Новый перевод «Горя от ума» появился во Львове в 1866 г.
На чешском языке выходил сделанный с основательным знанием русского языка и с большой тщательностью перевод «Горя от ума» Б. Каленского (Вл. Шнабль, — Прага, 1895). Другой чешский перевод вышел в Праге в 1913 г.
У словаков известен перевод «Горя от ума» 1876 г.
В Болгарии перевод «Горя от ума» осуществил Г. Бакалов (Варна, 1898).
У сербохорватов выходил перевод Петровича (1890) и другой Поп-Манича (Ниш, 1904).
В Киеве в 1936 г. напечатан украинский перевод.
«Горе от ума» неоднократно ставилось на театре в славянских странах.
Живая память о Грибоедове, как русском государственном деятеле на Востоке, и тесные культурные связи с Россией вызвали к жизни многочисленные переводы «Горя от ума» на языках народов Кавказа.
В 1853 г. грузинский перевод комедии издал в Тифлисе кандидат московского университета Григорий Цинамзгваров. Писательница Д. Гандегели печатала свой перевод в грузинских журналах «Квали» (1900) и «Моамбэ» (1902-1903). В 1938 г. вышло новое издание «Горя от ума» в грузинском переводе.
На армянский язык комедия была переведена Тер-Асатуровым в 1886 г. Имеются переводы на азербайджанский, персидский, латышский,299 эстонский, казахский, чувашский и многие другие языки. В наше время комедия в хорошем новом переводе неоднократно ставилась в Советской Армении.
На турецком языке «Горе от ума» издано отдельной книжкой в Константинополе в 1885 г., в переводе Мурад-Бея.300 Любопытно, что турецкая цензура 80-х годов сделала несколько пропусков как раз в тех же местах, где к этому прибегала и русская цензура.
В кратком изложении и по условиям листажа невозможно охватить все относящиеся к этой теме обширные материалы. Нами подготавливается «Библиография произведений А. С. Грибоедова и литературы о нем», а также «Летопись жизни и творчества А. С. Грибоедова».
«Горе от ума» стоит на высшем уровне мировой литературы. Огромно историко-познавательное значение грибоедовской комедии благодаря ее бытовому и социальному реализму. Грибоедовская Москва европейским читателем воспринимается так же живо, как диккенсовский Лондон. Но не менее велико гуманистическое значение пьесы Грибоедова. Любовь к свободе, к родине, чувство личного достоинства, негодование против насилия над свободной личностью, над просвещением — эти черты творчества великого русского писателя делают его особенно родным и близким нашему народу, близким и понятным всему прогрессивному человечеству.
ИСТОРИЯ ТЕКСТА «ГОРЯ ОТ УМА» И ПРИНЦИПЫ НАСТОЯЩЕГО ИЗДАНИЯ
Первая страница Булгаринского списка «Горя от ума» с надписью А. С. Грибоедова
Вопрос о тексте «Горя от ума» по ряду неблагоприятных обстоятельств в течение десятков лет оставался нерешенным в научной литературе. При жизни Грибоедова в обезображенном цензурой виде напечатаны были только отрывки комедии. Первое издание (1833), второе (1839) и последующие также выходили с большими цензурными искажениями. Но когда в 60-х годах появилась возможность напечатать текст полностью, в руках редакторов не оказалось авторитетных рукописей или они не сумели таковыми воспользоваться в полной мере.
Позднейшим из четырех авторизованных текстов «Горя от ума» является Булгаринский список, названный так по фамилии своего владельца. Время его создания точно установить не удается. Возможно, он был изготовлен и хранился у Булгарина задолго до того, как Грибоедов сделал на его титульной странице известную надпись: «Горе мое поручаю Булгарину. Верный друг Грибоедов. 5 июня 1828», что было накануне отъезда Александра Сергеевича на Восток (он выехал из Петербурга 6 июня 1828 г.). Об этом мы читаем в письме Ф. В. Булгарина к М. А. Дондукову-Корсакову от 1 марта 1832 г.: «Грибоедов, уезжая посланником в Персию, дал мне полное право распоряжаться сею комедиею и передал на нее право собственности собственноручного надписью на подлинной комедии и особою формальною бумагою».301 Эта «формальная бумага» до нас не дошла.
Рукопись переписана одним четким канцелярским почерком чрезвычайно старательно. В тексте — ряд исправлений, отчасти позднейших, отчасти неизвестного происхождения; несколько поправок сделано почерком, похожим на почерк А. С. Грибоедова. Во всяком случае, уезжая на Восток с предчувствием близкой смерти и поручая Булгарину судьбу лучшего из своих творений, Грибоедов, конечно, просмотрел оставляемый им для сцены и для печати текст. В рукописи встречаются немногие ошибки переписчика, не замеченные Грибоедовым, но они самоочевидны и поэтому не опасны.
После смерти Грибоедова Булгаринский список оставался у Ф. В. Булгарина, который охотно показывал его интересующимся, но едва ли допускал к детальному изучению, и таким образом в изданиях комедии 50-х и 60-х годов на него нередко встречаются ссылки, но сверка печатного текста производилась по нему крайне поверхностно. В 1879 г. сыновья Ф. В. Булгарина принесли рукопись в дар Публичной библиотеке в Петербурге.302 Но еще в 1874 г. они предоставили рукопись для изучения И. Д. Гарусову, который в приложении к своему изданию «Горя от ума» (см. далее) впервые воспроизвел ее в печати с большой тщательностью (но не без существенных погрешностей, вопреки уверению в «буквальной точности»). Однако И. Д. Гарусов в своем издании совершенно не оценил ее большого значения и дал большую веру другому списку, Лопухинскому, который фальсифицирует текст грибоедовского шедевра.
Нападки Гарусова и неблагоприятная репутация Ф. Булгарина укрепили в литературных кругах недоверие к Булгаринскому списку, а два других драгоценных источника — Музейный автограф и Жандровская рукопись — долгие годы оставались безвестными. Только в 1902 г. поступил в Московский Исторический музей автограф — рукопись, на девять десятых писанная самим Грибоедовым и содержащая множество характерных отличий от общепринятого текста, и в 1903 г. в печати появился его текст, прекрасно редактированный В. Е. Якушкиным.303 Высокая авторитетность этой рукописи побудила позднейших редакторов вносить ее своеобразные разночтения в печатный текст комедии, хотя Музейный автограф представляет собой раннюю редакцию пьесы, впоследствии существенно переделанную самим автором.
В силу этих обстоятельств установился скептический взгляд на достоверность текста «Горя от ума». Думали, что Грибоедов вообще не успел закончить обработку комедии, или ожидали, что где-нибудь в архивах еще найдется подлинный текст, резко расходящийся с традиционным. Эти ошибочные взгляды укреплялись еще и тем, что одна из авторизованных рукописей — Жандровская — оставалась неизученной до 1912 г., когда она была обследована и напечатана мною с применением всех правил новейшей палеографии, текстологии и полиграфической техники.304 До того с нею крайне поверхностно и небрежно сличался текст комедии во втором, исправленном издании Николая Тиблена (СПб., 1862), и при издании Музейного автографа в 1903 г., в примечаниях В. Е. Якушкина сделано некоторое количество случайных сопоставлений с Жандровской рукописью.
После Музейного автографа Жандровская рукопись является вторым важным документом текстуальной истории «Горя от ума». До отъезда из Москвы в Петербург в 1824 г. Грибоедов подарил автограф (названный впоследствии Музейным) С. Н. Бегичеву. «На дороге, — писал он ему потом, — пришло мне в голову приделать новую развязку; я ее вставил между сценою Чацкого, когда он увидел свою негодяйку со свечою над лестницею, и перед тем, как ему обличить ее; живая, быстрая вещь, стихи искрами посыпались, в самый день моего приезда»305 (т. е. 1 июня 1824 г.). Сделав эту большую вставку, Грибоедов пересмотрел и прежний текст. Бегичеву он писал: «Кстати прошу тебя моего манускрипта никому не читать и предать его огню, коли решишься, он так несовершенен, так нечист; представь себе, что я слишком восемьдесят стихов, или лучше сказать рифм, переменил, теперь гладко, как стекло».306 А. А. Жандр потом сообщал Д. А. Смирнову: «Когда Грибоедов приехал в Петербург и в уме своем переделал свою комедию, он написал такие ужасные брульоны, что разобрать было невозможно. Видя, что гениальнейшее создание чуть не гибнет, я у него выпросил его полулисты, Он их отдал с совершенной беспечностью. У меня была под руками целая канцелярия; она списала «Горе от ума» и обогатилась, потому что требовали множество списков. Главный список, поправленный рукою самого Грибоедова, находится у меня».307 Этот «главный список» и есть Жандровская рукопись. Она хранилась у А. А. Жандра, который неохотно допускал к ней исследователей, а после его смерти (1873) — в его семье; и 1901 г. поступила в московский Исторический музей. «Ужасные брульоны», представляющие переходную редакцию от Музейного автографа к Жандровской рукописи, не сохранились.
