал энергично махать им.
— А ноги растирать ты умеешь? — спросила Панчкори.
Предусмотрительный Броджешор решил угодить своей разговорчивой хозяйке, рассчитывая таким путем добиться расположения разбойницы и освободиться из плена.
— Растирать ноги такой красавице, как вы, одно удовольствие, — сказал он.
— Тогда покажи свое искусство, — велела Панчкори и положила свою ногу с окрашенной охрой ступней ему на колено.
Что оставалось делать Броджешору? Отступать было поздно — он сам согласился. Волей-неволей он приподнял ногу хозяйки и стал ее массировать.
«Как же скверно все вышло, — подумал он. — Придется потом совершить очищение. Ну да ладно, лишь бы выбраться отсюда».
Но Панчкори не унималась.
— Госпожа рани! — крикнула она. — Зайди сюда ненадолго!
Броджешор услышал, как рани вошла в комнату, и опустил ногу.
— Почему же ты перестал? — со смехом спросила Панчкори, на этот раз своим естественным и очень знакомым Броджешору голосом. От неожиданности он сначала просто оторопел, а потом набрался смелости и приподнял платок, прикрывавший ее лицо. Панчкори звонко рассмеялась.
— Что такое? — вскричал пораженный Броджешор. — Шагор, это ты?
— Да, я, — со смехом ответила она. — Не какая-нибудь там речка, озеро или пруд, а самое что ни на есть настоящее море — шагор. Ты огорчен? Но почему же? С каким удовольствием ты только что растирал ногу чужой женщине, а когда я сказала, что заставлю тебя массировать мою ногу, ты пришел в ярость — помнишь? Вспылил и уехал, бросил меня одну! Но все-таки я своего добилась и клятву свою сдержала. Доказала-таки тебе, что я дочь брахмана. Теперь поступай, как тебе угодно. Хочешь — бросай меня, а нет — возьми к себе.
7
Некоторое время Броджешор сидел как громом пораженный. Потом спросил:
— Как ты оказалась здесь?
— А ты, дорогой муж, как сюда попал? — в свою очередь поинтересовалась Шагор.
— Со мной все ясно, — ответил Броджешор. — Я тут в плену. Неужели они и тебя захватили?
— Нет, — сказала Шагор. — Я здесь по доброй воле. Воспользовалась помощью госпожи рани, чтобы заставить тебя выполнить мое желание.
В это время вошла Ниши. На ней была роскошная одежда, украшения так и сверкали.
«Вот она, Деви Чоудхурани», — подумал Броджешор и почтительно поднялся.
— Сидите, не вставайте, — сказала Ниши. — Ни к чему оказывать женщине такое почтение, даже если она разбойница. Ну, теперь вы знаете, зачем мы напали на ваш баркас — только для того, чтобы посодействовать Шагор. А теперь, когда ее зарок исполнен, можете беспрепятственно отправляться к себе домой. Больше мы вас не задерживаем. Все ваши вещи в целости и сохранности. Их сейчас же отвезут обратно на ваш корабль. Вот только как быть бедняжке Шагор? Неужели ей возвращаться к отцу? Может быть, вы все-таки возьмете ее с собой? Не забывайте, что она купила вас за ломаный грош. Теперь вы ее раб.
Неожиданность за неожиданностью! Броджешор окончательно растерялся. Он решил, что его обманывают — никаких разбойников тут нет, и все разговоры о них — сплошные выдумки.
— Как же вы меня провели, — проговорил он наконец. — А я-то считал, что в самом деле попал в руки разбойников.
— Так оно и есть, — подтвердила Ниши. — Корабль, на котором вы сейчас находитесь, принадлежит госпоже рани. Она наша предводительница…
— Она? — удивился Броджешор. — Выходит, вы не рани?
— Нет, — улыбнулась Ниши, — я не рани. Но если вы желаете увидеть ее, то она может вас принять. Давайте только вначале решим, как поступить с Шагор, которой мы помогали и ради которой напали на вас. Она своего добилась, так что у нас ей больше делать нечего. Куда же ей деваться? Как она вернется к отцу?
— А как она очутилась у вас? — спросил Броджешор.
— Ее привезла рани.
— Но я был у ее отца и никакой рани там не видел, — возразил Броджешор. — Я возвращался домой прямо от него…
— Госпожа рани появилась там сразу после того, как вы ушли, — объяснила Ниши.
— Как же она тогда смогла опередить меня и появиться здесь раньше, чем приплыл мой баркас?
— А вы видели нашу лодку? У нее пятьдесят весел. Представляете, с какой скоростью она идет?
— Почему же вы не можете воспользоваться этой же лодкой, чтобы отправить Шагор обратно к отцу?
— Это не так просто, — заметила Ниши. — Шагор покинула дом неожиданно, никого не предупредив, и потому пойдут всякие толки, если она вернется с посторонним. Если же приедет с вами, никто не заподозрит ничего дурного.
— Хорошо, будь по-вашему, — согласился Броджешор. — Снарядите, пожалуйста, вашу лодку.
— Сейчас, — ответила Ниши и вышла из комнаты.
Броджешор повернулся к жене.
— Шагор, — спросил он ее, — как тебе взбрело в голову дать такой зарок?
Обычно острая на язык Шагор только всхлипнула и закрыла лицо краем сари. Не каким-нибудь роскошным даккским платком, а просто концом сари, как это обычно делают бенгалки. Она плакала тихонько, опасаясь, как бы Деви не услышала ее.
Броджешор подождал, пока она немного успокоится, и опять спросил:
— Почему ты не остановила меня, когда я уходил от тебя? Ведь если бы ты позвала меня, мы сразу бы помирились.
Шагор вытерла слезы и, всхлипывая, проговорила:
— Сама не знаю. Но пускай я тебя не окликнула… почему ты сам не вернулся?
— Разве мог я вернуться после того, как ты прогнала меня?
Когда наконец они все выяснили, Броджешор спросил жену:
— Послушай, Шагор, зачем ты пошла с разбойниками?
— Но ведь Деви мне не чужая, — объяснила Шагор. — Она приходится мне сестрой. Я и прежде ее знала. Она появилась сразу после того, как ты ушел. Увидела, что я плачу, и говорит: «Не горюй. Я верну тебе твое божество. Пойдем со мной. Побудешь у меня два дня, и я все устрою». У меня были основания доверять ей. Я сказала прислужнице, что уезжаю вместе с тобой, и пошла с Деви. Вот так я и очутилась здесь. Ты теперь отдохни немного. Видишь все эти приборы — трубку, кальян? Они приготовлены для тебя. Покури, а потом поешь.
— А где же хозяйка? — поинтересовался Броджешор. — Почему она не вышла ко мне?
Шагор позвала Деви, но вместо нее опять появилась Ниши.
— Если лодка готова, мы можем отправляться прямо сейчас, — сказал ей Броджешор.
— Эта лодка теперь твоя, — заявила Ниши, переходя на «ты». — Но только мы тебя так просто не отпустим. Ты ведь не чужой для госпожи рани. А мы, хоть и разбойники, индусские обычаи соблюдаем. Как можно не приветить родню в своем доме? Мы ведь обидели тебя. А это грех…
— Как же вы меня будете привечать?
— Прежде всего сядь на подобающее тебе место. — Ниши указала на пышное ложе.