- Просто демонстрация, - повторил Валленштейн и бросил короткий взгляд на Пикколомини. - Убедительная демонстрация, вы понимаете? Будет подозрительно, если они не вступят в соприкосновение. Должны быть умеренные потери.

   Пикколомини пожал плечами.

   - Я могу разменять пару сотен. Использую этих швабских мудаков, все равно от них ничего кроме геморроя, с тех пор как они здесь появились. Будет лучше если они сдохнут.

   Валленштейн кивнул. Держа правый указательный палец на Зуле, он сдвинул второй на запад по карте, и остановил его на точке подписанной "Айзенах".

   - Испанцы должны ухитриться взять Айзенах. Если они не преуспеют - пусть отходят в замок Вартбург.

   Генерал Галлас шмыгнул носом.

   - До сих пор поверить не могу, что американцы не разместили гарнизон там. Пусть и старый, но Вартбург до сих пор мощнейший замок в Тюрингии. Идиоты.

   Валленштей покачал головой.

   - Я не разделяю вашего мнения. Боюсь, что если Соединенные Штаты не разместили там гарнизон - в таком очевидном месте! - то этому есть причина. И я считаю глупым предполагать, что причиной является простая некомпетентность.

   - Возможно, недостача войск, - задумался Пикколомини. - Все шпионы, которых мы туда посылали, сообщают, что они содержат только небольшую постоянную армию. - Он тоже втянул воздух. - Торговцы и банкиры - и спаси Господи, фабриканты. Вот они кто - и не более. Мне неважно, какое у них там оружие - они не думают как солдаты.

   Валленштейн выпрямился во весь рост. Он был высоким, хоть и очень худым, К сорока пяти он слегка облысел ("вдовий пик"). Длинный, торчащий нос соседствовал с высокими скулами и обрамлялся тонкими усами и козлиной бородой. Рот, чья нижняя губа была изрядно мясистой и выступающей, вызывал слухи о том что его владелец - внебрачный сын кого-то из Габбсбургов. Вобщем, довольно неприглядное лицо, холодное и невыразительное. В сочетании с фигурой оно делело его довольно похожим, на общепринятое изображение Мефистофеля.

   - Я тоже не думаю, как солдат, - сказал он и осмотрел своими темными глазами офицеров вокруг себя. - И поэтому вы работаете на меня, а не я на вас.

   Офицеры не отреагировали на это резкое замечание. Частично, от того, что это была правда, но в основном - потому, что одергивать Валленштейна было себе дороже. Богемский генерал - хотя термин "военный подрядчик" подошел бы лучше - мог стерпеть дискуссию, спор, даже ссору, но с офицерами не уважавшими его главенство он был скор на расправу. И в том что касалось "скорой расправы", Валленштейн тоже не думал, как солдат - его душа была душой убийцы, а не дуэлянта.

   - Неважно, - властно заявил он, - какой бы там ни была причина - некомпетентность, нехватка людей, или, как я подозреваю, то, что американцы знают что-то, чего мы не знаем - пусть это выясняют испанцы, а не мы.

   Его офицеры кивнули в унисон. Этот коллективный жест вобрал в себя всё: удовлетворение наемников, собравшихся получить свои деньги, и пусть умирают другие.

   Валленштейн снова склонился над столом и снова широко развел указательные пальцы.

   - Испанцы, крупными силами, идут на Айзенах. Пикколомини, вы проводите убедительную демонстрацию на Зуль. Этого будет достаточно, чтобы оттянуть всё значительное сопротивление. И тогда...

   Он отвел пальцы и хлопнул по карте ребром правой ладони.

   - Хорваты - прямо через чащу леса. Охотники, которых мы наняли, заверили меня, что там есть хорошая тропа, идущая через ненаселенную местность. Хорваты выйдут на расстояние удара даже раньше, чем их обнаружат. И им не сможет преградить путь никто, кроме городских констеблей.

   Он наклонился над столом, вытащил карту поменьше и положил ее поверх большой.

   - Вот, - сказал он, указывая. И кивнул Галласу, которому подчинялась хорватская легкая кавалерия. - Убедитесь, что хорваты поняли. Главный удар должен прийтись сюда.

   Галлас посмотрел на указанное место на карте. Это была очень хорошая, детальная карта городка - теперь уже небольшого города - называвшегося Грантвилль. Ее составили на основании дюжин шпионских докладов за последние несколько недель.

   Галлас слегка нахмурился.

   - Не сам город?

   Валленштейн кивнул.

   - Нет. О, разумеется - убедитесь чтобы порядочного размера конный отряд погромил и город - так хорошо, как только сможет. - Он коротко кашлянул. - Если они сумеют зарубить пару евреев - тем лучше. Но главный удар должен прийтись сюда.

   Он подался назад и снова встал прямо.

   - Кардинал Ришелье может нести чушь о деньгах, банкирах и еврейских финансовых чудотворцах. Но сердце Соединенных Штатов находится там. Я пришел к этому выводу на основании всех докладов. Именно там - это новое змеиное гнездо и именно там оно производит своих отпрысков.

   Он снова наклонился и повторно указал своим дьявольским пальцем.

   - Здесь. Сжечь всё дотла. Всех убить, всех зарезать. Даже собак если они там есть.

   Когда раздался его собственный хохот, он был таким же грубым, как и смех его офицеров.

   - Кто их знает? А вдруг это замаскированные евреи?

Глава 50

      - Мне это не нравится, - проворчал Густав Адольф негромко. Он слегка помахал в воздухе письмом, которое сжимал в своих толстых пальцах. - Абсолютно не нравится.

      Он поднял глаза и впился глазами в Торстенссона.

      - Леннарт, ты можешь придумать хотя бы одно правдоподобное объяснение, почему Бернард начал такой маневр? Так далеко на юг?

      Молодой генерал артиллерии хотел было начать какое-то саркастическое замечание типа "он хотел полюбоваться своим отражением в Женевском озере", но сдержался. Он чувствовал, что король был здорово обеспокоен. Леннарт кивнул в сторону письма в руке Густава.

      - А у Акселя есть какие-то идеи по этому поводу?

      Густав покачал головой.

      - Нет, но он беспокоится, это очевидно.

      Стоя на стенах земляного укрепления, которое шведы построили там, где речка Редниц втекает в Нюрнберг, Торстенссон повернулся и вгляделся на северо-запад. Король скопировал его движение. Оба мужчины напряженно пытались представить себе рельеф Рейнланда. О чем только думал Бернард Саксен-Веймар? У него не было никаких логических оснований для того, чтобы отвести войска так далеко на юг, до самого Кельна.

*** 

      Их взгляды скользнули по огромному комплексу укреплений, окружавших город, но и король, и его генерал не остановились на этом зрелище. В большинстве своем там были грубо сооруженные земляные укрепления, и большинство из них были новыми. Как и тот редут, на валу которого они стояли - всё это было наспех построено за последний месяц.

      Как только он вошел 3 июля в город, Густав мобилизовал жителей Нюрнберга на земляные работы для постройки этих укреплений. Горожане совершенно не жаловались на такое принуждение. Нюрнберг был в союзе с королем Швеции, и они были почти в экстазе от вида того, что король выполняет свое обещание: Нюрнберг не станет ещё одним Магдебургом.

      Густав Адольф появился здесь в самый последний момент. Огромная армия, которую Валленштейн собрал в Богемии, была уже на подходе к городу. Насчитывающая примерно шестьдесят тысяч человек, его армия была крупнейшим войском, когда-либо выводимым в поле в ходе этой долгой и жестокой войны. Баварские войска Тилли, в настоящее время находившиеся под прямым командованием курфюрста Максимилиана, шедшие на соединение с Валленштейном, насчитывали ещё примерно двадцать тысяч человек. И Паппенхайм, Черные Кирасиры которого провели весну и раннее лето в Вестфалии, как сообщалось, тоже шел на соединение с ними. Маршрут Паппенхайма был неясен, но шведы предполагали, что он воспользуется уходом Густава в Нюрнберг для того, чтобы совершить марш по Франконии. Если это так, Нюрнбергу угрожали с трех сторон: Валленштейн с северо-востока, Максимилиан с юга, Паппенхайм с запада. Армия в сто тысяч человек вот-вот должна была подступить к Нюрнбергу, готовя ему участь, постигшую Магдебург.